Чёрный кабинет: Записки тайного цензора МГБ
От молдаванина до финна На всех языках все молчит?
Это сказано о временах, когда во весь голос гремели стихи Пушкина, Лермонтова, повести Гоголя, первые произведения Толстого, романы Тургенева…
Что ж, иные времена, иные нравы. Ни царю Николаю Первому, прозванному Палкиным, ни его главному "чекисту", начальнику Третьего отделения тайной полиции графу Александру Бенкендорфу никогда даже в голову не приходила такая, к примеру, фразочка, произнесенная главным борцом с самодержавием, главным борцом за свободу трудового народа В. И. Лениным: "Хороший коммунист должен быть хорошим чекистом". Или лозунг партии "Будьте бдительны, отцу родному не верьте"! Ни один царь или граф не возвел бы в ранг героя сына, предавшего отца своего, как это сделал И. В. Сталин, повелевший советской молодежи, всем советским гражданам следовать "патриотическому" подвигу доблестного пионера Павлика Морозова.
Важнейшим достижением чекистов внутри страны следует считать "изобретение" нового, особого вида страха, страха советского, социалистического. Это страх ни в чем не повинных людей перед органами, перед их многочисленными помощниками "из народа". Даже доносчики трепетали перед доносчиками. Практически вся культурная жизнь страны была парализована: писатели, журналисты, художники, композиторы создавали только то, что требовалось в постановлениях партии, то есть агитки, не имевшие никакой художественной ценности, наподобие известной картины "Утро нашей родины", где в образе утра выведен усатый Коба. Низкопоклонство, подхалимаж, пресмыкательство — вот единственные черты искусства социалистического реализма. Простые люди "горячо одобряли политик партии и правительства", то есть везде, всегда, неизменно голосовали "за", демонстрируя преданность коммунистическим идеалам, "родной коммунистической партии". Недавно еще в газетных статьях мелькали такие фразы: "Как указывает Леонид Ильич Брежнев…", "Генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Ильич Брежнев…", "Генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Ильич Брежнев учит нас…" Затем точно в таких же выражениях превозносился "гений" Ю. В. Андропова. Ныне "учит" Горбачев. Ничего не меняется. Культ личности процветает, несмотря на "решительное разоблачение" любого культа личности на ХХ съезде КПСС. Без культа личности в тоталитарном государстве не обойтись. Гениальная личность, возглавляющая непогрешимую партию — вот религия, насаждаемая в Советском Союзе. А ее насаждением как раз и занимается МГБ — КГБ. Нагнетанием страха перед возмездием еретикам.
Что ж, в той же мере, в какой партия обманывает народ, внушая ему веру в его счастливое настоящее и еще более счастливое будущее, народ обманывает родную партию, притворяясь любящим, преданным ее идеалам сыном, слугой, Бог знает кем еще. Ложь, лицемерие искренности породить не в состоянии. По семени — и урожай. Партия и ее органы это знают. И не шибко кручинятся. Притворная любовь вместо искренней — это все же лучше, чем откровенная ненависть, полагают высшие руководители КПСС и непрестанно укрепляют ряды органов государственной безопасности, призванные прежде и прежде всего обеспечивать безопасность правящей партии от любых возможных посягательств на нее со стороны собственного народа.
Страх был и остается всеобъемлющим. Не только обыкновенные граждане объяты им, но и весьма высокопоставленные партийные чины. Стоит им только увидеть удостоверение личности сотрудника органов, как немедленно всякая спесь спадает с них, и они готовы выполнить любую "просьбу" чекиста. Даже одно только магическое слово КГБ мигом меняет их внешний облик и настроение. Рефлекс, выработавшийся за несколько десятков лет борьбы за выживание в обстановке массовых чисток, репрессий, расстрелов, ссылок, арестов…
Лгать, так уж до конца. Животный страх, породивший всенародную готовность к секретному сотрудничеству с органами, эти последние выдают за подлинную любовь к ним всего советского народа.
Мне не раз приходилось наблюдать разнообразные проявления страха перед МГБ. Помнятся какие-то очередные выборы в Верховный Совет СССР. Наша партийная организация, как это принято всюду в стране, направила меня на избирательный участок для агитационной работы среди избирателей. Во время одной беседы двое пенсионеров попросили меня выяснить причину задержки полагающейся им пенсии, которой вот уже несколько месяцев они тщетно добиваются. А председателем избирательного участка был подполковник Волков, начальник отдела "Р" (глушение заграничных радиопередач) читинского управления МГБ. Он-то и посоветовал мне проверить эти жалобы. На прощание, как бы между прочим, посоветовал: "Вы только при разговоре обязательно покажите свое удостоверение личности". Я немедленно смекнул, что у Волкова имелся огромный опыт в обращении с разными людьми и он отлично знал, каково действие нашего удостоверения на них. Действительно, хотя с тех пор прошло много времени, я прекрасно помню, какое, в полном смысле слова, ошеломляющее действие произвело мое удостоверение на деятеля, повинного в задержке пенсий. На его лице мигом появилось выражение страха и растерянности, и голос его заметно вибрировал, когда он стал оправдываться, сваливая всю вину за случившееся на своих якобы сильно перегруженных работников. Он тут же пообещал, что лично займется этим вопросом и чуть ли не клятвенно меня заверил, что в течение одного дня старичкам будет начислена и полностью выплачена полагающаяся пенсия. И действительно, на следующий же день двое пенсионеров явились к председателю избирательного участка подполковнику Волкову, чтобы горячо поблагодарить его за чуткость, заботу и внимание.
Как видите, и КГБ занималось филантропией. Но такое случалось редко, лишь в таких вот обстоятельствах, когда надо бьто "умаслить" людей, чтобы они охотнее опускали бюллетени "за кандидатов нерушимого блока коммунистов и беспартийных". Вообще же, как совершенно правильно отмечают сами чекисты, МГБ — КГБ — "не благотворительное учреждение".
Кстати о Волкове. Этот человек умел делать карьеру. Он быстро продвигался по служебной лестнице благодаря собачьему своему нюху на конъюнктуру. О случае с пенсионерами он, например, немедленно сообщил в редакцию областной газеты "Забайкальский рабочий". Через несколько дней появилась обширная статья о связи партии с избирателями, о ее заботе о благе народа, о передовой роли коммунистов в организации масс и т. д. и т. п. Неудивительно, что избирательный участок подполковника Волкова был объявлен лучшим в области и поставлен в пример остальным. При этом, разумеется, мало кто знал место работы Волкова. Будь это широко известно, неизбежно возник бы неприятный вопрос: что это за "свободные" выборы под эгидой офицера МГБ?
В упомянутой газетной статье фигурировала и моя фамилия. Разумеется, не упоминалось в ней, что я проверял жалобу избирателей с помощью удостоверения личности МГБ. Что ж, все было правильно. Я ведь только как бы случайно показал удостоверение, а об органах даже словом не заикнулся. Вот каким образом и я стал соучастником нагнетания страха перед МГБ. Правда, вскоре после описанного случая я потерял "связь с народом"; став негласным сотрудником органов, я тем самым остался без удостоверения личности всемогущего учреждения.
Работая в военной цензуре, я считал себя вправе поддерживать приятные для меня знакомства. Так, я сблизился с некоторыми ведущими актерами Читинского областного драматического театра, в частности, с заслуженными артистами РСФСР Яковлевым и Агафоновым. Нередко мы вместе проводили время за "пулечкой" в партии преферанса. Почти все артисты проживали в одном коммунальном доме (если кто-нибудь из них переезжал работать в другой город, его жилплощадь доставалась новоприбывшему). Казалось бы, в такой дружбе ничего преступного не может быть. Но вот я стал негласным сотрудником "ПК". И тут начальник отдела подполковник Макаров немедленно предупредил меня, чтоб я старался избегать встреч с артистами, так как эти люди находятся под постоянным наблюдением — органов и мое присутствие среди них не только нежелательно, но и недопустимо.