Сво(бо)дные (СИ)

Лана — высокая, фигуристая платиновая блондинка. Не натуральная. Когда мы только начали встречаться, у нее были темные вьющиеся волосы, а еще небольшая грудь. Спустя годы все изменилось. Не только ее характер, который стал окончательно блядским.
— Кристиан, — она взмахивает наращенными ресницами, и кладет мне руку на грудь, — ты даже не встретил меня. Даже не вышел, когда твой отец привез меня домой. Что он подумает? — она хмыкает. — Тебе не кажется, что это как-то странно для любящего и заботливого мужа?
— Ты долго ломать комедию будешь? — приподнимаю я бровь. — Зачем приехала?
— Соскучилась. Как тебе мое платье?
— Полное дерьмо, — я окидываю взглядом откровенно идиотский наряд из черного фатина, — ты опять тему переводишь?
— Мудак, — издает смешок она, — я его три часа в магазине выбирала. И многие мужчины уже его оценили. В отличие от тебя.
— Мне наплевать, с кем ты трахаешься, Лана, — я склоняю набок голову, рассматривая ее безобразный и пошлый видок. — Главное, что мне не приходится изображать любящего мужа еще и в постели.
Она подается ко мне, приподняв невинно бровки и заглядывая в глаза. Там, в глубине, мелькает затаенная обида. Ее все еще задевает, что я продолжаю игнорировать ее тюнингованное тельце.
— Почему ты отказываешься от этого? — тянет она. — Ты же знаешь, что я готова на все. И даже на твои извращенские фантазии. Хочешь — отшлепай меня и трахни. Можешь быть грубым. Можешь быть даже жестоким, Крис. Я скучаю по старым временам, честное слово. Мы могли бы хотя бы попробовать все наладить...
— После того, как ты мне изменяла? — иронично интересуюсь я.
— Мне не хватало нежности и романтики в наших отношениях. Ты даже в жизни несколько грубый и черствый, знаешь об этом? — пожимает она плечами. — Иногда мне казалось, что я для тебя просто тело для слива.
— Поэтому ты вцепилась в меня, когда я захотел с тобой развестись, и мы уже несколько лет изображаем парочку? — у меня вырывается тихий смех. — Ты пиздец логичная, Лана.
— С паршивой овцы хоть шерсти клок. У тебя хотя бы бабло есть. И подруги мне завидуют. Ты красавчик, этого не отнять, — и снова это движение плечом, а потом Лана вытаскивает сигарету из пачки и закуривает. А я смотрю вниз. Интересно, нимфа и отец уже ушли? Даже если нет, то я их не вижу под козырьком подъезда. Я все пропустил, болтая с этой тварью.
— Я больше не стану продолжать играть роль, Лана, — задумчиво говорю я. — Мы разводимся.
Она запрокидывает голову и громко ржет на весь двор.
— Боже! Смешная шутка, Крис.
— Это не шутка. Собирай свои вещи и уебывай обратно в Австрию.
— Ты крышей поехал? — она щелчком выбрасывает окурок куда-то вниз и смотрит на меня реально удивленно. — Кристиан! Если ты думаешь, что я блефую — ошибаешься! Попробуй только подать документы на развод и раздел имущества — и я сразу же пойду в полицию и расскажу им все, что я знаю! Твой друг, ты, и твоя клиника сядут в тюрьму! Пожизненно!
— Моя клиника сядет в тюрьму? — вырывается у меня смешок, а Лана взвизгивает истерично:
— Заткнись!!! Пошути мне еще тут! Вы убили человека, Кристиан, и вам просто повезло, что полиция плюнула на очередного откинувшегося наркомана и не стала копать дальше!
— Мы не убивали человека, тупая сука.
— Вы лечили его по старой дружбе! — ржет громко она. — Вы даже не оформляли его, как пациента! А потом просто проебали момент, когда он сбежал! Этого достаточно для того, чтобы вас лишили лицензии, Кристиан! Аа!
— Не визжи, — шиплю я, сжимая пальцы на ее шее и впечатывая ее спиной в балконную дверь. Она испуганно смотрит на меня, и вся спесь мигом слетает с нее. — А собирай шмотки и заказывай билет обратно. Мне наплевать, где ты будешь ночевать. Хоть в аэропорту, Лана. Но чтобы твоей ноги тут спустя пять минут не было, и я больше никогда не слышал твой голос. Можешь идти в полицию. Мне проще отсидеть, чем ломать свою жизнь рядом с тобой.
— Ты... ты...
Я разжимаю руку, и она отшатывается.
— Кретин, — выплевывает она, — придурок... идиот! — В ее глазах появляются слезы и какое-то ненормальное выражение. — Я не дам тебе развод, Кристиан!!! Даже не жди! Только попробуй! Только попробуй! Ты никогда не уйдешь от меня! — она пятится к перилам балкона, а я наблюдаю за ее истерикой. — Я не отдам тебя ни одной суке. Я не позволю, чтобы ты достался кому-то, кроме меня!
 
Она внезапно разворачивается и пытается запрыгнуть на перила, но я успеваю ее схватить за шкирку, прежде чем она это сделает. Ночную тишину прорезает громкий визг.
— Отпустиии!!! Я спрыгну вниз! Я не смогу жить без тебя, Кристиан! Я тебя люблю!
— Долбанутая, — шиплю я, сдергивая ее на пол, а потом открываю дверь и вталкиваю это истерящее тело обратно в комнату. Она цепляется за мои ноги и рыдает. — Мне насрать, Лана, ты можешь самоубиться, но делай это не в моем доме и не в доме моего отца.
— Пожалуйста, не уходи от меня, Крис. Пожалуйста, пожалуйста!
Я выпихиваю ногой в коридор чемодан с ее шмотками. Возвращаюсь и рывком поднимаю ее за плечи, подталкивая к выходу.
— Уймись, Лана, — рычу я ей в лицо, встряхивая и пытаясь воззвать к разуму, которого, наверное, уже давно нет. — Нельзя так жить. Найди себе другого мужика, идиотка. Я дам тебе деньги, сделаешь очередной тюнинг, и какой-нибудь богатый кретин клюнет на тебя.
— Не-е-ет, — блеет она, заглядывая мне в глаза, — они все — не ты, Кристиан. Как ты не понимаешь? Я разрушу и твою, и свою жизнь, если ты попробуешь уйти. Я клянусь тебе.
С этими словами я выталкиваю ее в коридор и неожиданно останавливаюсь, встретившись с ошарашенным взглядом отца. И... я вижу, как из-за его спины выглядывает Оксана, на лице которой неподдельное потрясение.
Дьявол, что они тут оба делают?
— Я убью тебя, Крис, если ты уйдешь, — шепчет мне ничего не подозревающая Лана, — но ты никому не достанешься! Ты будешь только моим. Или запру тебя в подвале, и ты проведешь там всю жизнь. Буду спускаться к тебе, чтобы потрахаться. Ты слышишь?
Потрясающе.
— Лана, — окликает бешеную тварь мой отец, и она замирает, превратившись в изваяние. Глаза округляются по пять рублей, и она медленно отпускает меня, поворачиваясь.
Я не хотел бы, чтобы Оксана вообще когда-нибудь увидела мою жену, но получилось все иначе, чем я рассчитывал. Я вижу, как она окидывает ее оценивающим взглядом, тихо выдыхает, чуть хмурится и отводит взгляд в сторону, почему-то погрустнев.
— Как ты можешь такое говорить, Лана? — слышу я тихий голос отца, а та яростно вскидывает подбородок.
— Кристиан хочет со мной развестись! Я люблю его и не хочу отпускать. Что такого? Я должна покорно согласиться на все его условия? Да вы хоть знаете...
— Я слышал все, о чем вы говорили на балконе, — перебивает Лану отец, и она вздрагивает, — и услышал я крайне мерзкие вещи.
— Именно! Ваш сын убил человека! Вы об этом теперь знаете!
Я смотрю на Оксану, надеясь, что она плохо знает английский. Видимо, ошибаюсь. Потому что нимфа медленно бледнеет после слов Ланы.
— Мой сын неспособен на такое преступление, — отрезает отец. — Может быть, он не самый лучший человек. Может быть, не всегда порядочный. Но он не убийца. Повторяю, Лана — я слышал все. Крис совершил ошибку. Ты шантажировала его все эти годы? — голос папы становится пораженно тихим и задумчивым. — Поверить не могу. Я считал тебя просто золотой невесткой и жалел, что такая девочка досталась этому кобелине. Неудивительно, что Крис ходил налево. Я бы вообще застрелился.
— Да как вы можете?!
— Я поддержу Кристиана, Лана и скажу тебе то же самое: убирайся прочь из моего дома. А если ты попробуешь заявить на моего сына — я приеду в Австрию и пристрелю тебя. Я старый. Мне нечего терять, — усмехается отец, делает шаг и поднимает с пола чемодан Ланы. Потом пинком открывает дверь и отправляет его на лестницу.
Тот с грохотом падает по ступенькам вниз, а Лана в шоке открывает рот.