Начать сначала. Трилогия (СИ)
– Я тебя спросил кто ты такой и почему ходишь в наш двор. Знаешь, что у нас проход платный? – вновь заговорил Граф, остановившись, не доходя до меня пару метров.
Пухлый, тот, что Батон, зашёл сразу от меня справа. Третий пацан, которого пока не назвали, встал чуть левее от меня. Для себя я отметил, что первым буду ломать Графа. Сделать это будет несложно, быстрый подскок, «двоечка»3 в печень и голову. А дальше война план покажет.
– Для начала назовись. Кто ты, под кем ходишь? Кто «смотрящий»4? Ты кто по жизни, чтобы вопросы правильным пацанам задавать? Я, Михей, живу во дворах «деревяшки», – сразу начал я сыпать вопросами.
В наших дворах меня называли «Миха» или «Михей». Двор я назвал тоже неспроста. В бараках жили в основном семьи рабочих. А ещё примерно в каждой третьей семье были отсидевшие жулики. В общем жиганов разных мастей хватало, на районе об этом знали многие. Пацаны похоже слегка опешили от града моих вопросов. Всё верно, ситуация развивается в разрез с их планом. Жертва не оправдывается и не бежит впереди собственного визга.
– Я, Граф, живу в этом дворе, а ты здесь чужой, – немного озадаченно произнёс Граф.
– Граф? Кто тебя крестил? Или ты сам погоняло придумал, кто тебе поручил плату за проход брать? Ты в общак5 отстёгиваешь? – продолжал напирать я.
От моего напора и вопросов пацаны выглядели всё больше растерянными. Наверняка Граф сам себе придумал прозвище, а его окружение не возражало.
– Кого у нас знаешь? Я, Мышь, тоже живу здесь, – вступил разговор третий, более шустрый пацан.
– Серёгу Бородина знаю, он меня тоже хорошо знает, – более спокойно ответил я.
Пацаны переглянулись между собой. Судя по их взглядам, Бородина они знали, наверняка даже учатся в одной школе.
– Могу сбегать позвать Бороду, я его недавно видел, он из магазина с хлебом шёл, – сообщил пухлый Батон.
Граф сморщился, по всей видимости ему совсем не хотелось звать Бородина. А может у них какие-нибудь напряги между собой, в смысле у Бородина и Графа.
– Да ладно, итак, верю. Михей, подкинешь мелочи на пивасик, у нас совсем немного не хватает, – вдруг поменял решение Граф, перейдя на просительные нотки.
Пиво в это время стоило вроде бы тридцать пять копеек за литр. Хороший ход, но я делиться деньгами не собирался.
– А я что, похож на кассу взаимопомощи? К тому же пить – здоровью вредить, занимайтесь спортом, пацаны, и будет вам счастье, – ответил я и нагнулся, чтобы поднять отцовский обед и квас в мешках.
Местные хулиганистые аборигены останавливать меня не стали. Я, не прощаясь развернулся и пошёл туда, куда двигался до этого, а именно в гараж к отцу.
От «дворянских» дворов я пересёк бульвар Культуры, перейдя на сторону Дома Культуры УЗТМ. В это время по бульвару есть движение машин. Тянется бульвар от площади УЗТМ и до улицы Фестивальная. На участке от фестивальной до Донбасской идёт строительство, точнее шло. Здесь заложен новый ДК УЗТМ, позже так и назовут «Новый Дворец Культуры». Однако по каким-то причинам строительство остановлено. Возобновят его только в 1979 году, тогда же начнут реконструкцию бульвара, превратив его в пешеходную улицу. Я прошёл мимо большого автопредприятия. Наконец-то начались серии гаражей. Наш гараж ближе к общественной бане. Вот я его уже вижу. Ворота открыты, видна передняя часть «москвича». Меня сразу охватило волнение. Я же увижу живого отца. Батя умрёт в 2011-ом году, мать переживёт его на десять лет. Я подошёл к гаражу, отец вытащил двигатель, сейчас он занимался разборкой мотора. У меня в горле появился ком от волнения, но отец меня заметил.
– О, малой, наверняка мать обед с тобой отправила. Жрать хочу, как не в себя, да ещё жара эта жажду нагоняет. Послал тут одного чудака на букву «М» за квасом, а он болван пива купил. Я пока пивко в яму спустил, до вечера остынет, а вечерком зашлифую стерлядку. Сослуживец прислал копчёную, позаботился о старшем сержанте Егорове, – весело сообщил отец.
«Ямой» он называет погреб, который выкопан прямо в гараже. Я подошёл к отцу, обнял его прижавшись к сильной груди. Мне хотелось заплакать, слова застревали в горле. Разум мой в возрасте пенсионера, а пока молодое тело не уровняло эмоции юноши и зрелого человека. В возрасте мы становимся сентиментальными.
– Э, ты чего, малой? Что-то случилось? А ну говори, какая беда к нам нагрянула, – серьёзным тоном спросил отец, отодвинув меня от себя на вытянутые руки и заглядывая мне в глаза.
Отец всегда называл меня «малой», глядя на него, так же стала звать сестра Катька, хотя разница в возрасте у нас всего два года. Только мама всегда называла по имени. Я кое-как справился с волнением.
– Ничего не случилось, просто по тебе соскучился, давно не видел, – ответил я, отворачивая лицо от отца.
– Ну понятно, всё лето баклуши был в деревне у деда с бабкой. Разбаловали они тебя там, небось дрыхнуть позволяли до обеда. Хотел тебя утром разбудить, да твоя мать набросилась на меня, как тигрица. Пришлось в гараж сбежать, пока она сковородкой не вооружилась. Ну ничего, с завтрашнего дня начинаем пробежки. Малой, узнавал, когда у тебя тренировки начнутся в секции? – отец уже переключился на эмоциональном уровне.
– Нет, не ходил пока, наверняка не раньше, чем начнутся уроки в школе, – ответил я.
– Приведу тебя в форму, потом посмотрю не забыл ли ты, чему я тебя учил. Ты гляжу квас принёс, молодец. Разлей по литровым банкам, три в яму спусти, одну попить оставь, – начал распоряжаться отец.
Я сделал, как велел отец, он в это время вновь занялся двигателем. Я же осмотрел «москвича».
– Ты, пап, не машину купил, а гнилое ведро с болтами, – высказал я своё мнение.
– Много ты понимаешь, тоже мне эксперт нашёлся. Я договорился на заводе, кое-что из железа поменяем, через пескоструй6 прогоню, потом покрашу, хромированные детали в порядок приведём, будет блестеть, как у кота яйца, – уверенно заявил отец.
– Ты только не крась его в танковую краску. А что с обшивкой салона, есть варианты? – спросил я.
– Я поговорил с начальником заводской автобазы, у них есть такие модели и запчасти есть. Потолок он мне новый достанет, а боковины обошьём кожей, заодно и сиденья обошьём. В заводоуправлении я разрешение получил, на днях увезу кузов на завод. Двигатель сам сделаю, мне просто интересно разобраться, – пояснил отец.
– Надо с мамой поговорить, чтобы она достала импортной автомобильной краски.
– Во-во, поговори, а то она чего-то сердится на меня, что я деньги потратил на старую машину. Говорит, что могла бы новую достать. А на хрена мне тратить большие деньги, когда мне эта обойдётся тысячи в полторы, не больше, – подвёл итог отец.
– Тебе помощь нужна, может что-то поручишь мне сделать? – спросил я.
– Подбери ключи, откручивай сиденья, мне перетяжку не на заводе будут делать. Один знакомый занимается в гараже Свердловской киностудии, он же и рулевое колесо обтянет кожей, – дал мне поручение отец.
До вечера мы занимались семейной «телегой», ошибочно названной «москвичом». Хотя, зная упорство и сообразительность отца, уверен, что из дряхлого «москвича» отец сделает конфетку. Я, естественно, проголодался, организм молодой переработка пищи проходит быстро. Отец дал денег, и я сбегал в столовую автопредприятия, набрал там выпечки, газировки и свиных котлет, увеличив обед матери в два раза. В шесть часов вечера отец объявил конец субботника и мы, закрыв гараж, вместе пошли домой. Батя пиво забрал с собой. Ему мужики предлагали посидеть, поговорить, но он отказался. Заявив, что с ним малой, хотя я почти догнал отца по росту, осталось пару сантиметров дорасти. А вечером я познакомился с сестрой, точнее вспомнил, какой красоткой она была в свои шестнадцать лет. Во время ужина я сидел и улыбался, наслаждаясь тем, что вновь обрёл семью.
– Мам, а вы малого проверяли у психиатра. Сидит весь вечер улыбается, как даун. Может дед его в деревне нечаянно лопатой по голове ударил, когда лопату от земли отряхивал? Будет у меня брат дурачок. Зря вы его Иваном не назвали. А то бы всё по классике получилось, сказочный Иван-дурак, – видимо сестре надоело смотреть на то, как я улыбаюсь.