Начать сначала. Трилогия (СИ)

– Мишка, научи. А как танец называется?
– Шаффл, – ответил я.
– Шаффл? Это вроде английское слово? Кажется, значит что-то вроде волочить или скользить, точно не помню, – сразу сообразила сестра, так как учила в школе английский язык.
– Совершенно, верно. Комбинация движений называется «шаффлинг», что переводится с английского, как волочить ноги или скользить ногами по полу. Как я понял, существует несколько базовых движений, – пояснил я и медленно стал показывать базовые движения.
  
Сестра сразу бросилась повторять за мной, надо сказать, что получалось у неё неплохо. Не то, чтобы получилось здорово, но явно научится она быстрей чем я. Есть у Кати талант не только к музыке, но и к танцам. Повторили мы раз двадцать, если не больше. Я показывал скользящие движения налево и направо, потом вперёд и назад. Показал движения по треугольной схеме с очень энергичными движениями. Мы не заметили, как прошёл час.
– Кать, главное выучить базовые движения, остальное чисто фантазия танцора. Ты можешь сама создать столько вариантов, что собьёшься со счёта, – закончив двигаться объяснил я сестре.
– Здорово, мне понравилось. Обязательно научусь и лучше, чем ты, – заявила сестра.
– Только у меня одно условие. Всем будешь говорить, что танец придумала ты. Моё имя не должно звучать. Если выдашь меня, я больше тебе никогда ничего не покажу и не расскажу.
– Но это же неправда. Зачем мне врать?
– Хочешь, чтобы я был твоим консультантом, значит соврёшь, для пользы дела. А ещё лучше если сама придумаешь ритм музыки. Почему я тебе и говорю, что иди в консерваторию. Станешь сочинять современную музыку, может я что-то тебе подскажу такого, что никто ещё не придумал, – заявил я сестре.
Недолго думая, я начал ртом озвучивать ритмы песни, под которые можно медленно танцевать шаффл, пользуясь тамтам-тарам-тамтам. Сестра послушала меня, попросила повторить несколько раз ритм, подняла крышку пианино и буквально сходу сыграла то, что я тарамкал. Вот не зря про неё говорили в музыкальной школе, что у Кати шикарный музыкальный слух, может даже абсолютный. По прошлой жизни помню, как Катя на слух подбирала музыку каких-либо исполнителей. Екатерина уроками больше не занималась, уступила место мне, а сама продолжила совершенствовать танец, который я ей показал. Пришлось прогнать её в комнату родителей, пусть там скачет, а то не могу сосредоточится на книге. Вечером я пошёл гулять, а сестра осталась мучить пианино, пытаясь наиграть музыку, которая бы подходила под новый танец. Во время ужина, когда родители были дома, Екатерина заявила маме, что согласна на репетитора, чтобы готовится в течении учебного года к консерватории. Видимо что-то в голове Кати щёлкнуло в нужную сторону. Мама обрадовалась.
– Хорошо, дочка, тебя здорово хвалили в музыкальной школе. Завтра же созвонюсь с Софьей Яковлевной, договорюсь обо всём, – пообещала мама.
– Совсем меня в культуру погрузят, один будет писателем, вторая композитором. Куда бедному работяге податься, разве что в гараж, – высказался отец.
– Сиди, бедный работяга, на заднице ровно. Радуйся за деток, чучело, – поставила точку мама.
Нет, родители не ругались, но пикировки у них случались часто. Хотя мама тонко чувствовала отца и красную линию никогда не пересекала. Перед сном я Кате сказал, что танец можно тренировать даже во время движения, например в школу. Похоже сказал я это зря. Буквально на следующий день сестра категорично заявила, что в школу мы ходим вместе. Она по пути будет совершенствовать новый танец. Мне вменялось обязанность «тарамкать», сама катя «лялякала», чтобы создавалось подобие ритма музыки, а ещё я просто обязан нести её портфель до школы.
– Ты сдурела? – попробовал возмутиться я.
– Хочешь, чтобы я врала, что танец придумала сама, будешь делать то, что говорю. Иначе всем расскажу, что мой братец танец выдумал, – злорадно заявила Екатерина.
– Лялякать будешь одна, на меня даже не рассчитывай, – упёрся я.
По злорадной улыбке сестры понял, что она наверняка только на это и рассчитывала. В общем обдурила. О, женщины, имя вам коварство. Тем не менее согласился. Сестру я любил и в прошлой жизни, а сейчас, когда вновь вижу её молодой и красивой, отношусь к ней с некоторой отцовской нежностью. Однако надежда меня не покидала, что сестра будет быстро уставать и часть дороги до школы портфель понесёт сама. Ага, размечтался чукотский юноша. Энергии Екатерины хватает до самой школы крутиться и перебирать ногами разные вариации танца. Посмотрим, насколько её хватит.
После двадцатого числа сходил на наш стадион. В этом времени стадион «под крылом» завода. Наш тренер Васильев собрал нас всех чтобы озвучить своё объявление.
– В общем так, тренировки будут с трёх часов дня и до девяти. На доске объявлений вывешу завтра график прихода по возрастам. Наши дни понедельник, среда, пятница. Вторник, четверг, суббота занимаются самбисты. Я уже говорил, что скоро соревнования. Через пару-тройку дней оглашу, кто будет участвовать. С ними начнутся отдельные занятия, уже не по два часа, а по три-четыре. Сейчас можете расходиться, сегодня тренировки не будет, – заявил Олег Кузьмич.
Топая домой, я подумал, что у меня скоро совсем не будет свободного времени.
Сентябрь 1974 год. Свердловск. Егорова Екатерина. Эпизоды.
Екатерина просто с сумасшедшим энтузиазмом взялась совершенствовать новый танец, элементы которого ей показал младший брат. Как говорил Миша в танце огромный выбор вариантов. Можно совершенствовать и ещё раз совершенствовать. Руководитель танцевального ансамбля, Тобина Мария, зачем-то уехала на неделю в Москву. Так что Катя упорно старалась развивать новый танец дома и по дороге в школу. Лишних глаз Екатерина не стеснялась, она любила танцевать и придумывать новые движения. Тем более пока она упражнялась, брат тащил её портфель до школы. Ну разве не прелесть? Екатерину в основном баловал отец, мать же напротив держала дочь в строгости. Своего брата Мишку Катя любила без всяких условий, но никогда не пропускала возможностей использовать его, если такая возможность появлялась. Носит портфель, вот и хорошо. А ещё она действительно задумалась о музыке в эти дни. Стать композитором, наверное, здорово, лишь бы танцы не бросать. Её сомнения в этом развеял опять же брат. Перед сном они разговорились, что выбрать Кате, хореографию или консерваторию.
– Катя, чтобы развеять твои сомнения, давай порассуждаем логически. Сколько ты сможешь блистать в танцах. Ну от силы лет до тридцати, может до тридцати пяти. А потом что, пойдёшь руководить танцевальным коллективом? Если бы это был балет, тогда понятно, работаешь в театре и всё хорошо. Но в эстрадных танцах такого не будет. А быть композитором – это совсем другое дело. Ты пишешь музыку в любом возрасте, даже когда станешь бабушкой. Тебе платят авторские отчисления, поверь они очень немаленькие. Но ты можешь ещё выступать, как музыкант. Освой скрипку и сможешь даже классическую музыку играть по-другому, так, что весь мир будет рукоплескать.
– Я умею играть на скрипке, не так, конечно, как скрипачи, но всё же, – обиженно ответила Катя.
– Тебе надо сочинять электронную музыку, за таким жанром будущее. Мир не стоит на месте, а значит всё движется вперёд, со временем эти движения будут ускоряться. Музыка будет играть быстрее, ритм ускоряется и так далее.
– Ты, малой, разговариваешь со мной, как старик. И вообще, я заметила, что ты здорово изменился, – пробурчала Екатерина.
– Просто я решил не терять молодые годы, начал строить свою будущую жизнь уже сейчас. Вот и тебе советую, думай о будущем сейчас, а я обязательно буду подсказывать что-то новое, что мне придёт в голову, – произнёс брат и зевнул, собираясь спать.
  
Екатерина ещё долго лежала, не получалось уснуть. Что он там сказал про скрипку? На скрипке Катя действительно пробовала играть, но, чтобы что показать стоящее следовало кропотливо заниматься.
– Малой! Спишь что ли? Мишка, чего молчишь? – позвала Катя, но брат не отвечал, он наверняка уже уснул.