Измена. Ты сжег все мосты (СИ)

Иначе никогда не смогу ответить им за это предательство.
А эти сволочи ведь выкрутятся.
Бегу вниз, стараясь не слушать, что происходит на лестнице сверху, как нога вдруг резко соскальзывает вперед.
Я не успеваю удержать равновесие и с грохотом лечу вниз.
  
Глава 2
 
— Ангелина!
Голос мужа обжигает слуховые рецепторы.
Я так не хочу его слушать. Не хочу видеть! Не хочу знать!
  
Но он уже рядом. Склоняется надо мной, как ни в чем ни бывало и беспощадно обжигает дыханием.
— Ангелина! Ты в порядке?
Я неохотно открываю глаза. После падения должно болеть все тело, но сейчас болит только душа.
— В порядке ли я⁈ И тебе еще хватает наглости, у меня это спрашивать⁈
Мне больно. Невыносимо.
Пожалуй настолько, что я едва могу двигаться.
Кирилл нависает надо мной, чтобы помочь подняться, но я с отвращением отбрасываю его руку.
— Не смей! Не смей больше ко мне прикасаться! Никогда!
— Ты в своем уме, мой Ангел? — произносит этот кобель так, словно не понимает, о чем речь. — Ударилась что ли слишком сильно?
Из-за его широкой спины моего мужа, стыдливо пряча глаза, выглядывает моя сестрица.
Неужели они считают меня настолько тупой, чтобы рассчитывать, что я поверю их показаниям⁈
— Я видела вас вместе, Князев!
— Ну да, мы и сейчас вместе перед тобой, Ангелина! Просто общались. День Рождения ведь у тебя скоро.
Обида прожигает меня насквозь.
— А ты всегда ведешь переговоры без штанов, Князев⁈ — задыхаюсь от гнева и, наконец, нахожу в себе силы подняться на ноги.
Мне нужно бежать отсюда. Куда угодно лишь бы подальше от зверей, которые считают меня безмозглой тряпкой!
— Я не понимаю, о чем ты, — равнодушно отвечает Кирилл, — Маш, ты знаешь, о чем говорит твоя сестра?
Сестра выступает вперед, смерив покровительственным взглядом.
Здесь и слов не нужно, чтобы понять — она чувствует себя победительницей.
— Не обращай внимания, Кирюш. У нее в последнее время из-за стресса частые истерики.
— Это у меня истерики? — отступаю на два шага назад к выходу.
Да я всегда была самым уравновешенным человеком в семье.
Даже отец зачастую приходил ко мне после тяжелого дня, чтобы просто поговорить и перевести дух!
Я была единственной, кто умел брать себя в руки! Вот только сейчас…
Сейчас я уже не могла.
— Зай, Машка ведь права. Ты со своими проблемами по беременности совсем бешеной стала, — добивает муж своим ядом. — Может тебе вообще стоит уехать на время?
— Что⁈ Уехать⁈
Двое ядовито переглядываются. Что они задумали?
— Куда-нибудь за город. Подальше. Приведешь нервы в порядок, восстановишься.
— Но мне не нужно восстанавливаться! Я в порядке! Была, — выдыхаю сквозь боль, — пока не увидела, что вы здесь делали!
— А, по-моему, тебе давно пора на восстановление, — заявляет сестра без всяких угрызений совести, — а то ведь за пять лет так родить и не смогла.
У меня буквально отпадает челюсть от такого заявления.
— Да-да, послушай, что сестра родная говорит. Может свежий воздух пойдет тебе на пользу. А то я ведь тоже не могу ждать вечно…
Чувствую, как дрожь пробирает мое тело.
Человек, который был мне другом, опорой и поддержкой много лет,, вдруг оборачивается голодным волком, который вот-вот готов меня сожрать!
— Что? О чем ты говоришь?
— О том, Ангелин. — перебивает его Маша. — Твой муж — взрослый, успешный и состоявшийся мужчина! Ему уже семья нужна, которую ты ему дать, похоже, не способна.
— А ты сама то, что, Машуля⁈ — с вызовом переспрашиваю я, чувствуя, как в горле застревает тугой ком, — у тебя детей я тоже что-то не наблюдаю.
Сестра довольно улыбается, и от этого оскала становится совсем не по себе.
— К слову, я как раз хотела вам сказать…
Подходит к тумбочке, открывая верхний ящик, а затем перед моими глазами появляется знакомый тест, с отчетливыми двумя полосками.
— Я беременна, сестрица. Так что, в отличие от тебя, меня нельзя называть неполноценной.
  
Глава 3
 
Может, швырнуть сестрице в лицо снимки своего УЗИ?
Доказать ей и неверному муженьку, что неполноценные личности здесь только они⁈
Раз уж не в силах держать свои низкие, животные потребности при себе!
Сердце стучит так быстро, что я едва различаю его удары.
Дыхание замедляется. Я вот-вот снова упаду.
Нет.
Сейчас точно не время и не место говорить Кириллу о ребенке.
Он точно попробует этим воспользоваться. Начнет убеждать меня в том, что единственная причина моего гнева — мои же гормоны, и я совершенно не могу контролировать свое состояние.
— Поздравляю, сестричка, — крепче сжимаю папку со своими документами в руках, — надеюсь, это ребенок от твоего мужа, а не от моего!
— Ах ты мерзавка! — вопит Маша, едва не зарядив мне пощечину. — Как ты смеешь так говорить⁈
Ее щеки сейчас полыхают красной зарей, а глаза наливаются непривычным огнем для этой, с виду милой, девчули.
Князев снова преграждает ей путь и становится между нами.
— Ангелина, прекрати этот цирк немедленно! Твоя сестра беременна. Прояви уважение и поздравь ее.
Его слова вызывают только улыбку отвращения.
Я не могу вымолвить ни слова, потому что смотрю на этих животных и едва сдерживаю слезы, которые наворачиваются на глазах.
Да ведь Кирилл даже не удосужился надеть рубашку!
Стоит с голым торсом и нагло смеет врать мне в лицо о том, что у него ничего с ней не было!
— Да она не может ничего сказать! — зло бросает сестра. — Потому что завидует мне.
Пячусь назад к двери. Мне давно пора было сбежать.
Вести переговоры с теми, кто готов тебя сожрать — бесполезно.
Они все равно сожрут.
— Завидовать тут нечему, Маша, — сообщаю я, снова отступая на несколько шагов, — мне жаль, что ты не понимаешь, кем стала.
Разворачиваюсь и бегом бегу к двери, в надежде, что Кирилл не станет меня догонять, но стоит мне сделать несколько шагов, как он тут же преграждает мне путь.
— Куда ты?
— Домой. Мне нужно домой.
— Я отвезу тебя, — холодно цедит он, забирая с полки портмоне.
— В таком виде поедешь, да? — опускаю разочарованный взгляд на мужа. — Ты бы хоть ширинку застегнул.
Молчание.
Долгое и невыносимое.
Но в темно-серых глазах Кирилла я не вижу и капли раскаяния.
Он непоколебимо уверен в себе. Впрочем, как и обычно.
— Мне нужно одеться, и мы поедем.
Снимает с вешалки рубашку, легким движением накинув ее на себя.
Какое лицемерие! Ведь его даже не смущает, что я прекрасно понимаю, что рубашку он снял еще в коридоре, и только потом оказался в спальне!
— Не надо. Сама доберусь.
— Нам надо поговорить.
Муж крепче сжимает мой локоть, и я ощущаю физическую боль.
— Она же сказала, что не хочет говорить с тобой, — внезапно вмешивается в разговор Маша, — пусть пар где-нибудь спустит, а не выносит тебе мозг!
Кирилл зло смотрит на мою сестру.
— Маша, сейчас это не твое дело! С твоей сестрой я разберусь сам!
Снова пытается заставить меня посмотреть ему в глаза, но я сопротивляюсь из последних сих.
Мне нужна защита!
Защита от этого ублюдка и лицемера!
— Да брось ты ее уже! Не видишь, что она не в духе!
— Да не могу я ее бросить! А если она поедет к…
Вдруг он замолкает. Смущенно отводит взгляд, будто сболтнул лишнего.
Несколько секунд мне надо, чтобы прийти в себя.
Маша тоже молчит, с победоносным восторгом изучая мои опухшие веки.
Куда Князев опасается, чтобы я поехала?
Но мне тут же приходит ответ.
— Отец? — с ужасом произношу я. — Ты боишься, что я расскажу своему отцу о твоих похождениях⁈
  
Невыносимая, досадная обида раздирает грудь на куски!
Я то думала, может, он так старается покрыть свою ложь, потому что ему стыдно?