Кольцо отравителя (ЛП)

Едва слышный скрип двери. Еще один скрип петель. Грей заглядывает внутрь, затем проскальзывает в комнату, пытаясь понять, где я. Я жду его первого шага, зажмурившись и притворяясь мертвой; «антидот» был вылит на пол, пока я имитировала приступ кашля.
Когда шаги Грея приближаются, я резко переворачиваюсь; желудок делает кульбит, а зрение затуманивается от резкого движения. На мгновение я слепну и представляю, как Сара вылетает из-под кровати и набрасывается на него.
  
Но слепота длится лишь секунду. Затем я вижу достаточно, чтобы схватить нож.
— Она под кроватью! — кричу я. — Заблокируйте дверь!
Грей застывает у порога, в замешательстве глядя на меня. Могу только представить, как я выгляжу: глаза слезятся после рвотных позывов, волосы выбились из шпилек и спутались.
— Дункан! — доносится приглушенный крик из-под кровати. Сара появляется с другой стороны, поднимаясь на ноги. — О, Дункан, слава небесам, ты пришел! Твоя служанка… она пыталась убить меня. Отравить. — Она дико жестикулирует в мою сторону. — У неё пустой флакон! Я обманула её, заставив поверить, что выпила яд. Она безумна. Совершенно безумна! Я пришла узнать, как вы с Айлой, и поймала её, когда она прятала яд в лаборатории!
Грей молчит секунду. Затем произносит:
— Я полагаю, именно она убила лорда Лесли и подставила мою сестру?
— Да! — Сара имитирует рыдание. — Она чудовище.
— Я не к вам обращался, — отрезает он.
Плечи Сары содрогаются. Она замирает на мгновение, будто подвешенная на ниточках. А затем бросается в атаку. И здесь Грей совершает ту же ошибку, что и я. Он знает, что она сделала, но остатки её маскарада всё еще сбивают с толку, и он не ожидает этого мгновенного превращения милой и нежной женщины в воющую бестию.
Она налетает на него, но я в мгновение ока оказываюсь рядом, оттаскивая её, пока она брыкается и визжит. Она пытается наброситься на меня, но к тому времени Грей уже крепко держит её за предплечья, ограничивая движения.
— Антидот, — выплевывает она, пытаясь поймать его взгляд. — Я отравила твою милую Мэллори, и если я не дам ей антидот, она умрет!
Его глаза расширяются, он резко поворачивает голову в мою сторону.
— Ага, не слушай эту брехню, — говорю я. — Я уже слышала эти байки про антидот. Сейчас она скажет, что отдаст его, если ты её отпустишь. Она прижала к моему рту тряпку с дозой. Это был ингалянт, его не вылечишь, выпив противоядие. Мне просто нужно было немного свежего воздуха. А настоящим ядом был этот её так называемый «антидот», который я вылила.
Она рычит и снова бросается на меня, но Грей только крепче сжимает хватку.
— Я буду в порядке, — подытоживаю я. — Пора звать полицию.
Глава Сорок Восьмая
Сару арестовывают за все эти убийства. За все до единого. С Айлы сняты все обвинения и подозрения, а Эннис и миссис Янг освобождены из тюрьмы. Фишер выживает после попытки самоотравления, и мы выясняем истинную причину, по которой Сара пыталась его подставить: он знал о её связи с лордом Лесли. Он понял, что Сара знала о кладбищенской афере, и именно её он боялся, а вовсе не Эннис. Даже в той неуклюжей лжи о том, что он якобы видел женщину, спорящую с мистером Уэйром, он намеревался подставить Сару.
Сара, разумеется, ни в чем не сознается. Она просто плачет, много плачет, не выходя из образа даже на суде. Она здесь жертва. Жертва Эннис и Фишера, которые явно в сговоре. На суде присяжных ей бы это, возможно, сошло с рук, но нам повезло с судьей: он привык доверять уликам.
Самая неопровержимая улика предстает в виде документального следа. Банковские записи, если быть точной. Именно Сара подделывала снятие денег от имени Эннис, якобы для инвестиций в кладбище, но на самом деле деньги шли в её собственный капитал «на черный день», который к тому же обеспечивал Эннис мотивом для убийства.
План состоял в том, чтобы убить лорда Лесли и подставить Эннис. Затем Сара явилась бы спасать свою возлюбленную с доказательствами невиновности… и Эннис навеки осталась бы в долгу перед Сарой. Сара наслаждалась бы образом жизни, который могла обеспечить Эннис, и по которому она так тосковала: её собственное состояние рухнуло, и крайняя нужда привела её обратно к Эннис.
Таков был план. Но Сара пожадничала. Так бывает. Придумываешь так называемое «идеальное преступление», и тебе хочется отхватить еще кусочек. Она запустила руки в кладбищенскую схему с теми выплатами, которые якобы шли Бёрнсу. Бёрнс пронюхал об этом… и знал, что деньги не попали на его счет. Будучи партнером Янга, он поделился подозрениями, так что оба должны были умереть.
Как я узнала из неотправленных писем Фишера, его вышвырнули из схемы, когда в дело вошел Лесли. Лорд Лесли был крупной рыбой, и если ему не нравился Фишер — того убирали. Конечно, на самом деле Фишеру не доверяла Сара. Но затем Лесли решил, что мистер Уэйр что-то заподозрил, и Сара решила, что солиситор должен умереть.
Это не только устранило все угрозы, но и навело Сару на мысль подставить Фишера. Конечно, если бы его арестовала полиция, у Сары не было бы той власти над Эннис, но это было более чистое решение… пока всё не пошло наперекосяк и не пришло время — временно — бросить Эннис на растерзание волкам.
Четыре человека погибли, и еще четверых обвинили в преступлениях: трех жен и Фишера. И всё ради того, чтобы Сара получила ту сладкую жизнь, которую вообразила себе при первой встрече с Эннис. Это ужасает на уровне, который я бы вряд ли осознала, не встреть я Сару — настоящую Сару, ту самую, что видела, как я «умираю» в агонии, и лишь отвернула моё лицо, чтобы я не выдала её тайн.
В этом мире есть монстры, и теперь я встретила одного из них.
В ожидании суда я наконец-то получаю записку от Джек.
«Ну что ж, ты раскрыла дело. Умница! Мне следовало бы остаться, чтобы урвать часть славы, но я знала, что ты справишься. Заглядывай в Халтон-хаус, если у тебя появятся эксклюзивные подробности, которыми захочешь поделиться с моим другом-писателем. Он тебя не обидит».
Эта записка хотя бы заставляет меня рассмеяться. Наглость запредельная, учитывая, что она смылась и бросила нас в беде. Прощу ей это, учитывая травму от похищения и, возможно, нежелание связываться с полицией. Что касается эксклюзивных подробностей — единственный человек, который от них выиграет, это сама Джек. Так что, думаю, я проигнорирую приглашение. О, она может сколько угодно твердить, что они для её «друга-писателя», но я достаточно детектив, чтобы понять: никакого друга нет. Готова поставить заначку Катрионы на то, что автор листков — сама Джек. Уверена, мы еще встретимся, но я не собираюсь спешить с эксклюзивами, пока она не сможет быть нам полезна.
На следующий день после записки Джек я выбираюсь в Старый город, чтобы проведать миссис Бёрнс и миссис Янг. Хозяйка квартиры миссис Бёрнс говорит мне, что та уехала. Видимо, Эндрю Бёрнс, мучимый совестью, завещал им сто фунтов. Семья Янг тоже готовится к переезду. Некий анонимный горожанин, возмущенный несправедливым арестом миссис Янг, нашел им жилье получше и оплатил аренду за первый год.
Бёрнс не оставлял своей первой семье никаких денег. И этот «анонимный горожанин» для меня вовсе не аноним. Хотя Айла с радостью стала бы их благодетельницей, у неё нет таких средств. У Грея есть. Он втихую нашел способы дать обеим семьям то, что им нужно для новой жизни.
Колеса правосудия в этом мире вращаются быстро: вскоре проходят суд и вердикт — виновна. А за ним и приговор: Сара будет повешена за свои преступления.
  
Через день после вынесения приговора я нахожусь в библиотеке особняка, вытираю пыль и разбираюсь в своих чувствах, зная, что я отчасти причастна к тому, что женщину отправляют на виселицу.
— Я иду, — объявляет Эннис, входя в комнату. Я оглядываюсь: в библиотеке никого, кроме нас.
— Вы идете на?.. — медленно переспрашиваю я.
— На казнь. — Она вскидывает подбородок. — Я могла бы сказать, что хочу увидеть, как её вешают, но это было бы ложью. Я не хочу, чтобы она умирала в одиночестве, что бы она ни совершила. Я иду. Вы можете меня сопровождать.