Кольцо отравителя (ЛП)

И раз миссис Уоллес нет на месте, как, черт возьми, я должна узнать, заезжал ли сюда Грей? Гм, я же детектив, верно?
Я проверяю заднюю дверь на наличие характерных комьев грязи, которые Грей непременно притащил бы на сапогах. Ничего. Он мог войти через парадную, заставив Саймона ждать у обочины. Там тоже нет грязи, а значит, Грей еще не приезжал.
Я возвращаюсь к задней двери. Он войдет именно здесь, потому что миссис Уоллес заперла парадную, оставив черную дверь открытой на случай, если Грей и Айла в суматохе забудут ключ.
  
Направляясь к двери, я включаю освещение в коридоре. Еще шаг — и я замираю. От задней двери ведут следы. Не комья грязи, но отчетливые контуры отпечатков на чистом полу. Маленькие следы. Похоже на женские ботинки.
Ну да, ведь я только что здесь прошла. В женских ботинках. Верно, но я шла посередине, а эти — сбоку.
Следы Алисы? Миссис Уоллес? Они должны были быть в своих лучших воскресных нарядах и уходить уже после того, как пол вымыли. Да, эти следы ведут внутрь… может, они за чем-то возвращались?
Я снимаю свои ботинки и иду по следу в одних чулках. Следы ведут прямиком вверх по лестнице. Это могла быть Алиса — побежала к себе в комнату что-то забрать. Я наклоняюсь. Для Алисы отпечатки великоваты. И каблук маленький. Это изящный женский ботинок, а не туфли девочки-подростка для похода в церковь.
Я поднимаюсь на второй этаж, где расположены основные залы. Пыльный отпечаток на ступеньках говорит о том, что незваная гостья пошла выше. На этаж спален Грея и Айлы? Нет, следы ведут мимо. Значит, всё-таки Алиса. На четвертом этаже нет ничего, кроме наших комнат и…
И лаборатории Айлы.
Я вспоминаю лицо Эннис, когда упомянула её брата и сестру. Её твердое обещание, что с ними всё будет в порядке. Это означало, что Сара им угрожала.
Вчера вечером Крайтон предположил, что Айла замешана, но ничего не предпринял. А сегодня утром её забрали на допрос.
Я иду по следу, и он приводит меня прямо к лаборатории Айлы. Я распахиваю дверь, держа нож наготове, но комната пуста. Я всё равно вхожу; ноги в чулках ступают бесшумно, пока я проверяю пространство за лабораторным столом. Пусто. Я хватаю фонарь, зажигаю его и приседаю. Теперь следы разглядеть труднее — грязь с подошв осыпалась, — но я нахожу один у книжного шкафа.
Нужную книгу я нахожу без труда. В легком слое пыли на полке виден след. Слава богу, что Айла настаивает на том, чтобы убираться здесь самой… а это значит, что пыль не вытирали неделями.
Я открываю книгу. Внутренние страницы вырезаны посередине, образуя тайник. А в тайнике? Флакон с таллием.
Я опускаю флакон в бездонный провал своего кармана и возвращаюсь в коридор. С Сарой я разминулась, но нашла таллий, который она подбросила. Теперь мне остается только ждать Грея…
В моей спальне закрывается ящик. Этот звук заставляет меня замереть на полушаге. Я разворачиваюсь на пятках. Моя дверь приоткрыта. Я не заметила этого раньше, потому что мне плевать, если Алиса туда заглядывает. Я даже показывала ей свои тайники и знаю, что она никогда у меня ничего не украдет. Что касается миссис Уоллес — сомневаюсь, что она станет воровать, а незапертая дверь доказывает, что мне нечего скрывать. Я ведь не веду дневник о своих приключениях путешественницы во времени.
Я подхожу к двери и прижимаю ладонь к дереву. Дверь приоткрывается на четверть дюйма. Щелчок — кто-то роется в моем ящике с туалетными принадлежностями.
Я заглядываю внутрь. Спиной ко мне стоит фигура и перебирает вещи Катрионы. Она хрупкого сложения, но волосы у неё темные.
Джек? Неужели таллий подбросила Джек?
У меня всё внутри сжимается. Мы ведь задавались вопросом, не могла ли она спрятать таллий в комнате Фишера, но потом увлеклись круговоротом более вероятных подозреваемых: Фишер, затем Эннис, теперь Сара.
Я знаю, что убийца — Сара. Но это не значит, что она действует одна.
Я вхожу и откашливаюсь.
— Привет, Джек.
Она оборачивается, и я моргаю. Это Сара в темном парике.
— О! — вскрикивает она, прижимая руки к губам. — О, мисс Мэллори. Мне так неловко. Представляю, как это выглядит со стороны.
— Как будто вы обыскиваете мою комнату в поисках зацепок по делу?
— Я… — Она опирается одной рукой на комод, словно ища поддержки. — Простите. Мне просто необходимо было узнать, что вы и доктор Грей раскопали против бедной Эннис. Его комната заперта, а я не обладаю вашим искусством вскрывать замки, поэтому я зашла к вам — вы ведь его помощница.
— Именно.
Она опускает голову, и я узнаю этот жест. Раньше я принимала его за смущение. Попытка скрыть румянец. Но румянца нет. Его невозможно подделать, и она это знает.
— Вы, должно быть, считаете меня такой глупой женщиной. — Она касается парика. — Пытаюсь маскироваться, будто я детектив. Я просто… я не знаю, что делать теперь, когда Эннис в тюрьме. Я чувствую себя такой беспомощной.
— Могли бы попробовать спрятать таллий в лаборатории Айлы.
Её брови хмурятся в идеальной имитации недоумения.
— Спрятать что?
— Я знаю, что ты подставляешь Эннис, Сара. Не волнуйся. Она мне ничего не сказала. И не скажет, потому что боится тебя.
Взрыв тихого смеха.
— Боится меня? Эннис? Признаю, бывали времена, когда я её побаивалась, но ей нечего меня бояться.
— Ага, я в эти игры не играю. Ты наконец-то встретила аудиторию, на которую твои чары не действуют, Сара. Проблема в том, что ты столкнулась с человеком, который знает тебя недостаточно долго, чтобы ужаснуться от самой мысли, что ты способна на убийство.
Она пристально смотрит на меня. Затем её нижняя губа начинает дрожать.
— Я… — Она шатается к моей кровати и опускается на неё, понурив голову. — Я совершила ужасный поступок. Самый ужасный. Вы правы. Я совершила убийство. Я не хотела. Я лишь желала напугать Гордона. Хотела, чтобы он подумал, будто Эннис его отравила, и перестал её обкрадывать, но я не понимала, что делаю, и дала ему слишком много.
— А мистер Янг? — спрашиваю я. — Вас видели, когда вы передавали ему бутылку джина. Траурный наряд был удачным штрихом, кстати.
При упоминании «вдовьего наряда» я вижу её первую искреннюю реакцию. Мимолетная тень тревоги, сменившаяся яростью; и то, и другое быстро исчезает под маской широко раскрытых от ужаса глаз. — Вдовий наряд? Не говорите мне, что Эннис убила…
— Пауза. Подумай. С точки зрения времени это не сработает. Она была в Лондоне по делам. Ты паникуешь, Сара. Если не хочешь окончательно опозориться, притормози и подумай. Эннис здесь умная. Твоя же звериная хитрость прячется за пустым лицом.
Она бросается на меня. Как ни странно, её доконало именно слово «пустое». Я всего лишь хотела её поддеть, а вместо этого нажала кнопку запуска.
Сара летит на меня, я быстро пячусь и с размаху бьюсь спиной об угол комода. Боль прошивает позвоночник. Она пытается выхватить мой нож, но у меня хватает соображения полоснуть её первой. Лезвие впивается ей в руку; она завывает как банши и бросается на меня с яростью, которой — как ни горько мне это признавать — я не ожидала.
Я знаю, что она совершила, и всё же я настолько купилась на её игру, что теперь, когда голая ярость искажает её прекрасное лицо, я в ужасе отступаю. Она бьет меня по руке, и нож улетает в сторону. Я ныряю к ней, но она хватает меня за волосы и дергает; от внезапной боли я задыхаюсь. Изворачиваюсь, чтобы ударить её кулаком. Её рука в перчатке прижимается к моему рту, ткань воняет какой-то химией.
Нет, это не рука. Это тряпка. Пока она сидела на кровати, сгорбившись и притворяясь убитой горем, она вовсе не взывала к моему сочувствию. Она готовила ткань, и теперь та закрывает мне рот и нос, а её запах заставляет голову пульсировать, и к горлу подкатывает тошнота.
  
Не хлороформ. Что-то другое. Что-то ядовитое.
Сара толкает меня. Я спотыкаюсь, тошнота настолько сильная, что я давлюсь рвотными позывами. Пытаюсь выровняться, но она подставляет мне подножку, и в следующее мгновение я уже на полу рядом с кроватью, а она навалилась на меня сверху, прижимая к доскам.