Кольцо отравителя (ЛП)

Он открывает рот. Медлит. Затем произносит:
— Это было на редкость лестно.
— Так и должно быть. Я никому другому такого не говорила.
Я поднимаюсь по лестнице. Он следует за мной до второго уровня. Мы не особо беспокоимся, что Фишер увидит нас в окно: слой сажи на стеклах такой, что позавидуют любые шторы-блэкаут. Я также не переживала, что он услышит наш разговор внизу из-за шума покупателей.
  
Я стучу в дверь Фишера. Не дождавшись ответа, стучу снова и зову:
— Мистер Фишер? Мне нужно поговорить с вами. Это касается завещательных распоряжений мистера Уэйра.
Уж это должно привлечь внимание даже перепуганного клерка, который, возможно, убил своего босса. Однако, прижав ухо к двери, я ничего не слышу. Я машу Грею, чтобы он подошел, а затем вскрываю замок шпилькой.
Осторожно открываю дверь. Внутри, из-за грязных окон, почти непроглядная тьма. На этот раз я действительно ищу газовый рожок. В этот момент входит Грей.
— Газа у него нет, — говорит он, подходя к фонарю.
Рядом лежит коробок спичек; Грей зажигает фонарь и водит лучом вокруг.
— Черт, — вырывается у меня. — Да он Плюшкин.
Комната забита мебелью и всяким хламом, по большей части сломанным. Стоит верстак с инструментами, но он покрыт слоем пыли.
— Из тех типов, что не могут пройти мимо кучи мусора, не притащив что-нибудь домой, — комментирую я. — Собирается всё починить, да руки никак не доходят.
Глубоко в море этого хлама раздается глухой стук.
— И крысы, — добавляю я. — Он еще и крыс коллекционирует. — Я оглядываю этот кавардак. — Хотите пари, в скольких из этих вещей крысиные гнезда? — Я качаю качавой. — Первоочередная задача: подтвердить, что это квартира Фишера.
Грей поднимает конверт из стопки бумаг. На нем имя Фишера и этот адрес.
— Вы гений, — говорю я.
Снова стук. Я всматриваюсь в горы и пригорки из мебели.
— Крысы разбегутся, когда вы подойдете ближе, — замечает Грей. — Предлагаю во время обыска постукивать по каждому предмету.
Я отодвигаю перевернутый стул, затем огибаю два поставленных друг на друга стола. Снова стук. Я иду на звук к старому дорожному сундуку в самом низу груды хлама. Приседаю и стучу по стенке. Изнутри доносится приглушенный ответный стук.
— Дункан! — зову я, оборачиваясь к нему; он в это время просматривает почту.
Я забираюсь на старый письменный стол, чтобы расчистить завал. Мебель навалена почти до самого потолка — стопки маленьких книжных шкафов. Верхний оказывается тяжелее, чем я ожидала; я пытаюсь его поднять, и мой ботинок соскальзывает со столешницы. Грей подхватывает меня прежде, чем я успеваю упасть. Затем он сам стаскивает шкаф, и мы продолжаем разбирать хлам, пока не добираемся до дорожного сундука.
Он заперт. Увидев навесной замок, я выдаю поток отборных ругательств. Фишеру мало было завалить сундук мебелью — он еще и повесил на него этот массивный замок.
Грей хватается за замок и резко выкручивает его; скоба, на которой он держался, с треском лопается. Это обычный дорожный кофр, его застежка рассчитана разве что на мелких воришек.
Я рывком откидываю крышку — там Джек, связанная и с кляпом во рту.
Я чертыхаюсь еще пару раз, выхватываю нож (возвращенный Элспет) и разрезаю кляп.
— Спасибо, — хрипит Джек. — И… я признательна за столь цветистые слова возмущения в мой адрес.
— О, я найду еще парочку, — ворчу я, перерезая путы. — В том числе для особы, которая решила пойти на потенциального убийцу, не дождавшись вызванного ею же подкрепления.
— Я ждала. Это вы копались целую вечность.
— Потому что в твоем чертовом послании ничего нельзя было разобрать! — Я сдергиваю веревки, пока Грей помогает ей выбраться из сундука. — Оно попало к Элспет, и та решила, будто это мы виноваты в твоем исчезновении.
— Со мной всё в порядке, — говорит она. — Спасибо, что спросили.
— Да неужели? А спроси-ка доктора Грея, как он себя чувствует после удара по лицу, подлого удара под дых и полета с лестницы в подвал Элспет в бессознательном состоянии.
— С вами всё хорошо, сэр? — спрашивает она, глядя на него снизу вверх.
— Вполне. А вы?
— Тоже вполне.
— Вот и славно, — вставляю я. — Тебе нужны утешительные объятия после травмы?
Джек медлит, глядя на меня в замешательстве. Затем произносит:
— Боги, нет. — Она задумывается. — Хотя… пожалуй, да. Совсем маленькие.
Я обнимаю её; она подается навстречу, позволяя мне крепко сжать её в объятиях, прежде чем отстраниться.
— Это было довольно… тяжело, — признается она. — Я думала, что умру.
— Мне жаль. Мы пришли, как только смогли.
Она растирает руки. На ней мужской наряд, но она потеряла кепку, и копна растрепанных кудрей заставляет меня гадать: как вообще Фишер мог принять её за мальчишку?
— Я думала, что поступаю умно, — говорит она. — И не верила, что он убийца. В худшем случае я считала его невольным сообщником, который жаждет признаться в надежде на искупление.
— И всё пошло не так?
— И так, и не так, — отвечает она. — Он не превратился в какого-то демона. Да, он одолел меня, но он не переставал извиняться, не переставал убеждать меня, что он — жертва. Даже когда я была в том сундуке, он говорил, казалось, целыми часами.
Грей шепчет мне:
— Я постою на часах у двери.
Я киваю в знак благодарности.
— Нам стоит продолжить разговор в другом месте, но я хочу сначала здесь всё обыскать.
— Согласен, — отвечает Грей. — Разговаривайте и ищите, а если он вернется — втроем он нас по сундукам точно не распихает.
— Мог бы, — замечает Джек. — Их тут предостаточно. — Она пытается улыбнуться, но в глазах стоят слезы. Она моргает, пытаясь их скрыть, и выглядит при этом крайне смущенной.
— Он признался в убийствах? — спрашиваю я.
Она качает головой.
— Он сказал, что «это» было не его идеей. Я подумала, он говорит об убийствах, но потом показалось, что речь о чем-то другом, в чем были замешаны мертвецы. Он сказал, что это была идея мистера Бёрнса, его самого туда втянули, а потом, когда появился лорд Лесли, его вышвырнули из группы. Вот тогда люди и начали умирать. Фишер думал, что он в безопасности, пока не услышал о смерти мистера Уэйра. Он сказал, что мистер Уэйр не был замешан, и убийца прикончил его то ли случайно, то ли по ошибке. Фишер боялся, что станет следующим. — Она умолкает. — Я мало что поняла из его слов. Вам это о чем-то говорит?
— Говорит.
Она дрожит. Я подавляю желание спросить, не хочет ли она обняться еще раз. Она пережила травму, которая позже откликнется ночными кошмарами и страхом замкнутых пространств. Мы обсудим это позже, хотя я не уверена, что она прислушается к советам горничной-подростка.
— Доктор Грей? — зову я.
— Да, я всё слышал, — отзывается он. — Мне это тоже кое о чем говорит. По крайней мере, я понимаю, о чем речь. Похоже, мистер Фишер упражнялся в выстраивании линии защиты.
— Хм.
— Вы думаете, это не он убийца? — спрашивает Грей.
— Думаю, нам нужно закончить обыск до его возвращения. — Я смотрю на Джек. — Он намекнул, куда направляется?
— Сказал, что хочет «со всем этим покончить». Больше ничего.
— Тогда тебе пора домой.
Она расправляет узкие плечи.
— Нет, я помогу. Тут слишком много хлама, а времени у нас может быть в обрез.
Глава Тридцать Восьмая
Искать здесь действительно есть что. Под любой мебелью может быть приклеена улика, в любом ящике спрятана записка. Грей и Джек занимаются этим, пока я проверяю личные вещи Фишера. Последних не так уж много. Ящик с одеждой — всё то же самое, что я видела на нём: добротное, но явно поношенное. Нахожу немного припрятанных денег — меньше, чем заначка Катрионы. Карманные часы. Пара украшений из волос — траурные сувениры от покойных родственников?
  
Затем между двумя рубашками я нахожу сложенные листки бумаги. На первом — наполовину написанная записка.