Кольцо отравителя (ЛП)

Для человека из моего мира сам факт того, что Алиса вообще должна отрабатывать свое содержание, омерзителен. Осуждала ли я поначалу Айлу и Грея за то, что они наняли двенадцатилетнего ребенка? О, да, черт возьми. Но, как призналась Айла, она на самом деле хотела удочерить Алису. МакКриди её остановил, и она была в ярости… пока не поняла, что он прав. Для неё история десятилетней карманницы, удочеренной богатой семьей — это мечта. Мюзикл «Энни» во плоти. Но это фикция, а реальность такова, что Алиса не хочет того, что считает милостыней. Она хочет зарабатывать сама, и лучшее, что Айла может сделать — это обеспечить её жильем, едой, платить столько, сколько девочка готова принять (опять же, слишком большая сумма будет выглядеть как подачка), и настаивать на этих уроках в надежде, что Алиса не останется «в услужении» на всю жизнь.
  
Я заглядываю к Алисе и даю ей передышку под предлогом помощи с уроками, она занимается математикой, и, честно говоря, девчонка соображает в ней куда лучше, чем я в её возрасте. Затем я слышу, как входит Айла, и скатываюсь вниз сообщить, что Джек не заходила, а Грея всё еще нет.
— Тогда ты научишь меня пользоваться ножом, — говорит она, снимая перчатки.
— Я… что?
— Научи меня пользоваться ножом, — повторяет она. — Мы ведь это обсуждали, верно? Чтобы развеять опасения брата насчет моей безопасности, я должна научиться защищаться. Начнем с ножевого боя.
— Сомневаюсь, что это заставит его чувствовать себя лучше. Как насчет того, чтобы начать с «защитной походки»?
Она замирает, пальцы на пуговицах ботинок.
— Надеюсь, это шутка, Мэллори.
— Вовсе нет. Если ты собираешься разгуливать по Старому городу, есть правильный способ это делать, и есть неправильный. Ну, я не должна говорить «неправильный» — это подразумевает, что если на тебя напали, то ты сами виновата, но есть способ получше. Нужно вести себя так, будто ты там своя, и при этом постоянно следить за тем, что происходит вокруг. Мы…
— Я викторианская вдова, которая путешествует одна. Я прекрасно осведомлена о том, какую осанку следует держать и как важно оставаться бдительной ко всем опасностям, будь то карманники или джентльмены, желающие составить мне компанию ради «моей же безопасности».
— Ладно, тогда перейдем к физической самообороне. Я покажу несколько захватов, с помощью которых можно бросить мужчину вдвое больше вас.
— Звучит восхитительно. И насколько успешно это работает в корсете и длинных юбках?
— Э-э…
Она качает головой.
— Я бы непременно хотела научиться таким вещам, но на данный момент я раздобыла вот это. — Она вытягивает четырехдюймовое лезвие из своего ботинка. — И полагаю, мне следует знать, как им пользоваться.
— Откуда у вас…? Господи, Айла. Серьезно? Это же…
— Нож. Как у тебя.
— Ну уж нет. — Я достаю свой и показываю ей. — Этот в два раза больше моего, и вам повезло, что вы не отхватили себе ступню. Как он вообще поместился в ботинок?
— С трудом.
Я качаю головой.
— Так ты покажешь мне, как им пользоваться? — спрашивает она.
— Я…
— Вот и славно. Перенесем урок на свежий воздух.
Тут вот в чем штука. Я на самом деле не умею драться ножом. В детстве я занималась боевыми искусствами — дзюдо, карате и айкидо — и это моя база для самообороны, плюс основы кулачного боя, которые я прихватила в средней школе, когда мы с подругой решили оспорить тот факт, что в секцию бокса берут только мальчиков. Мне на самом деле очень нравился бокс… пока я не достигла возраста, когда парни стали настолько больше меня, что я это дело бросила.
Как коп, я также умею стрелять, но, к счастью, мне ни разу не пришлось применять этот навык на деле. Весь мой опыт — со стрельбища, и мне это тоже нравится как спорт.
И вот я здесь, в мире, где мой наряд означает, что я не могу ударить ногой и едва ли могу ударить кулаком. Я шутила насчет пистолета и не отказалась бы от него, но вряд ли я стану доставать его в уличной драке.
Мой единственный вариант — ножи. Ладно, есть и другой: не ввязываться в уличные драки.
Если бы кто-то предположил, что я однажды окажусь в викторианской Шотландии, я бы представила кучу вещей, которыми буду там заниматься. Но нигде в этом списке не значилось бы «мордобой на голых кулаках», однако мало что в этом мире оказалось таким, как я ожидала.
У Катрионы был нож — маленький выкидной ножик, к которому я успела привязаться. Но я мучительно осознаю, насколько плохо я им владею. Ножевой бой просто не входил в программу жизни в моих пригородах Ванкувера.
Тем не менее, я практикуюсь и показываю Айле несколько базовых движений, которые в основном сводятся к правилам «держи острую сторону подальше от себя» и «не выпускай из рук». Как коп, я знаю: самая большая опасность ношения оружия в том, что кто-то с гораздо большим опытом отберет его и использует против тебя.
Я демонстрирую колющий удар, когда со стороны конюшен доносится смех. Я оглядываюсь и вижу Саймона: он опирается на лопату и наблюдает за нами.
— Ты и впрямь многое забыла, верно? — говорит он, подходя ближе.
— Да, я уже не так хороша в этом, как раньше.
Он снова смеется.
— Нет, ты забыла, что вообще никогда не умела им пользоваться. Это для тебя просто театральный реквизит, чтобы размахивать им перед теми, кого не спугнул твой острый язык.
Я щелчком убираю нож в рукоятку.
— Полагаю, ты справишься лучше?
— Думаю, миссис Баллантайн справится лучше без всякой подготовки.
Я хмурюсь на Саймона, но он лишь смеется и протягивает руку за ножом. Я отдаю. Он берет его, выщелкивает лезвие и поворачивается к Айле.
— Первое, что нужно запомнить, мэм: на самом деле вы не собираетесь пускать нож в ход. Вы лишь хотите, чтобы противник подумал, будто вы это сделаете.
— А если они раскусят блеф? — вставляю я.
— Бегите.
Я свирепо смотрю на него.
— Что? — спрашивает он. — Бег — это отличная стратегия.
— Отличная, так что я бы хотела, чтобы ты её продемонстрировал… надев корсет и пять слоев длинных юбок.
Он похлопывает ножом в мою сторону.
— Вы забываете, мисс Мэллори, что я носил и то, и другое.
— И бегал?
— Словно сам дьявол наступал мне на пятки. Когда само твоё существование считается оскорблением для людей и Бога, быстро бегать научишься в любом наряде… или вовсе без него. — Он запинается и густо краснеет, поворачиваясь к Айле. — Прошу прощения, мэм. Я не должен был говорить столь вольно.
— Тебе никогда не нужно передо мной извиняться, — отвечает она. — Но я полагаю, что Мэллори в чем-то права. Даже если моё платье не кажется мне такой обузой, как ей, бегун из меня никудышный. Я искренне надеюсь, что одного вида ножа будет достаточно, но если нет — мне нужно уметь пустить его в ход.
Он машет рукой:
— Что ж, продолжайте.
Я кошусь на него:
— Ты ведь собираешься смотреть, да?
— Разумеется. У меня не было подобного развлечения уже несколько дней.
Я игнорирую его и возобновляю урок. Не проходит и пяти минут, как дверь распахивается: выходит миссис Уоллес, за ней семенит Алиса.
— Что здесь происходит? — миссис Уоллес надвигается на меня как грозовая туча.
Я поднимаю нож над головой.
— Это просто урок, мэм.
— Моя личная просьба, — вставляет Айла.
Экономка будто и не слышит её, продолжая наступать на меня.
— Вы что, решили убить хозяйку? Или довести её до гибели? Никто не станет терпеть ваши художества, если миссис Баллантайн истечет кровью в какой-нибудь канаве.
— Красочная картина, — бормочет Айла.
Миссис Уоллес поворачивается к ней.
— О, я могу сделать её куда более красочной, мэм. Ваша милость, лежащая замертво в луже крови из-за того, что горничной вздумалось обучать вас ножевому бою. — Её взгляд падает на лезвие в руке Айлы. — Боже правый. Где вы это взяли?
  
Айла упрямо сжимает челюсти.
— Он принадлежал отцу. Он лежал у меня в ящике годами, и теперь я хочу пустить его в дело.