Кольцо отравителя (ЛП)

— Могу я предложить вероятного кандидата, Мэллори? — Грей указывает наверх.
Я поворачиваюсь и вижу коробку, примостившуюся на шкафу. В своё оправдание скажу: коробка находится выше моей головы, поэтому я её и не заметила. К тому же на боку четко написан адрес, отчего она кажется обычным почтовым отправлением.
— Неужели кто-то станет посылать еду почтой? — спрашиваю я, стаскивая коробку вниз.
  
— Коробка была доставлена лично. На ней нет почтового штемпеля.
Он прав. Я верчу коробку в руках: на ней только адрес доставки и имя. Ни марок, ни обратного адреса. Конечно, это еще не значит, что внутри были съедобные подарки, вроде инжира Лесли.
Я уже собираюсь спросить Грея, что навело его на эту мысль, как замечаю красное пятно с отпечатком большого пальца. Пурпурно-красный след размазанного джема — прямо рядом с адресом.
Я открываю коробку. Внутри еще одно пятно джема и крошки.
— Это хлопья слоеного теста, — говорит Грей, заглядывая мне через плечо. — С сахарной пудрой. Вы смотрите на остатки выпечки с начинкой, скорее всего, тарталетки.
— В следующей комнате есть гостиная зона, — подает голос МакКриди. — Я проверю там.
Я замечаю что-то на внутренней стороне крышки и приподнимаю её, чтобы прочесть рукописное послание.
«В знак искренней благодарности за ваш труд и вашу доброту».
Ниже нацарапана подпись. Совершенно неразборчивая.
— Можете это разобрать? — спрашиваю я, постукивая по бумаге.
— Нет, это даже хуже твоего почерка.
— Да-да, очень смешно. Я видела полно нечитаемых подписей, но обычно в деловых бумагах. По идее, если ты посылаешь подарок, ты хочешь, чтобы получатель знал, от кого он… если только твоя цель не прямо противоположная.
Грей подносит коробку к свету и вглядывается.
— Эта подпись не состоит из настоящих букв. Просто закорючка, имитирующая росчерк.
— Положенная в коробку с такими вкусняшками, что Уэйр и не подумал спросить, кто их прислал. Наверняка решил, что это от клиента, оценившего его юридические услуги. Ему этого было достаточно. — Я прислоняюсь к столу, на мгновение погрузившись в раздумья. Затем говорю: — Инжир лорда Лесли тоже был доставлен курьером, и он не сказал от кого. Он спрятал всю коробку, из-за чего Эннис решила, будто прямо на ней могло быть написано какое-то послание.
— Как и на этой.
— Верно. И, возможно, оно было столь же неразборчивым.
— Сентиментальная записка, предположительно от бывшей любовницы, но с неразличимой подписью.
— Я так понимаю, вы заберете коробку как улику? — кричу я МакКриди в соседнюю комнату.
— Заберу.
— Можно я сначала сниму копию с почерка?
— Я сам это сделаю, — говорит Грей. — Ты так и не научилась пользоваться пером, не устраивая при этом адского погрома с чернилами.
Я выразительно смотрю на чернильное пятно на рубашке Грея — след от его собственных заметок, сделанных этим вечером. Он прослеживает за моим взглядом, но лишь хмурится, будто пятно для него невидимо.
— Ладно, — соглашаюсь я. — Снимайте копию. И давайте поищем ту коробку, в которой принесли инжир. Сравним почерк. Если их прислал один и тот же человек, это поможет оправдать Эннис. — Я бросаю взгляд на стол Уэйра. — Если только у мистера Уэйра не было дел с лордом Если, дел, о которых Эннис не захотела бы рассказывать после смерти мужа. Пожалуйста, скажите мне, что это не тот адвокат, которого Лесли вызывал вчера вечером, чтобы изменить завещание.
— Очень на это надеюсь.
В дверях откашливается МакКриди. Когда мы оборачиваемся, он поднимает крошечную фарфоровую тарелочку.
— Кажется, я нашел остатки выпечки.
Он опускает тарелку, показывая, что на ней нет ничего, кроме крошек.
***
Час спустя я собираю еду. Нет, уже не в кабинете Уэйра. После того как мы нашли крошки теста, которых наверняка слишком мало для анализа Айлы, тем более что яд, скорее всего, был в джеме, мы забрали находки и оставили офицеров охранять дверь. Мы вернемся утром, чтобы продолжить обыск.
Сейчас я собираю еду в кухне Грея. Ребята проголодались. Ладно, не только ребята. Я умираю с голоду, поэтому, пока они переносили тело Уэйра в прозекторскую, я вызвалась приготовить перекус. Может, возня с трупами у большинства людей и не вызывает аппетита, особенно когда жертва, скорее всего, была убита отравленной едой, но оба мужчины сказали, что перекусить было бы отличной идеей, так что я взялась за дело.
Когда за моей спиной открывается кухонная дверь, звук идет со стороны, противоположной лестнице, — значит, из комнат миссис Уоллес.
— Я готовлю поднос для доктора Грея и детектива МакКриди, — говорю я, не вылезая из ледника, пока изучаю ассортимент. — Можно мне взять немного этой холодной ветчины?
Ответа нет. Я оборачиваюсь и вижу миссис Уоллес: она берет вчерашний хлеб со столешницы и начинает его резать. Она почти такая же высокая, как Айла; стально-серые волосы намекают на закат среднего возраста, но лицо говорит о том, что ей еще нет и сорока.
— Я сама справлюсь, — предлагаю я.
Она продолжает резать, затем забирает у меня блюдо с ветчиной и принимается за неё.
— Простите, если я вас разбудила, — говорю я.
Она добавляет на поднос маленькую баночку горчицы, затем открывает жестянку с печеньем.
— Я знаю, что еще очень рано.
— Я и так вставала, чтобы начать готовить завтрак. Поскольку доктор Грей, очевидно, провел еще одну ночь без сна, он может не захотеть завтракать в обычное время. Спроси его об этом, а также о том, присоединится ли к нему детектив МакКриди.
— Слушаюсь, мэм.
— Ты тоже была на ногах, — замечает она.
— Я была с ними, мэм. Работала. Произошло еще одно убийство.
Это вызывает реакцию. Едва заметное вздрагивание.
— Надеюсь, никто из их знакомых, — говорит она, ставя джем на поднос.
— Нет. Солиситор по фамилии Уэйр. Похоже, отравление.
Она кивает, теперь уже почти рассеянно, убедившись, что покойный не является очередным членом семьи. Отрезает кусочек масла и кладет на маленькую тарелочку. Затем косится на плиту, где я поставила чайник, качает головой и принимается разжигать огонь как следует.
— Вы на меня сердитесь, — говорю я. — Из-за того, что я снова была с доктором Греем ночью? Это правда была работа.
— Я знаю.
— Из-за того, что я не спала всю ночь, и Алисе придется помогать с моими обязанностями?
— Не только Алисе.
Я морщусь.
— Вы тоже меня подменяли. Простите. Если я больше не нужна доктору Грею, я только немного посплю и вернусь к работе. Я знаю, что это неудобно. Я должна быть горничной, и если я не справляюсь, кто-то должен делать это за меня.
— Я не могу винить тебя за то, что ты предпочитаешь работу с доктором Греем и миссис Баллантайн. — Она достает жестянку с чаем из шкафа. — Меня беспокоит другое, Катриона: что твоя цель — вовсе не поиск лучшего места работы.
Её тон ровный и спокойный, но использование имени «Катриона» не случайно.
— Вы думаете, я что-то замышляю, — говорю я, пытаясь достать чайные чашки, но она оттискивает меня локтем и делает это сама.
— О, я знаю, что ты что-то замышляешь, девица. Ты пытаешься упрочить свое положение. Вопрос в том — как?
— Как я пытаюсь его упрочить? Став помощницей доктора Грея, разумеется. Вы думаете, это всего лишь стратегия, что я притворяюсь заинтересованной, лишь бы не выносить ночные горшки. Это не так, но даже если бы и было так — важно лишь то, приношу ли я пользу. Он бы не стал меня держать иначе, да и миссис Баллантайн не позволила бы мне тратить его время.
— Мне всё равно, интересуют тебя его исследования или ты притворяешься, Катриона. Большинство людей в этой жизни занимаются не тем, что им нравится, и никто от них этого не ждет. Ты, как сама сказала, действительно ему помогаешь, и для меня этого достаточно… если только ты не пытаешься упрочить свое положение иным способом.
  
Я прислоняюсь к столешнице.
— Я не понимаю.