Кольцо отравителя (ЛП)

— Если уж придется. — Она смотрит в сторону темных мьюзов. — Хватит болтовни, иначе этот болван издохнет до нашего возвращения.
— Мне действительно нужно наложить швы, — говорит Грей. — Ступай вперед, я найду Хью, если только он…
Эннис всплескивает руками и решительно уходит, бросая на ходу:
— Единственный раз пришла к тебе за помощью, и вот что получила в ответ.
— Эннис, — он делает шаг вслед за ней.
  
Я ловко перехватываю его за руку. Я не хватаю и не держу его. Он мог бы продолжить путь за сестрой, если бы захотел, но от моего легкого прикосновения он замирает.
— Вы ведь знаете, где она живет? — спрашиваю я.
Он кивает.
— Мы догоним её. Сразу после того, как займемся вашими ранами.
Глава Седьмая
Раны Грея обработаны, и мы в карете катим к дому Эннис. МакКриди с нами нет, а без него она может нас даже на порог не пустить. Грей оставил записку на двери нашего особняка — это, по сути, всё, что мы могли сделать. Ну, то есть, мы могли бы проверить, не заглядывал ли МакКриди к себе на квартиру, но не стали: в этом плане просьба Эннис лишена смысла.
Да что там, вся история Эннис лишена смысла, с какой стороны ни глянь. Если её муж при смерти, логично бежать к брату, у которого есть ученые степени и по медицине, и по хирургии. Но совершенно нелогично бежать к офицеру уголовной полиции… если только ты не прикончила муженька и не надеешься, что друг семьи поможет тебе избежать виселицы.
Если бы мой муж был на пороге смерти, а я бы дергалась, что меня обвинят в убийстве, захотела бы я видеть там знакомого детектива? Да. Не для того, чтобы он «всё замял», а чтобы быть чертовски уверенной, что дело ведут как надо. С этой точки зрения Эннис ведет себя логично. Вот только она викторианская леди, у которой умирает муж, и по этикету ей положено валяться на кушетке для обмороков, пока горничная сует ей под нос флакон с нюхательной солью. Но она этого не делает, потому что она — сестра Грея и Айлы: умная и хладнокровная. Кроме того, похоже, она не слишком убита горем из-за кончины супруга, что тоже способствует ясности ума. Но, само собой, это вряд ли поможет ей откреститься от обвинения в убийстве.
Пока мы возились с ранами, Грей решил, что не поедет искать МакКриди. Он просто оставил записку дома, предоставив Хью самому решать, как поступить. Очевидно, он не рискнул писать открытым текстом, что его сестру вот-вот обвинят в убийстве, поэтому использовал шифр, который они вдвоем придумали еще детьми. Что очень умно и в то же время совершенно умилительно.
Поскольку Эннис живет за городом, Грею пришлось разбудить Саймона. Его извинения могли прозвучать суховато, и еще пару недель назад я бы поставила ему это в упрек. Теперь я знаю лучше. У обеих сторон есть свои ожидания, и Саймон был бы сбит с толку или даже почувствовал бы себя неловко, если бы хозяин начал рассыпаться в извинениях за то, что поднял его среди ночи. Настоящее извинение — это лишние десять шиллингов компенсации за беспокойство; Саймону проще их принять, и он их точно оценит выше слов.
Сейчас мы в карете. Что касается того, почему здесь я, ответ прост: Грей подразумевал, что я поеду. Я помогла обработать его рану, а потом он предложил мне «привести в порядок свой туалет», пока он меняет рубашку. Иными словами — поправить прическу, платье и лицо после того, как я изображала потаскушку и отмахала пару раундов с налетчиками.
В тот момент я могла бы сказать, что предпочту остаться. Но я ни за что бы так не поступила. Он вовлек меня в свои сборы, и я с радостью подчинилась, хотя бы для того, чтобы выяснить, что, черт возьми, происходит с Эннис Грей.
С Эннис Лесли, точнее. В пути Грей объясняет мне, что это её фамилия по мужу. Вообще-то леди Эннис Лесли. Его сестра вышла за графа, что делает её графиней. Возможно, это объясняет, почему она называет Грея «единокровным братом» и обращается с ним как с дерьмом, но, судя по тому, что я слышала, Грей был источником позора для Эннис задолго до этого замужества.
В семье Грей четверо детей. Первые трое — «законные» отпрыски мистера и миссис Грей. А потом появился младший: доктор Дункан Грей. Однажды мистер Грей пришел домой со смуглым малышом и заявил, что это его сын, матери мальчика больше нет, и миссис Грей будет его растить. Та признала, что вина здесь лежит на муже, а не на ребенке, и воспитала Грея как собственного сына.
Что до остальных троих: Эннис — старшая. Потом идет сын, Лаклан, который умыл руки и в плане бизнеса, и в плане заботы о родственницах. Он свалил всё на плечи Грея и упорхнул… Куда? Зачем? Понятия не имею. Знаю только, что его нет рядом. Как и их матери.
Вопреки моим предположениям, миссис Грей жива-здорова и обитает в Европе. Когда её муж умер, она осталась на пару лет, чтобы помочь Грею освоиться в новой роли, а затем уехала за границу заниматься своими делами, что её дети — ну, Грей и Айла точно — полностью поддерживают. Там Айла сейчас и находится: гостит у матери.
Карета покидает Эдинбург, в такой час это не занимает много времени, улицы пусты, если не считать повозок с доставкой. Мы быстро выезжаем на проселочную дорогу и, отмахав миль пять, сворачиваем в аллею.
В викторианские времена мы в сельской Шотландии. В двадцать первом веке, я уверена, здесь пригород, а поместье давно нарезано на жилые участки. Уцелел ли главный дом на паре-тройке акров? Если да, он стоит целое состояние.
У семьи Грей есть деньги. Лесли же над ними парят. Это богатейшая элита, обладающая и титулом, и капиталом. Эннис очень удачно устроилась, несмотря на «семейный скандал» с отцом, притащившим домой бастарда на воспитание жене.
Путь от дороги до главного дома занимает не меньше пяти минут. Я говорю «главный дом», потому что замечаю и другие постройки, хотя слишком темно, чтобы понять их назначение.
Поместье напоминает мне те, по которым я ходила с экскурсиями вместе с бабушкой. Может, я даже была именно в этом? Спустя какое-то время все они сливаются в одно большое: «Представляешь, каково это — жить в таком месте?».
Нэн всегда говорила, что отлично это представляет — она бы в два счета стала одной из тех викторианских безумиц на чердаке, симулирующих помешательство просто ради того, чтобы получить отдельную комнату. Я не понимала, что она имеет в виду, пока не попала в викторианскую Шотландию.
При всей просторности особняка Греев в нем нет ни одного места, которое было бы по-настоящему приватным для Грея или Айлы. Библиотека, гостиная, даже собственные спальни — в любую секунду туда может кто-то вторгнуться: Алиса скользнет почистить камин, я постучусь узнать, когда подавать чай. Не поймите меня неправильно — я бы не отказалась, чтобы мне приносили кофе и свежеиспеченное печенье на завтрак. Но я бы предпочла, чтобы их оставлял курьер под дверью. Мой кондоминиум — моя личная крепость.
Дом, к которому подкатывает Саймон, достаточно велик для семьи из двадцати пяти человек. И даже без них тут хватит работы для штата слуг такого же размера. Современному человеку такая орава прислуги кажется непристойной демонстрацией богатства. Но теперь я понимаю: это образ жизни. Грею и Айле не нужны четыре постоянных работника и садовник на полставки. Отчасти это нужно, чтобы освободить время для их изысканий, но еще это вопрос обеспечения людей работой. Даже если Эннис движут иные мотивы, это огромное поместье дает заработок в мире, где альтернативой может быть только работный дом.
Грей просит Саймона высадить нас у бокового входа, подозреваю, им пользуются в основном для доставок и персонала. Я полагаю, он старается быть незаметным, но когда дверь открывает женщина в темном платье экономки с шатленом на поясе, он представляется: «Доктор Дункан Грей», — и на лице женщины не проскальзывает и тени понимания того, что перед ней кто-то, кроме заурядного ремесленника. Напротив, она суживает глаза, впившись взглядом в его лицо.
  
— Врач? — переспрашивает она.
— Да, — отвечает Грей с терпением человека, привыкшего к такому годами.