Измена. Не прощай меня (СИ)

Он кладет поверх моих рук свои, прижимает сильнее. Так, что я чувствую, как там, под широкой грудью, громко бьется его сердце.
Принимаюсь расстегивать пуговицы на рубашке, Батыр помогает мне. Когда рубашка отправляется к моему платью, муж снова перехватывает мои руки и снова кладет их себе на грудь.
Неужели понравилось?
Послушно глажу его тело, делаю шаг вперед, встаю на носочки, дотягиваюсь до его губ и целую.
  
Сначала он отвечает нежно, будто подступается ко мне. Но с каждой минутой градус нарастает, и поцелуй меняется, становится более чувственным. Я понимаю, что Батыр возбужден, и сама кайфую оттого, что именно я причина его желания.
Он подхватывает меня на руки и уносит на кровать, кладет на подушки. Стягивает сначала чулки, потом лифчик с трусиками. Раздевается сам — быстро, буквально за несколько секунд, потом нависает сверху.
Батыр принимается меня целовать: скулы, шею, маленькую грудь. Гоню от себя мысли о его первой жене с женственной фигурой. Сегодня моя ночь. Да и Батыру вроде как нет до этого никакого дела, он трогает меня, ласкает, прикусывает кожу так, что я забываю обо всем.
Опускает руку, пропускает пальцы между ног. Рефлекторно сдвигаю их.
— Расслабься, — мурлычет мне на ухо. — Пусти меня, я не хочу, чтобы тебе было больно.
Слушаюсь его, делаю что велит. Ласка, как мне кажется, длится долго, я понимаю, что муж готовит меня. А потом он тянется к тумбочке и достает упаковку с презервативами.
Я очень хочу запротестовать. Эй, я твоя жена! И если я забеременею, то буду только рада этому. Но не решаюсь возразить и испортить первый раз.
Батыр делает все очень аккуратно, видно, как он старается, чтобы мне не было больно. Но, к сожалению, физиология устроена так, что первый раз ну никак не может быть безболезненным.
Вся зажимаюсь, всхлипываю. От боли текут слезы.
Он нежничает, шепчет ласковые слова, целует меня в закрытые глаза.
— Ну не надо, ш-ш-ш, все хорошо. Ты умничка.
Когда все заканчивается, скатывается с меня и ложится рядом, притягивает к себе.
— Ты как? — спрашивает со сбитым дыханием.
— Превосходно, — улыбаюсь.
Мне больно, но я не лукавлю. Все правда хорошо.
— Прости, что не получилось доставить тебе удовольствие. Обещаю, в следующий раз реабилитируюсь.
Да, что-то, но об оргазме речи не шло. Однако и врать я не собираюсь.
— Буду очень ждать, — стараюсь кокетничать, но это сложно, когда кажется, что тебя вывернули наизнанку. — Я схожу в душ.
Поднимаюсь и убегаю в ванную, встаю под теплые капли, быстро моюсь. Когда возвращаюсь, на тумбочке с моей стороны стоит стакан с водой и рядом красная таблетка.
Вопросительно поднимаю взгляд на Батыра.
— Это обезболивающее, выпей.
Он проходит мимо меня, оставляя поцелуй на виске.
Жмурюсь. Довольная и сытая. Пью таблетку, сама перестилаю простыни, зарываюсь в одеяло. Муж выходит из ванной и ложится рядом со мной, притягивает к себе.
Засыпаю с улыбкой на лице.
Вот теперь-то все точно будет идеально!
  
Глава 14
 
Тая
— Чем займешься сегодня? — неожиданно спрашивает Батыр.
В груди аж теплеет оттого, что он проявляет ко мне интерес. Прошла неделя с тех пор, как мы переступили черту и сделали наш брак настоящим.
Все это время мы оба стараемся. Батыр приходит домой раньше, мы разговариваем, смеемся, налаживаем нашу связь.
— Я бы хотела съездить к родителям. Ты не против?
Батыр поднимает брови, удивляясь:
— Почему я должен быть против?
— Ну… — мнусь, — мало ли.
— Поезжай, конечно. Только не сама. Я приставил к тебе Ахмада, он будет тебя возить куда скажешь, — муж ставит на стол чашку с недопитым кофе.
— Спасибо, — пододвигаюсь ближе и целую его в колючий подбородок.
Поцелуй выходит робкий, но Батыр неожиданно перехватывает меня и углубляет поцелуй. Резко. Остро.
— М-м-м, — стону ему в губы, не контролируя себя.
Он отстраняется и смотрит на меня немного поплывшим взглядом:
— Не сдержался.
— И не нужно, — улыбаюсь как пьяная.
Батыр допивает кофе и предлагает:
— Может, позвать твоих родителей на ужин? Пусть приезжают с Адамом.
Хмурюсь, настроение портится.
— Адам не приедет.
— Почему?
— Он не любит показывать свои слабости перед другими и выезжает из дома только по острой необходимости. В гости, к сожалению, откажется приехать.
— Понимаю его, — неожиданно говорит Батыр. — Что ж, тогда передавай привет родным. В нашем доме они всегда желанные гости.
Целует меня в макушку, прощается и уходит.
Я быстро убираю со стола, хотя подоспевшая Татьяна хотела сделать все сама.
— Таисия, вы не обязаны. Для этого есть я, — ощущение такое, будто она обижается, что я забираю у нее работу. — Предыдущая госпожа никогда не опускалась до такого.
Чашка съезжает с блюдца и падает на стол, не разбивается, но остатки кофе разливаются некрасивой черной лужей.
Она специально это делает, да? Тыкает меня носом, как глупого котенка в дерьмо.
— Предыдущей госпожи тут нет, — мой голос звучит неожиданно холодно.
Ну а что?! Достала меня. Ощущение такое, что я каждый день сдаю экзамен. Непонятно только, почему своей домработнице. Но то, что я не могу расслабиться в собственном доме и все время жду подвоха или подкола — ненормально.
— Так что, полагаю, я, как хозяйка дома, могу делать что хочу, где хочу и когда хочу. И если я хочу убрать со стола после завтрака с собственным мужем, я точно не буду спрашивать вашего мнения, Татьяна.
Я грублю. Хамлю, да. Но и она переходит границы, так что пусть выкусит!
— Простите, я не то имела в виду, — в ее голосе нет ни намека на раскаяние.
Ага, конечно, не хотела.
Заканчиваю уборку, никак не комментируя ее извинения. Татьяна все это время тоже находится на кухне — моет плиту, кофемашину.
— Что вы хотите, чтобы я приготовила на обед? — спрашивает неуверенно.
— Ничего не нужно готовить, мы с Батыром Рашидовичем сегодня не будем обедать дома.
Кивает вежливо.
— Будут какие-то указания?
— Да, приберите в гостевой комнате справа от лестницы.
Женщина бледнеет, пугается не на шутку. Глаза округляются, губы дрожат.
— Н-но, Таисия Маратовна, прошу прощения, это невозможно.
— Почему? — хмурюсь.
Что такого в этой комнате? Мне давно это интересно. Я не заходила туда, потому что дверь была заперта, а ключа я не нашла.
— Это вам лучше спросить у господина. У меня нет ключа, Таисия Маратовна.
В глазах вина и что-то еще. Понять не могу. Боль? Страх?
— Кто жил в этой комнате? — спрашиваю решительно.
— Никто, госпожа.
Вроде не врет.
— И что, там никто не убирает?
— Никто. Простите меня, но я правда больше ничего вам сказать не могу. Если не будет дальнейших указаний, я пойду в кладовую, давно хотела навести там порядок.
Татьяна спешно отворачивается, а я ухожу. Прохожу мимо этой комнаты, замираю около нее.
С виду дверь такая же, как и остальные в доме. Берусь за ручку, тяну вниз. Как и было ожидаемо — закрыто.
Интересно, что там? Спальня предыдущей хозяйки? Красная комната боли? Батыр не похож на садиста, да и я никогда не видела его выходящим оттуда.
Наклоняюсь и заглядываю внутрь, смотрю через замочную скважину, но вижу лишь черноту.
Ухожу к себе, переодеваюсь, готовясь поехать к родителям, но чем больше думаю о комнате, тем более бредовые идеи возникают в голове. Одна хуже другой.
Когда выхожу из дома, оборачиваюсь. Надеваю очки и высчитываю окно, которое должно выходить из этой комнаты, и нахожу его.
Что там — непонятно, так как комната находится на втором этаже. Стекло занавешено плотными ночными шторами, наверное поэтому я ничего не увидела, когда смотрела через скважину.
  
Сажусь в машину с водителем и в последний раз бросаю взгляд на окна.
Не покидает ощущение, будто бы я должна узнать, что там внутри.