Измена. Не прощай меня (СИ)

Или это кровь шумит? Голова становится дурная, глаза наливаются кровью. Внутри расцветает кровавый цветок боли.
И теперь так будет всегда? Вот она, моя «счастливая» семейная жизнь?
Они же и не замечают меня. Мне кажется, если я пройду и сяду в кресло, они не увидят меня, настолько заняты друг другом.
Ну что мне остается?
С мокрыми от неожиданно бабьей боли щеками я ухожу с этого праздника похоти. Я тут лишняя. Ненужная жена, с которой даже не хочется провести брачную ночь. Вот кто я.
  
Просто серый квадрат штампа в паспорте.
Батыру нет дела до меня и моих чувств.
Поэтому я просто ухожу. Сначала из номера, тихо прикрыв дверь, потом из гостиницы. На улице достаточно прохладно, но мне плевать.
Хочется домой. К маме. К Адаму.
Но мне теперь туда путь заказан. Там мне больше не место, а тут я не нужна единственному человеку, в руках которого моя жизнь.
  
Глава 3
 
Тая
Накатывает такая усталость будто мне лет сто, не меньше.
Вита-Вита, что ж ты мне устроила, сестренка? Теперь мне придется нести твою ношу. Вот такую. Стать нелюбимой женой, ненужной прослойкой.
Бреду по центральной улице, освещенной яркими огнями. В ночных барах сидят люди, веселятся. Пьют, курят. У них совершенно иная жизнь.
На меня не обращают внимания, благо мода сейчас странная, поэтому на мой спортивный стиль одежды никто не смотрит.
Сворачиваю за угол и сажусь на бордюр. Желудок сжимается. Я практически ничего не ела за сегодняшний день. Голова кружится. Не хватало еще свалиться где-нибудь.
Дышу полной грудью, пытаясь выровнять дыхание.
Я бы позвонила брату или вызвала такси, но мой телефон остался в номере. С собой у меня нет ничего.
Люди проходят мимо, им нет никакого дела до девушки, сидящей на бетонной плите. Мало ли, может, пьяная. Или обдолбанная? Тут такие не в новинку.
Кое-как собираюсь и поднимаюсь на ноги, выхожу к освещенной набережной. Здесь тоже многолюдно. Сажусь на лавочку, прикрываю глаза.
Я не знаю, что мне делать. Куда идти? Что говорить?
Я просто понимаю, что ощущаю полнейшую безысходность.
Ночь постепенно сходит на нет, брезжит рассвет. Людей заметно убавляется.
Меня находят ближе к шести утра.
— Пойдемте, Таисия, — говорит мужчина.
Я покорно обхватываю себя руками, пытаясь успокоиться и согреться, поднимаюсь, иду следом за ним.
Ко мне не прикасаются, это запрещено, но косые взгляды бросают. В машине меня неожиданно вырубает. Я просто стекаю по двери.
Просыпаюсь резко, оттого, что дверь открывается и я едва ли не выпадаю на улицу.
— Это как, блять, понимать?! — злится Батыр и подхватывает меня.
Бесцеремонно ставит на ноги, встряхивает.
— Что за цирк с конями ты устроила? — берет меня под локоть и ведет в отель.
Ноги заплетаются. Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое.
Батыр зашвыривает меня в номер, я снова спотыкаюсь, но удерживаюсь на ногах, хватаясь за стену.
— Что за выходки? — его глаза красные от злости. — Суток не прошло, а я, как конченый лох, бегаю по городу и ищу свою жену! Для вашей семейки это норма, да? Убегать?
Значит, он все-таки в курсе, что Вита сбежала. Отец выдал какой-то бред про то, что она серьезно заболела. Видимо, Батыр не поверил.
— Разве ты бегал?— спрашиваю тихо и сажусь на край кровати.
— Какого хера ты творишь? — подходит ближе, нависает надо мной.
Медленно поднимаю глаза и смотрю на своего мужа.
— Может быть, расскажешь мне, какого хрена ты делаешь, Батыр? — отец бы поседел, если бы услышал, как я разговариваю с мужем. Умаров тоже, мягко говоря, в шоке. — Не успели мы обменяться кольцами и клятвами, как ты убежал к другой! Вместо нашей первой брачной ночи ты отправился трахать другую женщину!
Я не подбираю слова, говорю то, что думаю. Как есть.
Вижу, как взгляд Батыра загорается: он недоволен тем, что я произношу такие вещи.
— Я смотрел камеры. Ты следила за мной! — едва ли не скалится.
— Мне незачем следить за тобой, — беру со столика телефон, который оставила в номере, и тыкаю Батыру экраном в лицо. — Твоя любовница сама пригласила меня в гости. Вот, смотри! Практикуете вуайеризм?
Умаров выхватывает у меня телефон, читает смс.
— Сука! — шипит он и переводит взгляд на меня. — Ты была там?
Улыбаюсь сквозь слезы, которые скатываются по щекам и падают на руки, безвольно лежащие на коленях.
— А ты как думаешь, Батыр? — спрашиваю шепотом.
Умаров запускает руку себе в волосы, оттягивает их.
Красивый он, сволочь. Какой-то дикой, мужской красотой.
Жаль, что оказался таким.
— Так, — чеканит он. — Ты ложишься спать. Днем едем к врачу.
— К… к какому врачу? — поднимаю брови.
Батыр кривит рот в некрасивой улыбке:
— Я же не знаю, где ты была всю ночь. Порченая жена мне не нужна.
Он разворачивается, а я поднимаюсь на ноги, которые еле меня держат.
— То есть я к врачу, а ты? К ней? Продолжишь ее трахать ?
Умаров оборачивается:
— Это не твое дело.
— Я твоя жена! — визжу едва ли не истерично.
— Детка, если ты думаешь, что ради тебя я изменю свою привычную жизнь, — ошибаешься, — отвечает, будто издеваясь надо мной. — С Аней я разберусь, она больше не полезет к тебе.
Он уходит, а я хватаюсь за живот, который простреливает резкая боль, и сгибаюсь пополам, вою.
Меня — к врачу на проверку девственности. Любовнице — заткнуть рот.
Батыр хорошо устроился. Сколько нас таких дур, а?
  
Глава 4
 
Тая
Меня скручивает в бараний рог от боли. Сначала плетусь в ванную, потом валюсь на кровать, скукоживаясь от боли в комок. Подтягиваю к подбородку колени, закрываю глаза.
Боль не проходит. Обезболивающего нет.
Я в бреду, без сил даже дотянуться до телефона, чтобы позвонить хоть кому-нибудь.
Хотя кому я могу позвонить? Нет такого человека, кто бы примчался и спас меня. Пытаюсь держаться, изо всех сил крепиться, не думать о том, как мне плохо, но это сложно.
Зубы стучат, голова горячая, бросает то в жар, то в холод.
Я проваливаюсь в сон без сновидений. Не снится ничего. Лишь чернота.
— Просыпайся, — толкает меня муж в плечо.
Еле-еле разлепляю глаза, обвожу комнату мутным взглядом. Все двоится.
— Вставай, — жестко говорит Батыр, даже не глядя на меня.
Пытаюсь подняться. Получается плохо, ни руки, ни ноги не держат. Спускаю ноги, касаюсь ими холодного пола, ежусь. Меня трясет.
— Эй? — он упорно не называет меня по имени.
Может, не помнит?
Или не спрашивал.
— Тебе плохо?
Совершаю попытку встать на ноги, но безрезультатно — сметаю с тумбы ночник. Тот падает на пол и разлетается на куски.
Батыр реагирует быстро, подхватывает меня на руки, а я машинально кладу руку ему на плечо. Он из камня, что-ли, сделан?
— Да что с тобой? — заглядывает мне в лицо.
— Ничего необычного, — облизываю сухие губы. — Просто месячные. Если дашь мне таблетку болеутоляющего — буду благодарна.
«А нет, так оставь меня умирать, а сам катись отсюда к черту!» — хочу крикнуть ему, но осаживаю себя.
Я очень надеялась на то, что Батыр даст мне злосчастную таблетку и уйдет. Тогда я смогу спокойно прожить неприятные ощущения. В одиночестве, без этого тяжелого взгляда. Но, видимо, Батыр не настолько благодушен, потому что вместо таблетки он поднимает меня на руки и выносит из номера.
Спускаемся на лифте в подземный паркинг. Водитель открывает заднюю дверь, и Умаров сажает меня на сиденье, обходит машину и опускается рядом, говорит название самой известной в нашем городе сетевой клиники.
— Послушай, — произношу тихо, — я, конечно, помню, что ты говорил насчет осмотра. Но, как ты успел заметить, я сейчас не в лучшем виде.
  
Батыр бросает на меня короткий взгляд, качает головой, будто я глупый ребенок, достает телефон и утыкается в него.