Я научу тебя любить (СИ)

* * *
— Денис… — Аня потянула на себя бокал, глядя на парня предостерегающе, да только… Его это в очередной раз за вечер не остановило. Он наполнил шампанским, поднял свой, чокнулся, осушил, а потом смотрел на Аню выжидающе, будто требуя ответить взаимностью. И Аня… Со вздохом потянулась, пригубила… Расширила глаза возмущенно, когда Денис коснулся ножки, чуть наклоняя, рискуя облить, но явно надеясь заставить пить активней… — Ты что творишь?
Удалось. Уже не впервые за вечер. Дурацкий. Опустошающий. Злящий. Убийственный. Когда на душе гадко, а вокруг так весело. Когда хочешь, чтобы как у всех. Когда хочешь к нему, но и не хочешь тоже.
Аня постоянно ловила взглядом передвижения Корнея. Но ни сама к нему не подходила, ни от него не ждала.
Он мало ел. Не пил — за рулем. Выходил с кем-то. Возвращался. Кому-то улыбался. С кем-то общался.
Очевидно, не плясал. Игнорировал все развлечения для «простолюдинов». Танцы, конкурсы, открытые микрофоны — это все не для него. Он просто присутствовал. Отбывал повинность. Аня в этом не сомневалась… И снова злилась, потому что эту повинность он отбыть смог, держа лицо.
Сама же… Будто с цепи сорвалась. Хотела себя же убедить, что ей хорошо. А может, убедить хотела его. Привлечь его внимание. Доказать, что не жалеет о своем выборе — быть здесь, среди своих, а не рядом с ним…
Громко смеялась с Алиной. Принимала комплименты относительно внешнего вида. Денису улыбалась… Знала, что не стоит, а улыбалась.
И рядом сесть позволила, пусть подруга и пыталась прийти на помощь. Когда Орлов нацелился на место за столом рядом с Аней, Алина зашла с категорического: «это мое место, прости…». Но увидев, что Аня вроде как не против, удивленно отступила.
Они с Артуром сели напротив. А Денис… Рядом. И подливал. И веселил. И шутил… Склонялся к уху, шептал… А Аня смеялась.
Ловила взглядом Корнея. Усугубляла собственную боль, смеялась, краснела…
Получала комплименты не только от соседа, но от многих мужчин-коллег. Даже подошедший к своим Ольшанский позволил вполне неформально отметить, что у нее, кажется, отличное настроение, впрочем, как и образ…
И пусть все было наоборот — настроение дрянное — но Аня обрадовалась. Прятала за улыбкой отчаянье. Когда очень хотелось подойти к вечно будто специально стоявшему к ней спиной Корнею, прижаться, расплакаться, попросить… Что-то сделать, чтобы все наладилось… Чтобы отпустило… Брала в руки бокал, делала колючие глотки, чувствуя, как вместе с легкомысленным дурманом становится чуточку легче…
— Я все контролирую, не переживай…
И пусть в ответ на это самоуверенное утверждение парня, стоило бы фыркнуть, а еще лучше напомнить, что контролировать ее бокал — ни разу не его задача, Аня смолчала. Отвернулась на секунду, ловя взгляд Алины… Улыбнулась ей… Почему-то будто бы встревоженной…
— Я не переживаю. С чего мне переживать…
Но в причинах тревоги сейчас разбираться не хотелось. Своих причин хватало. Поэтому быстро перевела взгляд снова на Дениса, который все это время смотрел на нее. Как всегда, пристально. Как всегда, не скрывая заинтересованность. Но сейчас это совершенно не смущало. Пусть смотрит. Ей-то что?
Пусть тянется к лицу, заправляет прядь, пусть невзначай касается голого плеча… Пусть говорит что-то явно лишнее.
Она только улыбнется, снова потянется к бокалу, снова сделает глоток… Снова уловит взглядом силуэт. Спиной или боком. Такой далекий. Непозволительно.
Выходя несколько раз в уборную, Аня уже доставала телефон с мыслями написать Корнею, но каждый раз себя тормозила. Сначала — потому что слишком рано. Потом — потому что просто тошно. Пусть сам решает, когда пора. Ей ведь что тут плохо, что в квартире. Где ни находись — чувствуешь себя разбившейся лошадкой. Без головы и хвоста. А он… Купит новую. Нет повода для слез…
— Танцевать пошли, — застыла, получив неожиданное предложение от Дениса, сощурилась немного…
— Я не хочу. Прости.
Отреагировала так, как стоило бы.
— Не хочешь или запрещено? — услышав возмутительное уточнение, Аня даже не сразу нашлась, что ответить. Безошибочно выцепила Корнея… Показалось, что он все же смотрел… Но если даже так — быстро отвернулся.
 
— Я уже говорила тебе, Денис. Не лезь туда, куда я тебя не приглашала. Хорошо?
Аня спросила, зная, что звучит грубо, но сейчас это не заботило. Слишком плохо, чтобы волноваться еще и о таком.
— Ты тратишь время на человека, который тебя не стоит, Аня. Он же не подошел даже. Не спросил, как дела. Ничего ли не нужно. Это он так о тебе заботится? Это… Обидно.
Ответ парня заставил прыснуть… Вряд ли это было смешно, но Аню почему-то позабавило. Рука снова потянулась к бокалу, глаза поймали силуэт…
— А ты стоишь, да? Заботишься? — почти сразу перевелись на лицо Дениса, девичья бровь взлетела вверх. Она смотрела будто оценивающе. Сама понимала — глупость делает, но зачем-то хотелось подразнить.
— Как минимум, я сижу рядом с тобой. Если не ошибаюсь — больше трех часов. А он ни разу не подошел. Почему?
— Я не собираюсь с тобой это обсуждать.
Аня полоснула взглядом, отводя его разом и от лица собеседника, и от злосчастной спины. Не подошел. Ни разу. Впрочем, как и она не подошла к нему. И вроде бы сама же так решила, но не Денису же об этом рассказывать…
— И не надо обсуждать. Просто танцевать пошли. Ты же хочешь… Ты когда танцевала в последний раз? Это же весело, Аня. Просто весело… А ты грустная… Тебе развеяться надо…
— Ничего мне не надо, Денис.
Не желая ни соглашаться, ни продолжать держать оборону, Аня попыталась увильнуть.
Взяла со стола телефон, который всегда держала неподалеку, чтобы не пропустить его сообщение, забросила в клатч, встала… Собиралась снова спрятаться ненадолго в уборной, а может выйти на балкон. Туда, где надымили и нечем дышать, но хотя бы прохлада заменяет духоту. Остудить горящие из-за шампанского щеки. Проветрить мысли.
— Спорим, что если ты пойдешь со мной танцевать, он подойдет? — не смогла сделать шаг, потому что Денис поймал за запястье. Придержал, погладил. Дождался, когда Аня посмотрит, потом только спросил, не скрывая ухмылку.
Знал, куда она переводит взгляд…
По тому, что девичьи глаза стали чуть больше, мог предположить, что вот сейчас, наконец-то, встречается взглядом с тем, с кем хотела…
— Зачем ты лезешь? Вот зачем?
Но на провокацию не повелась. Высвободила руку, развернулась, пошла из зала в сторону уборных.
Прошла мимо той самой двери, остановилась только у окна в тупике коридора, положила на подоконник клач, уперлась в пластик руками…
Сюда тоже доносились звуки из зала, но хотя бы немного отдохнуть можно было.
Аня понимала — она перебрала. На столах танцевать не станет, но и позволять Денису продолжать в том же духе нельзя. Как бы там ни было, многие действительно знают, что они с Корнеем — пара. И позволять постороннему парню так откровенно проявлять к ней вниманием, когда Высоцкий — здесь же — неправильно. Непозволительно даже.
Сделав несколько глубоких вдохов, попытавшись выбраться из тумана в голове в реальность, Аня достала телефон, открыла переписку. Напечатала: «Поехали домой, пожалуйста», занесла палец над отправкой, посмотрела в окно…
За которым первый в этом году снег. Хлопьями. Словно перышки спускающимися на землю… И тут же тающими… Точно, как она, из-за своей слишком сильной к нему любви. Так нельзя. Он сам говорил, что так нельзя. Любить надо в первую очередь себя. Ведь растворяясь — теряешь. Становишься зависимой, ничтожной, бессмысленной…
 
Ждешь весь вечер, когда посмотрит…
Злишься, не в состоянии определить собственное место в его жизни…
Забываешь напрочь, что у тебя есть своя жизнь.
Что праздновать без него — не смертельно.
Что жить и дальше, не зная его родителей, — вполне сносно.
Что если хочется танцевать — действительно можно танцевать, а не пугаться, что он не одобрит.