Я научу тебя любить (СИ)

С единственным оставшимся пассажиром, которого она даже не заметила, заходя.
Он смотрел серьезно, задумчиво, продолжая тянуть за пояс. Пока она не сделала два шага назад, пока не почувствовала давление перила, установленного у задней стенки кабины…
— Что за мальчик? — пока не получила вопрос, пока почему-то не покраснела, опуская взгляд…
— Стажер новый. Его на мое место посадили, пока меня не было…
— Ясно. — Услышала, снова посмотрела… Он выглядел так же, как обычно, разве что глаза смотрели немного более внимательно… — Понравился?
Высоцкий задал вопрос так, будто о погоде, Аня же даже ушам сначала не поверила. Снова посмотрела. Нахмурилась… Думала, что его губы сейчас дрогнут в улыбке, она поймет, что шутка… Но это не произошло. Корней спросил. Корней ждал.
Корней получил.
Сначала перевод головы из стороны в сторону, потом еще раз… И еще… Улыбка, легкомысленная отмашка рукой.
— Нет… Ты что? Нет…
— А ты ему — да.
И снова Аня застыла. И снова поймала серьезный взгляд Корнея. Хотела бы улыбнуться, но получилось только сглотнуть.
— Это его проблемы…
Сказала очень тихо, смотря в глаза. Знала, что подобные формулировки ей не свойственны, но… Еще знала, что Корней хотел бы слышать именно это сейчас.
Угадала. Потому что он на секунду закрыл глаза, открыл их, хмыкнул.
— Будь осторожна, Аня. Пожалуйста. — А вот сказал снова серьезно.
— С чем осторожна? — Продолжая смотреть в глаза, забрал из ее рук сумку с ноутбуком, окинул взглядом кабину лифта, потом снова перевел на нее…
— С заинтересованными в тебе мальчиками. Лучше пресекай.
— Мне кажется, ты преувеличиваешь… — Аня свела брови на переносице, прокручивая все сказанное и сделанное Денисом. Возможно, она очень наивна, конечно… Но разве же там было что-то явно дающее понять?
— Не надо, Аня. Не спорь. Просто прислушайся. Ты заиграешься — не заметишь даже…
Корней ответил без раздражения, но у Ани по спине почему-то пошел холодок. Она перевела взгляд на металлическую створку. Смотрела на их с Корнеем смазанные силуэты. Так сходу и не разберешь, где заканчивается он, где начинается она…
Повернула голову, приподнялась на носочки, прижалась к губам, оторвалась, посмотрела в глаза, сказала:
— Я не играю в такое. Я тебя люблю. — Абсолютно искренне. Почему-то сильно злясь на этого бедового Дениса…
И только получив кивок от Высоцкого, а потом короткий поцелуй в лоб, выдохнула, опустилась.
— Просто будь осторожна.
Кивнула, прижимаясь лбом к вороту мужского пальто, делая вдох окружающим его — любимым — воздухом… Ни секунды не сомневаясь в собственных словах.
  
Глава 19
 
— Сами попробуете или показать сначала? — Корней достал ключи, поднес к одному из замков, перевел взгляд на Ланцовых… Сейчас похожих по-особенному. Не внешне, все же Аня пошла в другую породу, но выражением на лицах, неловкостью во взглядах, тревогой…
— Покажите, пожалуйста… Если не затруднит… — кивнул, отвечая на просьбу Зинаиды, произнесенную совсем неуверенно…
Отомкнул один замок, второй…
Открыл дверь, чуть отступил, выставляя руку, приглашая хозяев зайти первыми…
И снова прошелся взглядом по лицам, снова увидел на них одно и то же… Сложные люди все же. Сложные.
Явно обе нервничали весь день, потому что обе бледные вплоть до губ. Аня из-за предстоящего разговора. Зинаида — из-за необходимости «познакомиться» с будущей квартирой.
Молчали почти всю дорогу от вокзала до дома. Даже приветствовали друг друга неловко на перроне, как показалось.
Молчали, когда поднимались в лифте, уже стоя перед дверью — все равно молчали.
Переглядывались только, на него смотрели, на дверь…
Зинаида заходила внутрь, будто крадучись. Аня, следовавшая за бабушкой, оглянулась, поймала мужской взгляд, попыталась улыбнуться, приободриться, наверное…
Свет в коридоре включал Корней, зашедший последним.
Ожидал ли, что они тут же бросятся? Все щупать, смотреть, всем восторгаться? Нет, конечно. Но все равно успел подзабыть, насколько они… Даже не скромные. Боязливые.
 
Аня смотрела на бабушку, сцепив руки…
Зинаида сделала всего несколько шагов вглубь квартиры, будто бы дышать боясь, сощурилась, когда зажегся свет, медленно переводила взгляд — по мебели, стенам, потолку… Не говорила ничего, не улыбалась, только еще сильнее бледнела постепенно…
— Корней… Это же состояние целое…
Произнесла не то, чтобы с укором, но искренне не понимая. Высоцкий не знал, что ожидает от него услышать, поэтому просто пожал плечами.
Положил ключи на открытую полку их нового шкафа, прошел вглубь квартиры.
Включил свет в гостиной, в кухне, в ванной и уборной. Сложил руки на груди, следил за тем, как Зинаида смиряется, что осмотреть владения все же придется, двигается дальше…
Подходит к каждой из комнат, останавливается за порогом, открывает двери, заглядывает…
У стороннего наблюдателя наверняка сложилось бы впечатление, что вид каждой делает ей больно… Но Корнея это не злило. Потому что… Он понимал Аню. А значит и женщину, ее воспитавшую, тоже немного понимал.
Зинаиде сложно будет привыкнуть, смириться, принять. Она чувствует внутренний протест. Ланцовы слишком гордые, и пусть мечтатели, но в бесплатный сыр не верят. Знают — только в мышеловке. Ждут подвоха.
Пока бабушка оглядывалась, явно преодолевая, Аня подошла к Корнею. Встала рядом, так же, как он, следила за Зинаидой. Так же, как он, ничего не говорила. Только несколько раз вскидывала взгляд… Слегка тревожный, очень теплый… Видимо, находила в его ответном именно то, что хотела, потому что неизменно будто бы легонько улыбалась, обретая решительность, а потом снова на бабушку…
Которая успела заглянуть в кухню, обе спальни, ванную…
Закрыла ее, посмотрела на Корнея, вздохнула…
— Вы сделали в миллион раз больше, чем мы договаривались, Корней. Я не знаю, что сказать… Как вас благодарить. Вы…
— Мы ни о чем не договаривались, Зинаида Алексеевна. Я сделал так, как посчитал нужным. Надеюсь, вам будет здесь удобно. Надеюсь, халтуры не вылезут через полгода. Этого мне будет достаточно.
— Это все как-то слишком… Не верится, честно вам скажу. Спасибо вам. От всей души спасибо. Я даже не знаю, что еще сказать…
Зинаида в очередной раз окинула взглядом свое новое жилье, потом опустила его на Аню, улыбнулась немного грустно, а может просто устало…
— Нам здесь будет хорошо. Правда, ребенок? — спросила, ожидая явно, что в ответ получит куда более радостную Анину улыбку, полные энтузиазма кивки кудрявой головы, может объятья даже. Ждала реакции девочки-ребенка. Да только…
Аня почему-то будто испугалась. Сглотнула. Опустила взгляд — под ноги, потом на свои, сцепленные в замок, руки… Ничего не говорила несколько секунд. Потом снова на Зинаиду… Открыла рот, закрыла… Дальше — почему-то на Корнея… Который смотрел перед собой, немного сощурившись, куда-то вдаль. Будто бы в кухонное окно…
Зинаиде казалось, что он выглядит сейчас по-особенному холодным. Даже больше, чем обычно. Настолько, что по рукам готовы были пойти мурашки, если бы они не гуляли все то время, что она осматривалась…
— Бабушка, я… — Да только Аня, кажется, видела что-то другое. Потому что начала, все так же, глядя на него… Прямо, открыто, бесстрашно… Так, что от одного только взгляда Зинаиду уже прошибла тревога…
Видно было, что девушке непросто, но она расцепляет пальцы, тянется… Почему-то к его локтю… И его это не удивляет. Он все так же смотрит куда-то вдаль, позволяя… Оплести, скользнуть вниз, по ладони, Аня переплетает, Корнея сжимает с силой… Сам остается равнодушным, а вот у Ани дрожат губы… И появляется блеск в глазах. И уверенность. Достаточная, чтобы посмотреть на бабушку прямо, произнести:
 
— Я не буду переезжать, бабушка. Я… Останусь у Корнея. Мы… Мы вместе.
И пусть слова даются ей нелегко, но она делает все так, как должна, смотря в глаза женщины, ее вырастившей. Смело принимая все. И зажегшееся в них неверие, и сомнение, и непонимание…