Выживший. Книга третья (СИ)
Но еще больший сюрприз ожидал в замке.
Из повозки стражники проводили меня в крыло, где особо ценные рабы и наемные сотрудники могли наслаждаться благами жизни. За восемь лет в Изначальном граде я не был в этой части замка ни разу.
Здесь все украшали мрамор и шелковые драпировки. В воздухе витал запах дорогих благовоний.
— Эм… Ты не ошибся, дружище? — спросил я стража, рассматривая огромный зал с бассейном, наполненным горячей водой.
Пар поднимался к потолку, расписанному фресками с изображением голых нимф и сатиров. Это ублюдки сперли у нас. В их мифологии нет ни сатиров, ни красивых нимф. У них вообще нет мифологии.
— Раздевайся, — скомандовал стражник, указывая на скамью, где уже лежала стопка чистых полотенец. — Приведи себя в порядок. Лорд Риус распорядился.
Я скинул пропитанную потом и чужой кровью одежду. Подошел к бассейну.
Вода была горячей, почти обжигающей. Погрузился в нее с головой. Почувствовал, как тепло проникает в забитые мышцы. Проплыл в одну сторону, потом в другую.
Черные вены под кожей пульсировали, успокаиваясь после выброса адреналина. Прах внутри сыто урчал. Убийство скорпиона немного утихомирило его голод, но я знал — это ненадолго.
— Господин желает массаж?
Тихий, дрожащий голос заставил меня резко обернуться. Я даже не заметил, как открылась неприметная боковая дверь.
У стены стояла девчонка лет девятнадцати. Совсем юная. На ней была только полупрозрачная туника, едва прикрывающая наготу. Рабыня. Она смотрела на меня с ужасом, как кролик на удава.
— Господин? — я криво усмехнулся, смахнул воду с лица. — Совсем недавно был куском мяса. Сегодня — господин. Это самый быстрый карьерный рост во вселенной.
— Лорд Риус приказал… — пролепетала рабыня. Она нервно теребила край своей туники. Лицо бледное. Губы дрожат. Девушка сделала неуверенный шаг вперед. Показала флакон с маслом. — Он сказал, чтобы вас… обслужили по высшему разряду. Расслабили мышцы, накормили…
Я пожал плечами и выбрался из бассейна. Естественно, голый. Рабыня смущённо отвела взгляд. Не то, чтоб мне нравится щеголять в обнажённом виде перед посторонними. Просто до полотенца надо было еще добраться.
— Ну, раз приказал… Давай, расслабляй.
Бедняжка старалась. Честно старалась. Её маленькие, но сильные руки разминали трапеции, втирали ароматное масло в кожу, пытались разогнать каменные узлы мышц.
Но я не мог расслабиться. Чувствовал её животный страх. Каждый раз, касаясь моих черных вен, она вздрагивала. Не знаю, чего ждала. Что её ударит током или что я откушу ей руку?
Это немного раздражало. Сам факт. Мне никогда не было дела до остальных рабов замка. Мне вообще никогда ни до кого не было дела. Откуда такая реакция?
А еще не покидало ощущение, что я — призовая корова на элитной ферме. Хозяин решил почесать скотину за ухом, помыть её шампунем и дать лучшего сена перед тем, как отправить на бойню. Чтобы мясо было мягче, без гормонов стресса.
Маги не делает подарков просто так. Особенно Риус. Если меня перевели из камеры в новые покои, обеспечили свободу передвижения и купают в чистой, горячей воде, значит, я ему нужен в идеальной форме. Вопрос: зачем?
Или он просто хочет показать, что бывает, если вести себя хорошо? Метод кнута и пряника. Один черт странно. Восемь лет использовать кнут, а потом вдруг начать закидывать мне в рот сладкие кренделя. Нет. Здесь что-то не так.
— У тебя руки дрожат, — заметил я, не открывая глаз.
— Простите, господин… стараюсь делать все хорошо… — рабыня всхлипнула. Ну что за срань? Чувствую себя пожирателем детишек.
— Ты боишься?
— Нет… то есть… да… Говорят, вы убиваете взглядом. Что в вас сидит настоящее зло. Что вы пьете души…
Я открыл глаза, развернулся, посмотрел на девчонку. Она серьезно? В Изначальном граде Выродок едва ли не самое добродушное существо. Я убиваю только, когда мне приказывают или когда нет выхода. Откуда вообще эти страшилки?
Девчонка заметила моё раздражение, отшатнулась. Флакон с маслом чуть не выпал из её рук. Она как раз собирался плеснуть еще порцию.
— Хватит, — я резко поднялся, накинул простынь, — Уходи.
— Но… Лорд Риус накажет… Если не закончу…
— Я скажу ему, что ты была великолепна. А теперь — брысь.
Рабыня вскрикнула и метнулась к двери, будто за ней гналась стая демонов. Слышал, как она всхлипывала на бегу.
— Сумасшедший дом. Отвечаю… — недовольно буркнул себе под нос.
Если предполагалось, что меня все это расслабит, то ни черта не вышло. Я вообще не расслаблен. Я очень напряжен.
Обмотался полотенцем. Взял чистую одежду. Ее уже приготовили. Только собрался выйти, как заметил, что на столе в углу появился поднос с едой. Жареное мясо, истекающее соком, гора фруктов, свежий хлеб и кувшин с водой.
— Даже так… — разговаривал сам с собой, как дурак.
Просто все происходящее мне совершенно не нравилось. Попахивает знатным кидаловом, прикрытым красивой ширмой.
Тем не менее, отказываться от еды, тем более от такой — дурость. Уселся за стол и полчаса просто наслаждался жратвой. Не помню, когда в последний раз ел настолько вкусно.
Закончил трапезу, переоделся и двинулся на поиски Диксона. Стражники реагировали на меня спокойно. В попутчики не рвались. Провожали равнодушными взглядами и все. Будто свободно разгуливающий по замку Выродок — вполне нормальное явление. Это при том, что после восьми лет жизни в Изначальном граде, до побега, меня всегда кто-то сопровождал из охраны.
— Что ты задумал, старый мудила… — прошептал себе под нос.
Ведь сто процентов задумал. Другого объяснения происходящему не вижу.
Диксона в мастерской не оказалось. Пришлось тащиться во двор. Подумал, может, он ошивается среди других работников замка.
Время клонилось к вечеру, но жизнь здесь кипела. Слухи о моем возвращении уже разлетелись. Рабы в серых робах шарахались от меня, как от чумного. Похоже, им тоже кажется, что я вот-вот кинусь что-то там из них высасывать. Не замечал прежде такой реакции на свою персону.
Я бесцельно бродил между хозяйственными постройками, пинал мелкие камни. Диксон как сквозь землю провалился. Его нигде не было. Спросить некого. Рабы при моём появлении разбегаются, стража вообще куда-то пропала. Свобода, блин. А толку никакого.
Ноги сами принесли меня к казематам, где держали самую низшую челядь. Прошёл вдоль узких каменных каморок, свернул к «карцеру».
Это была глубокая яма, вырытая прямо в скальной породе, накрытая ржавой решеткой. Оттуда несло нечистотами и гнилью.
Когда-то давно мне приходилось несколько раз сидеть в этом чудном местечке. За особо нехорошее поведения. Сюда приводят тех, чья цена совсем невелика или кто «отличился» по мнению Аларика.
Я подошел к краю. Внизу, в жидкой грязи по щиколотку, кто-то возился. Присмотрелся повнимательнее. Да это же мой дружище Боцман!
— Эй, Сомов! — я пнул решетку ногой. Грохот металла эхом разнесся по яме.
Боцман вздрогнул, сжался в комок. Прикрыл голову руками, ожидая удара камнем или плевок. Потом медленно, с опаской поднял голову.
Он выглядел еще хуже. Лицо опухло так, что глаз почти не было видно. Губы потрескались и кровоточили. На лбу красовалась свежая, гноящаяся ссадина. Неплохо его обработал погонщик рабов за такое короткое время.
— М-макс? — прохрипел Сомов, щурясь от света магических фонарей, которые освещали двор. — Макс… это ты?
— Нет. Добрая фея.
Боцман пополз к стене, чавкая грязью. Начал царапать ее ногтями, будто пытался выбраться наверх.
— Макс… еды. Умоляю… Они не кормят меня… Я камень уронил… Случайно… Руки ослабли… Этот урод со светящейся палкой… он… Он кинул меня сюда умирать…
Я смотрел на него сверху вниз, наслаждаясь каждой деталью этой картины. Великий «строитель». Дмитрий Сомов. Куратор Домов Благодати. Человек, который решал судьбы людей, отправлял их в свои гребаные Дома. А тех, кто «выпит» досуха — в психушку. Теперь он вымаливает корку хлеба, ползая в собственном дерьме.