Миллион поцелуев в твоей жизни

– Мне не терпится прочесть книгу.
– Не сомневаюсь. – Фиг отпускает мою руку и, отпрянув, оглядывает кабинет. – Я переговорю с Энн. А может, и с Крю тоже.
– Что? Нет. – Я тут же мотаю головой, не обращая внимания на удивленное выражение его лица. – Я не шучу, пожалуйста, не говорите с ним об этом. Не хочу втягивать вас в эту неразбериху.
– Я и так уже втянут. Хочу тебе помочь. – Он напрягает челюсти. Думаю, я еще никогда не видела Фига таким свирепым. – Таким, как он, все сходит с рук. Будто они неприкасаемые и никогда не думают о том, как их поведение сказывается на окружающих.
  
– Все нормально…
– Нет, Рен. Не нормально. Я не стану стоять в стороне и не позволю ему обижать тебя снова и снова.
Я поджимаю губы, внутри все сводит от беспокойства. Не хочу, чтобы он говорил обо мне с Крю. Могу только представить, что тот ему скажет. И что в итоге скажет мне. Например, что я натравила на него своего сторожевого пса в лице учителя или что-то в этом роде. Начнет оскорблять Фига и насмехаться надо мной, не сводя насмешливого взгляда.
Этого еще не хватало.
– Пожалуйста, Фиг. – Настал мой черед протянуть руку и прикоснуться к нему, и Фигероа, опустив голову, берет мою ладонь и смотрит мне в глаза. – Прошу, не говорите с ним. С Крю я и сама могу справиться. Но если сможете замолвить слово мисс Сков о том, чтобы я поменяла напарника, будет чудесно.
Фиг не сводит с меня карих глаз, и по суровому выражению его лица я понимаю, что он недоволен моей просьбой.
– Ладно. Я не стану говорить с Крю. Но переговорю с Энн. Уверен, она прислушается.
– Спасибо. – Я улыбаюсь Фигу, и меня охватывает потрясение, когда он тянется ко мне и заключает в объятия.
Это неловко и странно, потому что мы оба сидим и он мой учитель, поэтому я изо всех сил стараюсь поскорее отстраниться. У меня вырывается прерывистый вздох, и я заправляю прядь волос за ухо, но весь воздух выходит из легких, едва я слышу, как визжит знакомый женский голос:
– Какого черта, Фиг?
Мы оба оборачиваемся на дверь и видим на пороге Мэгги, стоящую с открытым ртом и раскрасневшимся лицом. С прищуром она смотрит на меня свирепым взглядом, всем своим видом источая ненависть.
– Мэгги. – Голос Фига звучит ровно, когда он встает. – Успокойся. Все не так, как ты думаешь.
Мэгги фыркает, проходя в учительскую, словно бывала здесь уже миллион раз.
– Ну конечно. Скорее, все именно так, как я думаю. Ведь так все и начинается, Фиг? С доброты, нежности и заботы по отношению к конкретной ученице. Ты позволяешь ей почувствовать себя особенной. Просишь стать твоей ассистенткой, ведешь ее как невинную овечку на заклание, а потом наносишь финальный удар.
Я вскакиваю с места, желая поскорее убежать.
– Мне пора…
– Нет, останься. Уверена, мои слова ранят твои невинные ушки, но все же ты заслуживаешь это услышать. Узнать, что творит этот мужчина. – Ее улыбка сдержанна, глаза блестят, словно она в любой момент может расплакаться. – Потому что хоть раз в своей клятой жизни он попался. Сколько лет ты уже работаешь в «Ланкастере»? Скольких девушек ты трахнул? Уверена, список бесконечен.
Я вздрагиваю, когда она произносит это слово, и устремляю взгляд на мистера Фигероа, но он вообще не обращает на меня внимания.
Слишком сосредоточен на Мэгги, сжимая опущенные вдоль тела руки в кулаки, как будто пытается сохранять видимость спокойствия.
– Следи за языком, Мэгги.
– Да-да, я должна беречь неискушенные уши самой большой девственницы в кампусе, да, Фигги? Уверена, тебе до смерти хочется забраться к ней в трусики. Наверное, на ее вагине висит замок, но с твоими навыками убеждения она в итоге сама даст тебе ключ. Без проблем. – Мэгги проходит вглубь кабинета, пока не останавливается прямо перед Фигом, и я вижу, что он хочет к ней прикоснуться. Схватить ее.
Может, даже причинить ей боль?
Я не уверена.
И не знаю, почему должна и дальше оставаться свидетельницей происходящего.
– Оставлю вас, чтобы вы могли поговорить наедине. – Я иду к двери, но Мэгги уже не обращает на меня внимания.
Фиг тоже не смотрит, когда я выхожу из кабинета. Они слишком поглощены друг другом.
Как любовники.
 
Глава 6
 
Рен
Я возвращаюсь в свою комнату, радуясь возможности взять передышку. Однако не успеваю насладиться тишиной, потому что меня пугает внезапный звонок телефона.
На экране высвечивается папин номер, и я с тревогой осознаю, что так и не перезвонила ему после того, как он отправил сообщение.
– Прости, пап. День пролетел незаметно, – объясняю я.
Он отвечает мягким, приятным смешком, который вызывает у меня улыбку, несмотря на волнение, до сих пор не отпустившее меня после конфликта, что произошел между Фигом и Мэгги. И, видимо, мной. Я еще никогда в жизни не оказывалась в подобных ситуациях, и это выбило меня из колеи.
– Мне звонил заведующий кафедрой истории искусств Колумбийского университета.
Сердце подскакивает в груди и тут же ухает вниз.
– Ой.
– Хочешь знать, что он сказал?
Я уже знаю. Ему до смерти хочется, чтобы меня зачислили, потому что папа попросил об одолжении.
– Что именно? – Я стараюсь говорить легким, непринужденным тоном, что и ожидает услышать отец. Свою милую счастливую дочь, которая сделает все ради папочки. Это чувство взаимно.
Когда отцу это удобно.
– Они хотят, чтобы ты училась у них, дорогая. Ты принята, – с гордостью сообщает папа.
– Ох. Как здорово, – отвечаю я еле слышно. Усаживаюсь в кресло возле письменного стола и смотрю в окно с видом на кампус. Несколько учеников разгуливают по территории, хотя я не могу разобрать, кто есть кто. Все они выглядят одинаково, потому что еще не переодели школьную форму.
– Какой-то у тебя недовольный голос, Тыковка. – Я слышу разочарование в его голосе. – Я думал, сильнее всего ты хотела поступить в Колумбийский.
Я никогда этого не говорила. Просто всегда соглашалась с отцом, когда он без конца разглагольствовал о том, какой это прекрасный колледж и какая у них основательная образовательная программа по искусству. Я не хочу становиться художником, скорее просто изучать искусство. Мне бы очень хотелось однажды устроиться на работу в художественную галерею или в музей. Может, даже обзавестись собственной галереей, в которой я смогла бы открывать подающих надежды художников и поддерживать их.
Это моя мечта, и родители об этом знают. А еще поощряют ее, хотя сомневаюсь, что они верят, будто я смогу чего-то добиться самостоятельно. Уверена, они просто мне потакают. Папа делает это не ради меня, а ради себя.
Колумбийский университет расположен слишком близко. Оставшись в Нью-Йорке, я окажусь в ловушке, потому что тут живет моя семья, тут я выросла.
Я же хочу другого. Где-нибудь подальше.
Будь папина воля, это никогда не случится.
– Я в восторге. Правда. – Я придаю голосу радостное волнение в надежде, что он заметит. – Большое спасибо, что поговорил с ним. Не терпится узнать, куда еще меня примут.
– Разве другие колледжи имеют значение? Я думал, Колумбийский – вот главная цель.
Я не стану перечислять все колледжи, в которые на самом деле хочу поступить и куда подала документы. Отец сразу туда позвонит и договорится о зачислении или же прямо запретит мне поступать в некоторые из них. Я не могу рисковать.
– Разумно иметь несколько вариантов выбора, пап.
– Ты права. Всегда хорошо иметь варианты. Запасной план. – Так и представляю, как он согласно кивает.
– Можно мне поговорить с мамой?
  
– О, я не с ней. Я сейчас в Бостоне по делам. Домой поеду в пятницу. Позвони ей. Она, наверное, по тебе скучает.
– Мы только что вместе провели выходные. – Я вернулась в кампус вчера вечером после того, как провела День благодарения с родителями.
– Мы всегда по тебе скучаем, милая. Особенно мама. Ты же знаешь, как ей не хватает внимания.