Миллион поцелуев в твоей жизни

Нет. Нет, нет, нет. Этого я хочу меньше всего.
– Сейчас сказал, – подмечаю я дрожащим голосом.
Крю отвечает суровым взглядом.
– Не всерьез. Поверь мне, ты последняя девчонка, которую я хочу трахнуть.
А теперь я оскорблена, что ужасно глупо.
– И хорошо, потому что тебе это никогда не удастся.
– Я знаю. Мы все это знаем. – Крю откидывается на спинку кресла, и его напряжение слегка ослабевает. Не знаю почему. – Нельзя вот так запросто говорить такую хрень. Учителя серьезно относятся к подобным обвинениями, и неважно, как тонко они завуалированы. Им положено реагировать на все жалобы.
  
Я даже не думала о последствиях своих слов, когда излагала Сков свою позицию. Просто искала способ отказаться от совместного проекта.
– Прости. Я не хотела втягивать тебя в неприятности.
– Господи, ты и правда всегда сама доброта? – Кажется, он удивлен моими поспешными извинениями, которые сам только что испортил своей грубостью. Тоже мне новость. – Ты не втянула меня в неприятности. Просто мне пришлось разбираться со Сков и ее бесконечными вопросами. Просто… думай, что говоришь. Нам придется работать вместе. Смирись.
– И ты пришел, чтобы сказать мне это?
Крю кивает.
– Мог просто отправить письмо. – У нас есть доступ к адресам электронной почты учеников и персонала школы.
– Я собирался сказать все лично, чтобы ты видела, как сильно я взбешен. – Он сверлит меня сердитым взглядом, хотя уже не так напряженно, как в начале разговора. – Твои действия влекут последствия, Пташка. Нужно быть осторожнее.
Я держу в руке леденец за палочку и усердно сосу конфету, подумывая о том, чтобы ее разгрызть, когда Крю вдруг говорит:
– И еще кое-что.
– Что? – Я вынимаю леденец изо рта.
– Тебе не стоит есть это при мне. – Он кивком указывает на конфету в моей руке.
– Почему? – Я хмурюсь.
– Потому что, глядя, как ты играешь с этой штукой во рту, я могу думать только о том, как ты мне отсасываешь, – непринужденно заявляет он, будто вовсе ничего такого не говорил.
С этими словами, не дав мне опомниться, Крю встает с кресла и уходит, а я остаюсь сидеть, обдумывая все, что могла бы ему ответить.
Крю неоправданно груб со мной.
Говорит всякие пошлости, чтобы вызвать реакцию.
Называет меня глупым прозвищем, которое мне не очень-то нравится.
Но он не дал мне возможности ответить.
Как всегда. Я начинаю понимать, что именно так все со мной и обращаются. Словно отпускают замечания в мой адрес, а не говорят со мной. Я никогда не участвую в разговоре. Должна просто сидеть и все выслушивать, как маленькая послушная девочка.
Это раздражает.
И, что еще хуже…
Ранит.
 
Глава 7
 
Крю
Я спокойно иду по коридорам школы в столовую, потому что сейчас обеденный перерыв, и никого не трогаю, как вдруг меня окликают по имени.
Оглянувшись через плечо, вижу, как чертов Фигероа направляется в мою сторону с решительным выражением лица.
Замечательно.
С тех пор как мы вернулись с каникул по случаю Дня благодарения, постоянно что-то случается, а сегодня только вторник. Меня это ужасно раздражает. Большинство событий к тому же связаны с Рен, а это любопытно.
Рен Бомон не просто красивое личико, о чем я всегда знал в глубине души. Она умна, ко всем добра – ну, может, за исключением меня, но я сам напросился, – а еще влиятельна. Все эти качества вызывают у меня уважение, хотя по какой-то причине слово «уважение» никогда не приходило мне на ум при мысли о Рен.
Я хочу ее. Но разве при этом уважение когда-то стояло на первом месте? Разумеется, я не унижаю девушек забавы ради, но они просто… существуют. С ними можно поболтать, поцеловать их или трахнуть.
Вот и все.
Меня потрясло, когда Рен извинилась за все, что наговорила обо мне Сков. Я, как и она, немного преувеличил, сделав вид, будто учительница устроила мне допрос с пристрастием… что, в общем-то, и произошло, правда, все было не так плохо, как я это преподнес. Я старался, чтобы Рен скверно себя почувствовала, и у меня получилось, хотя, наверное, не стоило и удивляться.
Девчонка слишком добра, и ею легко манипулировать. Милая настолько, что зубы сводит.
Просто до нелепости.
Рен наверняка знает, что я говорю всю эту ерунду, чтобы вывести ее из себя, а сделать это невероятно легко. Задеть ее за живое не составляет труда. А лишать равновесия даже как-то забавно.
Такое вот безобидное развлечение.
– Уделишь мне пару минут? – спрашивает Фигероа дружелюбным тоном, хотя я улавливаю в его словах мрачные нотки. Он явно недоволен.
Видимо, мной.
Ну и что, мать его, я натворил на этот раз? О, догадываюсь: появился на свет и сразу стал баловнем судьбы. Фигероа терпеть не может богатых детишек, а это ужасно смешно, притом что он работает в одной из самых элитный частных школ страны.
Но он любит травмированных богатеньких девочек, у которых проблемы с отцом. Поглощает их выброшенными нами метафорическими серебряными ложками, а потом выплевывает, когда покончит с ними. Переходит к следующей – и так дальше по списку. Как чертова акула в океане, машина для убийства и поглощения.
Правда, Фигероа больше похож на машину для растления малолетних, орудующую в коридорах школы «Ланкастер». Больной ублюдок.
– Что такое? – Я вздергиваю подбородок без особого энтузиазма.
– Давай выберем более уединенное место. Это займет всего минуту.
Я иду за ним на улицу, пока мы не останавливаемся у главного входа в школу. С началом обеденного перерыва народа здесь осталось не так уж много, так что, по всей видимости, более тихого места ему не найти.
– Что вы хотели обсудить? – спрашиваю я, когда учитель не собирается ничего говорить. Слишком увлечен тем, что озирается вокруг, словно боится, что кто-нибудь выпрыгнет из кустов.
– Рен Бомон, – отвечает он, повернувшись ко мне лицом. – Оставь ее в покое. – Его тон звучит угрожающе, взгляд напряжен.
Это что еще за чертовщина? Он это серьезно?
– Вы о чем вообще?
– Перестань доставать ее на уроках. Ей это не нравится. И она совсем не рада тому, что вынуждена заниматься с тобой проектом по психологии, – объясняет Фигероа. – Нисколько.
– Это она вам сказала? – Я ошеломлен. Рен в самом деле пошла к этому мужику, доверилась ему и рассказала, как ей тошно со мной в паре?
Да это какая-то чушь.
– Да, сказала. Вчера. Она плакала, расстраивалась, что не может сменить напарника по проекту. – Фигероа плотно сжимает губы. – Я как мог старался ее утешить, но она не переставала плакать.
– Не сомневаюсь, что вы пытались ее утешить, – произношу я. Вот же…
Всем известно, что последние несколько месяцев он тайком трахал Мэгги. Франклин бросил ее, когда об этом узнал. Ходят слухи, что она залетела от Фига, но я не знаю, так ли это.
Меня бесит, что все девчонки зовут его Фиг. Просто выводит из себя. Он не заслуживает их внимания или симпатии. Он конченый мерзавец.
– Скажи Сков, что хочешь другого партнера, – велит Фигероа.
– Нет.
– Она послушает. Тебя все слушают. – Последние слова сказаны с неподдельным презрением.
Ему претит, что я Ланкастер и он ни черта не может мне сделать, потому что из этого ничего не выйдет. Я неприкасаемый – по большей части. Проклятье, да я самый влиятельный человек в кампусе, и практически всем сотрудникам школы и администрации плевать, что я делаю. Они привыкли, что с Ланкастеров принято сдувать пылинки.
По какой-то причине этому учителю есть до меня дело, даже слишком. И вовсе не в хорошем смысле слова.
– А может, я правда хочу работать с Рен. – Я делаю шаг ближе, понизив голос. – Может, хочу с ней сблизиться. Узнать все ее тайны. Что ей нравится. От чего она не восторге. Может, после проведенного вместе времени Рен ослабит бдительность и поймет, что я не такой уж плохой парень.
  
Фигероа фыркает.