По следам исчезнувших. Дилогия (СИ)

– У нас все еще есть сейф со смартфонами. Можем попытаться его вскрыть. Григорий начал эту работу… Сейф до сих пор не заблокировался, насколько я понимаю?
Григорий на это кивнул, а потом уточнил:
– Не заблокировался.
– Значит, можно продолжить. Вдруг повезет.
– Да там тысячи комбинаций! – возразил Павел.
– Десять тысяч, если быть точным, – хмыкнул Григорий. – От четырех нолей до четырех девяток. А все значимые даты, которые Марк мог использовать, я перебрал. Значит, там или дата, которую мы не знаем, или случайные цифры, известные одному только Марку.
  
– Но шанс же есть. До полуночи почти три часа…
– А в каком формате ты пробовал даты? – вдруг спросила Вероника. – Сначала день, потом месяц?
– Ну да, – Григорий растерянно нахмурился. – А как еще?
– В некоторых странах число пишут наоборот, – пояснила Вероника. – Марк работал с иностранцами и одно время жутко бесился, когда из‑за этого не понимал, какое число они имеют в виду. И он тогда сказал, что это отличный способ безопасно использовать дату рождения на пин‑код: просто переставить день и месяц местами! Никому в стране в голову не придет попробовать их в таком порядке.
– Вот видишь, – обрадовался Морозов. – Отличный повод проверить все эти даты еще раз. Поэтому сейчас вы все пойдете в комнату с сейфом и снова переберете значимые даты.
– А ты? – насторожилась Дарья.
– А я проверю цокольный этаж.
– Давай я пойду с тобой, – тут же предложил Павел, однако Морозов в ответ только покачал головой. – Но почему?
– Потому что я могу быть убийцей, – усмехнулся Григорий. – Вдруг ты пойдешь с ним, а я решу все‑таки напасть на кого‑то из девчонок?
– И потому что убийца за время нашего разговора мог выйти из цоколя и спрятаться в другом месте, – добавил Морозов. – Лучше вам держаться вместе, тогда ему сложнее будет на вас напасть.
– Лично я не против плана, – заявил Григорий. – Но при одном условии.
– Каком? – нахмурилась Олеся.
– Мы возьмем с собой кастрюлю с оливье, – мрачно пояснил он. – Я жрать хочу, как не знаю кто!
  
Глава 17 
 
Когда все поднялись на второй этаж, Морозов заглянул сначала в гардеробную, а потом вспомнил про кладовую. Он очень надеялся, что где‑нибудь там все‑таки окажется фонарик, хотя мобильные телефоны сделали этот предмет почти ненужным. Однако ему повезло: в кладовой на одной из полок, где лежали спички и свечи, нашелся и он, даже рабочий, с батарейками. По всей видимости, здесь часто сталкивались с проблемой перебоев в электроснабжении.
Морозов понимал, что на цокольном этаже, как и везде, должно быть освещение, но допускал и то, что где‑то может обнаружиться темный закуток. К тому же, если убийца все же прячется внизу, он мог вывернуть или разбить лампочки. А то и просто выключить свет, когда Морозов отойдет от выключателя. В любом случае подготовиться к подобной ситуации было не лишним.
К сожалению, подготовиться ко всему было просто невозможно. Как минимум у Морозова действительно не было оружия. Оставалось надеяться, что убийца тоже безоружен, раз использует для убийств подручные средства. И все же спускаться в полуподвальное помещение было довольно нервно.
Однако поход на цокольный этаж во многом разочаровал. Там не оказалось ни темных закутков, ни сложных планировок, превращающих пространство в лабиринт. Не было там и мест, где можно спрятаться. Лишь техпомещение, где стояло оборудование, обеспечивающее работу коммуникаций, еще одно помещение, забитое разнообразным хламом, полезным и не очень, которое, по всей видимости, использовалось как большая кладовка, и огромная комната, где стояло несколько порядком запылившихся тренажеров и валялся разнообразный спортивный инвентарь. Всем этим явно давно не пользовались, скорее всего, оно тоже осталось от предыдущих хозяев.
Морозов поймал себя на мысли, что порой люди очень безответственно подходят к выбору места, где строят дом мечты, и в итоге им приходится его продать. А ведь находись все это великолепие в более цивильном месте и подальше от сибиреязвенного скотомогильника, даже он позавидовал бы его хозяину.
Убедившись, что внизу никого нет, Морозов вернулся на первый этаж с намерением обойти весь дом заново, снизу доверху, чтобы убедиться в отсутствии посторонних. Однако плану этому не суждено было сложиться. Еще осматривая первый этаж, он услышал тихий звон, донесшийся из кухни, и торопливо направился туда.
Люстры и лампы здесь не горели, кухню освещал только свет из гостиной и огоньки гирлянд, висевших на окне, но оказавшейся там Веронике этого, по всей видимости, казалось достаточно. Она довольно спокойно убирала в посудомойку грязные тарелки: не один Григорий выразил желание перекусить новогодним салатом. Что было вполне понятно и даже логично, ведь в подобной ситуации просто необходимо поддерживать силы.
Несколько настораживало то, что Вероника одна, тогда как он ясно просил всех держаться вместе. Это требовалось не только для безопасности каждого в отдельности, но и для уверенности в том, что убийца, если он среди гостей дома, не сможет ничего предпринять, пока каким‑нибудь образом не отделится от остальных. То, что Вероника пошла сюда одна, говорило не в ее пользу. Ей как будто некого было бояться. Или требовалось время наедине с собой.
– С вашей стороны очень неразумно находиться здесь одной, – озвучил Морозов свои мысли, заодно привлекая к себе ее внимание.
Она едва заметно вздрогнула, но скорее от неожиданности, и весьма невозмутимо посмотрела на него, даже слабо улыбнулась.
– Думаете? Мне вот кажется, что здесь гораздо безопаснее, чем наверху, – заявила Вероника, убирая последнюю пару тарелок и закрывая дверцу посудомойки. – В доме ведь никого нет, правда? Ни Валеры, ни маньяка, ни чьего‑то сообщника. Последний, возможно, все же есть где‑то за его пределами, но убийца Жени определенно внутри. И он в той комнате наверху со всеми остальными.
– Или так, или убийца все‑таки успел переместиться из цоколя в другое укрытие, – согласился Морозов, давая понять, что внизу никого не нашел.
Она покачала головой и прислонилась к кухонному шкафчику, явно не торопясь уходить.
– Когда мы поднялись на второй этаж, ребята осмотрели все комнаты, включая санузел, и даже заглянули в мансарду. Там никого… А значит, в доме никого, кроме нас, нет.
Морозов вздохнул и неторопливо приблизился к ней, понимая, что теперь осмотр можно не проводить.
– И все же не стоит бродить здесь в одиночестве, – заметил он. – Убийца мог пойти за вами под благовидным предлогом и незаметно напасть.
– Наверное, мой организм как‑то неправильно реагирует на сложившуюся ситуацию, но я почему‑то совсем не боюсь… – задумчиво протянула Вероника, глядя куда‑то в пустоту сквозь полутьму.
– Вы ведь что‑то приняли, да? Что‑то успокоительное?
Она перевела на него затуманенный взгляд, словно смысл вопроса не сразу дошел до нее. Потом наконец кивнула, еще раз едва заметно улыбнувшись.
– Всего лишь таблетку валиума.
– Всего лишь? – удивленно переспросил он. – Это же весьма сильное средство.
– Я не злоупотребляю им! – эмоционально заверила Вероника, но все ее эмоции тут же выдохлись. – Но в моем случае более безобидные средства уже не помогают… Впрочем, наверное, он мне больше не понадобится. Знаете, Олег, вы абсолютно правы, когда подозреваете меня в убийстве Марка.
Морозов недоверчиво прищурился, глядя на нее.
– Хотите сознаться?
Она покачала головой.
  
– Всего лишь хочу сказать, что у меня были основания убить его. Мне, наверное, давно стоило сделать это… Только вот решительности на это никогда не хватило бы. И, конечно, я никогда не стала бы убивать Женю… Мне жизни не хватило бы убить всех любовниц Марка.
Вероника снова посмотрела на него. В больших серых глазах, которые с первой секунды завладели его мыслями, сейчас было столько грусти, что Морозов почувствовал почти непреодолимое желание шагнуть к ней еще ближе, притянуть к себе и крепко обнять. Однако он сдержался. В сложившихся обстоятельствах это выглядело бы странно.