По следам исчезнувших. Дилогия (СИ)

– Полагаю, все уже в курсе произошедшего, – объявил Морозов, обведя всех внимательным взглядом. – Марк убит. Мы не можем позвонить в полицию, так как Марк запер наши смартфоны в сейфе. Сами мы заперты в этом доме: дорога завалена снегом, поэтому мы не можем уехать отсюда, пока ее не почистят.
– Можем уйти пешком, – предложил Павел. – Дойти хотя бы до соседнего дома, чтобы позвонить оттуда. В том, где светится окно, кто‑то ведь должен быть.
  
– Я не считаю правильным покидать дом в темноте и в мороз, – отверг это предложение Морозов. – Это опасно по многим причинам.
– По каким? – не поняла Женя. – Что тут идти‑то? Не минус пятьдесят ведь…
– Мы не знаем, кто и по какой причине убил Марка. Мы не знаем, где этот человек, – объяснил Морозов. – А также мы не знаем, есть ли у него сообщник. Пока мы не разберемся в происходящем, безопаснее оставаться в доме. Лучшее, что мы сейчас можем сделать, – это сохранять спокойствие. Поэтому прошу всех разойтись по своим комнатам и оставаться там до тех пор, пока я не приду и не переговорю с вами. Я начну с Вероники, потом побеседую с остальными и еще раз осмотрю место преступления…
– Я что‑то вот сейчас не понял, – встрял Григорий. – А чего ты раскомандовался‑то? Ты кто, блин, такой?
Морозов предвидел это недоумение, потому и зашел в свою комнату, прежде чем спуститься сюда. Григорий еще не закончил задавать вопрос, а он уже достал из заднего кармана джинсов удостоверение и раскрыл его, демонстрируя присутствующим.
– Подполковник Олег Морозов, Следственный комитет, – объявил он. – До прибытия полиции и следственной группы расследование убийства буду вести я.
  
Глава 10 
 
После демонстрации удостоверения в комнате на какое‑то время застыла тишина. Олеся и Дарья, конечно, не удивились: обе знали, кто он. Зато Вероника и Женя смотрели на него широко раскрытыми глазами, в которых читалось: «Никогда бы не подумала». Павел растерянно повернулся к Григорию, как бы спрашивая: «Ты знал?» Тот в ответ только пожал плечами и мотнул головой.
Потом все по очереди потянулись на выход. Первой к двери шагнула Женя, прихватив с собой бокал. За ней вышел Григорий, а потом и Павел. Олеся вопросительно посмотрела на Веронику, и та едва заметно кивнула. Дарья вышла из комнаты последней, на ходу коснувшись руки Морозова и легонько сжав ее.
– Приходи быстрее, – едва слышно попросила она. – Мне страшно оставаться одной.
Он ободряюще улыбнулся ей, но ничего обещать не стал. Дождался, когда стихнут звуки шагов, и подошел ближе к дивану, оценивающе глядя на Веронику. Она спокойно и открыто посмотрела на него снизу вверх.
– Задавайте свои вопросы, товарищ подполковник. Или сейчас все же правильнее называть вас господин подполковник?
– Можно просто Олег, – предложил он, снова улыбнувшись, на этот раз сочувственно. – Ничего, если я присяду?
Ему не хотелось нависать над ней и давить ростом. Вероника кивнула и чуть подвинулась, освобождая ему больше места. Он опустился на диван рядом с ней и мягко попросил:
– Расскажите, как все было. С того момента, как мы встали из‑за стола, и до того, как вы обнаружили тело мужа.
– Да, хорошо, – отозвалась она тихо и слегка нахмурилась, собираясь с мыслями. – Мы с Олесей взялись убирать со стола, складывать посуду в посудомойку. Пришлось вытаскивать оттуда предыдущую, оставшуюся после приготовлений для новогоднего ужина…
Вероника осеклась и кашлянула, вероятно, поймав себя на той же мысли, что и он: теперь все это не пригодится, отмечать после случившегося с Марком они точно не станут.
– Там еще что‑то оставалось в мойке, – продолжила Вероника, – поэтому места снова не хватило.
– Там был нож? Большой нож, которым я резал корейку? В посудомойке или в мойке?
Она нахмурилась сильнее, напрягая память, но в итоге только развела руками.
– Я не обратила внимания. Какие‑то ножи были, я помыла их руками, потому что их не рекомендуется мыть в посудомойке. Но я не запомнила, что это были за ножи.
– Ладно, давайте дальше. Вы убрали со стола, составили посуду в посудомойку. Что потом?
– Олеся пошла к себе, а я к себе.
– Кого‑то встретили по пути?
– Вас с Дарьей… Вы сидели в гостиной у камина. Больше никого. Марка в комнате не было, он пришел через какое‑то время…
– Через какое?
– Полчаса… Или сорок минут. Точно не помню. Не сразу. Я снова попросила его вернуть мне смартфон, сказала, что хочу позвонить родителям и поздравить их. Но он только рассмеялся и сказал, что я смогу сделать это позже. Потом начал собираться в баню. Когда он ушел, я осталась в комнате, смотрела телевизор…
– У вас есть телевизор? – уточнил Морозов.
Она кивнула.
– Как и в хозяйской спальне. Наша комната ее зеркальное отражение. Там, по‑моему, все так же.
– И сейф есть?
Вероника задумалась и покачала головой.
– Сейф не видела.
– Хорошо… Как долго вы смотрели телевизор?
– М‑м‑м… До без четверти или без десяти семь. Точно не знаю. Начался анонс вечерних семичасовых новостей, его обычно примерно в такое время пускают. Я поняла, что прошло уже много времени и ребята должны вернуться из бани, а Марк ведь обещал тогда отдать смартфоны…
– Вам так хотелось позвонить родителям? – уточнил Морозов.
По ее губам скользнула виноватая улыбка.
– Нет, хотела убедиться, что Викуля не писала мне, узнать, как у нее дела…
Морозов понимающе кивнул. Так он и думал.
– Я вышла из комнаты и встретила Гришу. Он как раз поднялся по лестнице. Я спросила у него, где Марк. Он сказал, что тот остался в бане, скорее всего, уснул. И я пошла за мужем…
– Почему вы не оделись? – поинтересовался Морозов. – Холодно ведь.
На ней не было верхней одежды, а судя по состоянию, в котором она находилась, когда он спустился на первый этаж, раздеться Вероника не могла. А даже если бы кто‑то и стянул с нее шубу, та лежала бы где‑то поблизости, но ее не было в комнате. Значит, Вероника пошла в баню прямо так: в джинсах и кашемировом пуловере.
Она посмотрела на себя и пожала плечами.
– Моя обувь осталась на террасе, а тут ведь совсем близко. Я решила, что так добегу туда‑обратно, вот и не стала заходить в гардеробную.
– Что вы увидели, когда вошли?
Ее взгляд затуманился, словно она глубоко погрузилась в воспоминания и уже не видела перед собой гостиную, а только комнату отдыха в бане.
– Марка. Нож. Кровь.
– Вы подходили к телу?
– Конечно, – она развернула ладони, демонстрируя на них остатки подсохшей крови, которую не удалось стереть салфеткой. – Я хотела помочь… Думала, может, он жив, только ранен…
– Как долго вы находились в бане?
В ее глазах снова блеснули слезы, подбородок и губы дрогнули, как у человека, готового расплакаться. Вероника пожала плечами и едва слышно шепнула:
– Не знаю. Время словно остановилось… Я не знаю даже, который сейчас час…
– Ясно. Тогда последний вопрос: вы знаете, какой код Марк мог поставить на сейф? Может, у него было какое‑то любимое сочетание? Или вы знаете его пин‑код от смартфона, банковского приложения, карты?
Она вновь растерянно пожала плечами.
– На смартфоне Марк использует отпечаток пальца. А его банковские пин‑коды мне неизвестны. Он держит меня на расстоянии от финансов… В смысле, держал…
– Хорошо, спасибо, что уделили мне время. Теперь можете идти к себе.
– А можно мне остаться здесь?
Морозов понимал ее нежелание идти в спальню, где находились вещи Марка, где они вместе ночевали, но ему пришлось настоять:
  
– Лучше вам пойти в свою комнату.
Вероника обреченно кивнула, встала и слегка пошатнулась, как будто ноги плохо ее держали. Морозов вскочил, подставил руку, давая ей точку опоры, и придержал за плечи.
– Вас проводить?
– Я справлюсь, – заверила она, улыбнувшись дрожащими губами. – Спасибо.