По следам исчезнувших. Дилогия (СИ)
— Откуда вы знаете? — нахмурилась Маша. — У нас таких данных нет.
— Не думаю, что она указывала это в резюме, — усмехнулся Каменев. — А мы проверяли каждого пропавшего, искали ответы в их прошлом. У всех что-то нашлось. У нее вот эта история, например. А режиссер Лопатин, к слову, серьезно запутался в финансах, был должен внушительную сумму. Занимал и перезанимал, чтобы отдать занятое раньше, в результате чего был близок к личному банкротству. А у Киры Мельник муж в свое время без вести пропал, как теперь она сама.
— Надо же, я даже не знала, что она была замужем, — удивилась Маша.
— Это был ранний брак, еще в студенческие годы. Мельник — это фамилия ее мужа. Она не стала ее менять и замуж больше не выходила. Может, так и ждала, что он вернется? А ваш Беркут, кстати, родился с фамилией Тупикин.
— Вот это я знала. Беркут — псевдоним. Обычное дело. Николай не особо скрывал это, честно признавался, что для амплуа крутого парня и героя-любовника Беркут больше подходит, чем Тупикин. И он сменил фамилию вполне официально, насколько я знаю.
— Да, поэтому это едва ли можно считать таким уж темным секретом. Им можно считать несколько случаев применения насилия, которые были в его прошлом. В основном дальше причинения вреда средней тяжести не заходило, но однажды лишь вот столечко, — Каменев почти свел большой и указательный пальцы, — отделяло его от уголовного дела. Помогло сочетание везения и больших денег, которые ему пришлось заплатить потерпевшему. А, возможно, и не только ему.
— Да, он всегда был мощным парнем, — задумчиво кивнула Маша, воскрешая в памяти образ актера. — Много дрался в кадре, поэтому, наверное, порой путал жизнь и кино.
— Возможно. У Максима Рудина тоже есть пятна на биографии: условный срок, который, на его счастье, так и не стал реальным, судимость была погашена. В общем, если покопаться, у каждого можно найти в прошлом что-то странное, подозрительное или просто неприглядное. Но…
— Ничто из этого не тянет на причину массовой расправы, — закончила за него Маша.
— Разве что версия с конфликтом между Беркутом и вашим мужем из-за Смолиной. Беркут мог в приступе гнева зашибить обоих, убить Мельник, ставшую случайной свидетельницей… Но я как-то слабо верю, что потом он мог пойти по лагерю, методично убивая всех остальных. Да и на вопрос, куда делись тела, это не дает ответа.
Кофеварка громко захрипела, возвещая о готовности напитка и заодно прерывая их разговор. Маша вспомнила про чай, который собиралась сделать для себя, и налила кофе Каменеву, а он пока вошел в почту и скачал присланный ему архив.
— Ну что там? — поинтересовалась Маша, ставя чашку рядом с Каменевым и с любопытством заглядывая в экран. Ей очень хотелось надеяться, что полицейский не выгонит ее сейчас, сославшись на тайну следствия.
Не выгнал. Он открыл сначала один файл, бегло пробежал его глазами, свернул и кликнул на другой.
— Да, секта была, похищение девочки тоже. Только все это случилось в девяносто шестом, в августе…
— Хоть не в октябре, — не удержалась Маша.
Каменев тихо хмыкнул и продолжил:
— Между исчезновением девочки и штурмом лагеря на самом деле прошла неделя. Сначала ее искали по округе, а потом уже кто-то связал случившееся с приездом сектантов. Но в целом история соответствует тому, что рассказал Климов. Милиция сначала не хотела связываться с сектой, но потом действительно окружила лагерь. Они просили через мегафон вернуть ребенка или хотя бы открыть ворота для обыска, но из лагеря никто не ответил. Ночь простояли так, а утром решились на штурм…
Он вновь свернул файл и перешел в папку с фотографиями. Когда первое фото открылось во весь экран, Маша так сильно вздрогнула, что едва не пролила чай. Несмотря на то, что изображение было не совсем четким, как бывает, когда кто-то сканирует довольно старое фото, оно все равно оказалось достаточно информативным и весьма жутким. Несколько человек — Маша не смогла сразу сосчитать, но их было точно больше десяти, — лежали по кругу. Мертвые. Казалось, что сначала они сели в кружок, а потом умерли и, соответственно, оказались на полу.
— Какой ужас, — пробормотала она. — Похоже на тех кукол…
— В каком-то смысле, — согласился Каменев напряженно. — Меня смущает другое.
— Что именно?
— Если только меня не обманывают глаза, этим трупам не несколько часов, а пара дней.
— Не поняла…
— Если я прав, то эти люди умерли до того, как милиция приехала в лагерь. То есть…
— Они убили себя не потому, что испугались последствий, — поняла Маша. — Они сделали это по каким-то своим причинам.
Каменев пролистал еще несколько изображений, среди них было и фото куклы пропавшей девочки, а также несколько снимков следов крови в разных местах. Это заставило его нахмуриться еще сильнее и поскорее перейти к следующему документу, подписанному как «Отчеты о вскрытиях».
Испугавшись, что там будут еще более страшные фотографии, Маша отвернулась и отошла от стола. Ей хватало и своих кошмаров, не хотелось обзаводиться новыми. Поэтому, пока Каменев изучал пугающий документ, она предпочла подойти к окну и выглянуть на улицу.
Ее коллег отсюда не было видно, они снимали в какой-то другой части лагеря, и это почему-то вдруг вызвало чувство смутной тревоги. Захотелось поскорее вернуться к ним и убедиться, что всё в порядке, все на месте и больше ни с кем ничего не случилось.
— Все гораздо хуже, чем я думал, — наконец подал голос Каменев. И прозвучал тот очень мрачно и пугающе.
Маша обернулась. Вопрос так и застрял у нее в горле, но наверняка прекрасно читался в глазах. Оторвав взгляд от экрана, Каменев поднял его на Машу и пояснил:
— Теперь понятно, что местные власти так стремились скрыть. Сектанты не покончили с собой. Их всех убили.
Глава 15
Казалось, киношники решили работать даже без перерыва на обед, чтобы поскорее снять побольше и убраться из лагеря подальше, но погода распорядилась иначе. Снова заморосил дождь, часть аппаратуры занесли в здание, часть накрыли пленкой, а группа собралась на кухне, чтобы использовать вынужденную паузу с максимальной пользой.
Каменев и не надеялся, что получится избежать вопросов: все видели, как Лапина сначала передала ему смартфон, а потом отправилась вместе с ним в административное здание, откуда так и не вернулась. Конечно, всем было интересно узнать, что удалось выяснить, и он решил ничего не скрывать. Рассказал все, что сумел выудить из присланных документов. Его рассказ произвел на киношников весьма гнетущее впечатление.
— Я не понимаю, почему все это решили скрыть? — нахмурилась Элиза. Она без особого энтузиазма ковыряла ложкой порцию супа, которая, кажется, успела порядком остыть. — Выгораживали убийцу?
— Может, и так, — кивнул Каменев. — А может, просто не хотели паники, возни журналистов и расследования сверху. Это ведь очень разные происшествия: групповое самоубийство и массовая расправа. Еще пропавшая девочка… Эта община больше года арендовала лагерь под свои нужды, насколько официально и чисто там все было оформлено — большой вопрос, так что по этой причине тоже могли не хотеть шумихи. Не исключено, что были какие-то другие жалобы на сектантов от местного населения, которые могли всплыть в процессе расследования. Всякое возможно.
— Но кто же их всех убил? — задался вопросом Никита, и голос его прозвучал почти возбужденно. На его аппетит страшная история не повлияла: он с удовольствием наворачивал макароны с гуляшом. — Местные мстители? Родственники девочки или просто неравнодушные граждане? Я имею в виду, там же явно действовала какая-то группа, да? Не один же человек все это устроил?
— Сложно сказать, — пожал плечами Каменев. — Поскольку нормального расследования не проводилось, не были собраны следы возможного убийцы или убийц. Поэтому один он был или действовала группа, нам теперь не выяснить.
— А причины смертей какие? — поинтересовался Илья.