Господин Тарановский (СИ)

— Вольно, полковник. Садитесь, — сказал я, указывая на кресло. — Расскажите без формальностей, как дошли.
Он сел, но держался прямо, будто каждую минуту ожидал подвоха.
— Поход прошел спокойно, ваше высокоблагородие, без серьезных происшествий. Шли стараясь не привлекать излишнего внимания. Есть несколько обмороженных среди нижних чинов. Один болен горячкой, но доктор говорит, что выкарабкается. Лошади измотаны, но потери в конском составе компенсированы в пути. Груз, — он сделал едва заметную паузу, — доставлен в полной целости и сохранности, под постоянной охраной.
  
— Хорошо, — кивнул я. — Людям — полный отдых. Три дня, пусть отоспятся. Нам они понадобятся свежими, впереди тоже не простой переход.
— Слушаюсь, — коротко ответил он.
Затем я подошел к своему саквояжу, достал оттуда и разложил на столе большие, подробные карты Монголии и Маньчжурии. Лицо Гурко мгновенно стало жестким и сосредоточенным. Отдых кончился, началась работа.
— А теперь, полковник, к делу, — сказал я, беря в руки карандаш. — Завтра на совете мы обсудим это с остальными, но основной костяк плана вы, как мой заместитель, должны знать уже сейчас. Наша цель — здесь.
Карандаш опустился на точку, обозначавшую Силинцзы.
Гурко склонился над картой, внимательно изучая ее.
— Это укрепленное поселение в горной местности, которое уже принадлежит мне.
— Удобно и до границ России недалеко — процедил он сквозь зубы, будто перепроверяя мое решение. — Цель ясна, ваше высокоблагородие. Каков дальнейший стратегический замысел?
Ну что же, этого следовало ожидать — ему, как профессионалу, нужно было понимать всю глубину операции. И я был готов дать ему это понимание.
— Наш замысел, полковник, куда масштабнее, чем просто карательная экспедиция. Он состоит из трех этапов. Этап первый, тактический: мы берем под контроль Северную Маньчжурию. Укрепляемся в Силинцзы, создаем там нашу главную базу, занимаем всю Северную Маньчжурию, подчиняем или уничтожаем местных князьков и пресекаем любое английское влияние в регионе.
Я выдержал паузу, потом мой карандаш прочертил длинную, дерзкую линию на юг, вглубь Китая.
— Этап второй, стратегический. Укрепившись на севере, мы начнем движение на юг. На соединение с повстанческими армиями факельщиков, которые сейчас действуют в провинции Шаньдун. Их сотни тысяч, но им не хватает организации, дисциплины и современного оружия. Мы дадим им все это. Наш отряд станет их становым хребтом.
Гурко не сводил глаз с карты. Я видел, как его мозг, привыкший мыслить дивизиями и корпусами, обрабатывает информацию, оценивает риски, расстояния, логистику.
— Поход на Пекин, — наконец, произнес он. Это был не вопрос, а вывод.
— Именно, — подтвердил я. — Этап третий, политический. Соединившись с факельщиками и остатками тайпинов, мы наносим удар по столице. Династия Цин, ослабленная восстаниями и Опиумными войнами, будет свергнута. Их самые боеспособные силы находятся сейчас далеко на западе, в Джургарии, подавляя восстание дунган. Китайцы, ненавидящие маньчжуров как своих вековых поработителей, с радостью отдадут трон своему соотечественнику — вождю факельщиков или любому другому. Нас же они будут встречать как освободителей, избавивших их от чужеродной династии.
Он поднял на меня взгляд. В его глазах не было удивления. Была напряженная работа мысли.
— А Маньчжурия? — тихо спросил он.
— А Маньчжурия, полковник, в этом случае окажется предоставлена сама себе. Новой китайской власти она не нужна — это земля их врагов. Священная родина маньчжурских императоров останется без защиты, без армии и без Пекина, который ее кормил. И тогда мы сможем взять ее, как переспелый плод.
Гурко слушал меня, и его лицо каменело. Когда я закончил, он выпрямился, и в его голосе прозвучало нескрываемое возмущение.
— Ваше высокоблагородие, позвольте! — он с трудом сдерживал себя. — Если я правильно вас понял, наш план заключается в том, чтобы помочь мятежникам свергнуть их законного правителя, императора! Мы, офицеры, присягавшие Государю, будем способствовать бунту и хаосу. Разве это может соответствовать интересам Российской Империи?
Я ожидал этого вопроса. Это был естественный протест честного солдата, привыкшего мыслить в категориях «законная власть — бунтовщики».
— Сядьте, полковник, — сказал я спокойно. — Давайте разберемся в терминах. Во-первых, что такое «законный правитель»? Маньчжурская династия — это такие же «законные» правители для Китая, как когда-то Золотая Орда была для Руси. Это чужаки, узурпаторы, захватившие процветающую страну двести лет назад, пролившие море крови и доведшие ее «до ручки». Сегодня этим так называемым «государством» помыкают все, кому не лень. В первую очередь — англичане. Цины давно утратили всякую легитимность. Их власть держится не на любви народа, а на насилии и слабости. Мы не будем свергать «законного монарха». Мы поможем огромной стране избавиться от иноземного ига.
Я подошел к книжному шкафу, стоявшему в углу номера, и постучал костяшками пальцев по корешку томика с биографиями великих завоевателей.
— Скажите, полковник, вы знаете, кто такой Эрнан Кортес?
Гурко, удивленный вопросом, коротко кивнул.
— Так вот, Кортес, со своим крошечным отрядом испанцев, был лишь искрой. Пожар устроили шестьдесят тысяч индейцев-повстанцев, которых он повел на штурм Теночтитлана, устав от кровавого ига ацтеков. Он не завоевал Мексику, полковник. Он возглавил мятеж, свергший «законного» Монтесуму.
Я выдержал паузу.
— А Франсиско Писарро, знаете?
Снова молчаливый кивок.
— Та же самая история. Его горстка конкистадоров была лишь острием копья. Древко же составляла огромная армия мятежных инков, ненавидевших своего императора. Писарро не завоевал Перу — он помог одной части инков вырезать другую, и на этом пепелище построил новую власть.
Я вернулся к столу и посмотрел ему прямо в глаза.
— А кем, позвольте спросить, был наш Ермак Тимофеевич? Разбойник, предводитель частной армии. И он сверг «законного» хана Кучума, который, к слову, и сам был узурпатором, захватившим власть в Сибирском ханстве силой. Который сначала присягал нашему царю на верность, а потом отказался от этой присяги, когда ему стало выгодно.
Я снова замолчал, давая ему осознать ряд этих имен.
— Все эти люди, полковник, не были благородными рыцарями. Они были прагматиками. Они видели слабость одной власти, ненависть к ней другой — и использовали это, чтобы вписать свои имена в историю, на благо своего Отечества. То, что происходит сейчас в Китае — это наш шанс. Наш исторический шанс вскочить в последний вагон этого уходящего поезда. Иначе на наше место придут англичане. Они никогда не упускают таких возможностей.
Я налил ему коньяку, затем себе.
— Ну ладно, хватит уже этого бонапартизма. Что мы все о нас да о нас? Давайте поговорим об интересах России. Главный наш интерес, полковник, — это полное и безоговорочное устранение английского влияния на наших границах. А теперь скажите мне, сколько «законных» династий и сколько «легитимных» навабов и махараджей англичане свергли, утопили в крови и стерли в порошок, чтобы подмять под себя Индию? Не перечесть. Они не останавливаются ни перед чем, если речь идет о выгоде Британской короны. Отчего мы должны действовать иначе и играть в благородство с шулерами, которые держат крапленые карты в каждом рукаве? Вы представляете, что случиться, если Китай станет такой же Индией, полностью подконтрольной англичанам? И все это — прямо у нас под боком?
Гурко молчал, сжимая в руке нетронутый стакан.
  
— И наконец, в-третьих, — я сделал глоток, — давайте представим, что будет после того, как мы реализуем свой замысел. Огромный, хаотичный Китай займется своими внутренними делами. Англичане будут посланы в известном направлении — китайцы не забудут им ни опиумной торговли, ни опиумных войн. Зато мы, русские, будем там желанные гости. Не удивлюсь, если вам, например, они дадут пост военного министра. А в Маньчжурии, на севере, на руинах цинской власти, возникнет новое государство. Без британских советников, без коррупции пекинских чиновников. Под нашим, разумеется, просвещенным покровительством. Государство с европейскими порядками, с которым можно будет торговать, заключать договоры. Нормальное, приличное государство, которое даст нам незамерзающие порты, огромное количество продовольствия, территорию для прокладки железной дороги до Владивостока, и будет служить надежным буфером между Россией и непредсказуемым азиатским котлом. Вот каковы истинные интересы Империи, полковник.