Chorus (СИ)

— Тогда тебя Маркус звали. Как меня.
— И сейчас так зовут, — небрежно пожимает плечами парень, — а тебя?
— Ник.
— Радикально сменил, — улыбается, — так вот, ты же хочешь послушать?
— Ну валяй.
Капитально присаживается мне на уши, настолько надолго, что сажусь на пол, потому что мне, как любому человеку, кажется, что стоять посреди огромного, ярко освещённого зала неуютно и неуместно.
  
— Вы как свалили, нас с утра в другой город перевезли всех. Ну, а я что? Поспал, да и сторожить по библиотекам и магазинам. Наткнулся на машинку, как у твоего сайла была, и ноги за ней. А та — в горы. Лез часа три, стемнело. Но нашёл я этого вот — кивает на лилового сайла. Ковырялся в камнях. Ну я думаю, послежу. Смотрю, а из дома его выперлось очарование. Помощник его. Ой, урод, похлеще, чем ты.
— Спасибо, друг.
— Нехуй на правду обижаться. Так вот, — Маркус тоже садится рядом, подвигается ближе, — пошёл он побродить, может, отлить, а я его возьми и пихни вниз, с горы, пока ни сайл, ни машина не видели. Удачно так, сразу насмерть. Ну что, побродили вокруг, когда нашли, побродили. Да там и оставили, может, машину какую вызвали за ним, не знаю. Ну, темно было. А утром не осталось и следа. Тут, я думаю, и надо было бежать, в ноги падать. Так и сделал, подкрался, упал. За ногу ему вцепился, верещу, мол, забери меня отсюда.
— Они ж глухие.
— Ну так и этот нихера не понял, — усмехается, — ну и трахнул меня, чего уж там. Не импотент, как твой. А я всё равно не отстаю, бегаю за ним, надоедаю. Думал, прибьёт. Ну худо-бедно разобрались. Разговаривать он не любит, благо хоть послушал. А я и расскажи ему, так мол и так, видел, как вы себе людей набираете, такого-то сайла, там-то. И как услышал, что вы уже в пути, так чё-то быстро согласился меня с собой взять.
— Потому что они — стая.
— Ага, и ты теперь — тоже стая? Ты что сделал? Отсосать ему смог?
Угу. Охренительно ты недалёк от истины, товарищ мой навязчивый. Нет, ну это надо, человека убить, чтобы к сайлу примазаться! Хотя… наш мир настолько испортился, что даже такое — норма. И нет в нём, наверное, лучших мест, чем в прямом услужении у сайлов.
— У нас чисто деловые отношения.
— Ой, ну и ладно, — Маркус фыркает, — всё равно узнаю. Кстати, и вот этот, — кивает назад, — тоже какой-то в этом плане странный. Вроде и жмёт меня, но как будто неохотно.
— А ты перестань ему предлагать, — советую. — Может, он думает, что это тебе нужно.
— Слушай, а ты прав можешь быть… я ж сам задницей верчу.
— То-то. Кстати, рад тебя видеть.
— И я тебя! — оживляется. — Обнимемся? Или мне сразу долг отдавать?
— Какой ещё… — не договариваю.
На плечо Маркуса опускается лиловая ходильная лапа, без зацепов. «Пойдём» — светит ему сайл.
— Ты их понимаешь? — спрашиваю Маркуса.
— Почти, — мнётся, — чего он хочет?
— Иди за ним давай. И постарайся запомнить хотя бы основное.
Парень кивает и подскакивает вслед за сайлом. Ему, долговязому, гораздо проще за тем поспевать.
— Мальчик не очень умный, — говорит “мой” сайл.
Полосы под глазами — ближе к оранжевому.
— А зачем его твой друг тогда с собой взял?
Мне хочется узнать правдивую информацию.
— Случайно. Спутник погиб.
— Не хотел от тебя отставать, что ли?
— Планета одна, стая. Отстаёт. Младше. Догоняет.
— Понимаю, — встаю, — у нас тоже так часто бывает.
— Хорус гонется единица за единицей.
— Друг за другом, — поправляю я сайла.
— Не друзья. Не стая, — возражает.
— Я знаю. Это просто фигура речи такая. Выражение.
— Пойдём? — предлагает мне чужой.
— Куда? — мне уже немного нравится с ним разговаривать.
Всё по делу, полезно.
— Покажу Нику Улей. Дом.
— В смысле дом?
— Теперь Ник живёт здесь. Ник с Роем, — заявляет мне сайл.
Вот так вот. Значит, когда говорил, что мне придётся с ним и улететь, всё уже было точно решено. И регистрация — простая формальность. Интересно, что будет, если я откажусь? В любом случае, до этого ещё дожить надо.
— А у нас теперь что, большая стая?
— Нет. Не общая.
— Нет понимания, — передразниваю сайла.
— И не будет, — отвечает он мне неожиданно по-человечески и идёт вперёд.
И мне ничего не остаётся, как догонять его. Значит, я и правда не пойму. Сайлы — они никогда не врут.
========== 9. Получившие — прах и забыты. ==========
Интерфейс браслета всё же адаптирован для людей, и это меня, с одной стороны, очень радует, особенно та функция, что позволяет ставить метки на карте Улья с подписями. А с другой — болезненно настораживает. Мне и до этого казалось, что сайлы как-то уж слишком серьёзно подходят и к общению с людьми, и к мерам их содержания. Это в моём простом, может, недостаточно взрослом сознании, никак не вязалось ни с убийствами первого месяца завоевания, ни с систематическим насилием и безразличием к человеческим жизням всех последующих.
Ненавижу чего-то не понимать, а сайлы — сплошная загадка. Да и физически я сильно устал, Улей — огромен, а мы и половины не обошли. И всё это — потрясающе функционально и правильно. Спальни. Рабочие места. Коридоры. Процедурные. Это такие как бы душевые для сайлов, но только взглянув на эти механизмы, я передумал заходить, а в пометке написал: «особняк Пилы». Есть ещё большой пункт раздачи всяких ништяков, к которому периодически подходят сайлы и получают тёмные коробки, которые грузят на машины и уносят с собой. Я знаю, что это — картриджи для машин-преобразователей, содержащие вещества для синтеза. Но при всей кажущейся зависимости от механизмов, сайлы сами по себе — сильные и приспособленные почти к любым условиям.
— А как Рой развлекается в Улье? — спрашиваю я Архивариуса.
— Единицы, что хотят играть — живут в городах.
— А когда вы летите?
Я уже успел уяснить, что Улей — это не здание, не какая-то неподвижная структура. Всё проще. Это корабль. Флагман флота сайлов, приземлившийся в Южной Америке, неподалёку от Перу, в долине Наска. Остальные либо на орбите, либо рядом, на всём протяжении плато. Поверх геоглифов. Спасибо вам, предки, за космодром…
— Рой изучает. Рой спит. Рой танцует.
— Скучно, — тяну я.
— У нас есть Арена. Мы решаем там споры.
— Гладиаторские бои? — оживляюсь я, — можно посмотреть?
— Можно, — разрешает сайл, — в определённый цикл. Ник не поймёт.
— Да что понимать, не поделите что-то и айда друг другу животы рвать.
— Ник не поймёт.
— Да понял уже, что не пойму, — ворчу, — а что ты там про танцы говорил?
— Рой танцует, когда летит. Ник увидит.
Ну и ладно. Меня, конечно, напрягает перспектива полёта, но об этом я не хочу думать. Я лучше вот прямо спрошу, что меня волнует, получу несколько общих фраз и буду хотя бы минимально спокоен оттого, что якобы сделал всё, что мог.
— Почему Рой заботится о Хорусе?
Сайл останавливается, поворачивает ко мне голову:
— Нет понимания.
— Почему вы почти уничтожили нас, забрали женщин, — понижаю голос, — я знаю, зачем. И теперь бережёте остатки. Для чего?
— Хорус был большой. Не смог бы понять.
— Что понять? Вас, маньяков-насильников?
— Ник не смирился. Хорус не смиряется. Хорус должны быть един. Как Рой.
— Мы не грёбанные телепаты, — я устало сажусь на пол, — мы не знаем, что такое Рой. На нашей планете так только насекомые живут!
— Ваша планета убивает их атмосферой. Иначе Хорус будет другой.
Да, помню, читал книжку про гигантских тараканов и стрекоз каменноугольного периода. Думал ли я, что буду разговаривать с жуком размером с автомобиль?
— Уж какой есть, — огрызаюсь, — а теперь почти никакого нет.
— Достаточно, — отвечает инсектоид. – Хорус выживет.
— Ага. Женщин нам верните.
— Нет. Хорусу не все нужны. Рой не отнимает просто так. Оставит равноценное.
Усмехаюсь: