Укротитель Драконов III (СИ)

  
Укротитель Драконов III
   
Глава 1
 
Прошёл примерно час с того момента, как мы вышли из Зала Рук. Грохот сдержал слово.
Мы с Молчуном сидели на холодном, обветренном валуне у стены загонов и ждали. Как и было приказано, ярус стремительно пустел. Псари и Крючья тянулись к каменным ступеням неохотно, то и дело оглядываясь. В их тяжёлых взглядах читалось всё: и презрение к «бескрючнику», и глухая злоба, и откровенное ожидание того, что дрейк разорвёт нас на куски в первые же минуты.
  
Молчун на них даже не смотрел. Он медленно и невозмутимо жевал какой-то тёмный корешок, глядя на клетку каменного. Я тоже старался выглядеть спокойным, но мысли то и дело соскальзывали к недавнему разговору.
Мглорождённый.
До сегодняшнего дня я о таком даже не слышал. Видимо, явление редкое, о котором в бараках Червей не болтают даже шепотком. Жить с постоянным, липким ожиданием того, что ночью к твоей двери может подобраться мёртвое, искажённое Пеленой существо… Это выматывало. Тем более существо, которое когда-то было Репьём, человеком трусливым и подлым, а теперь стало сгустком смертоносной злобы.
Но я чётко понимал: если позволю страху пустить корни, то провалюсь. В работе со зверем нет места внутреннему тремору — они чувствуют это мгновенно. Репей — проблема ночи, а сейчас передо мной каменный дрейк и два часа тишины. Я привычно отрезал лишние мысли, как делал это десятки раз перед входом в вольер.
С другой стороны, в предупреждении Тени скрывался неожиданный дар. Купаться под личным надзором единственного в клане мглохода — это не просто защита. Это шанс узнать о Пелене то, чего не расскажет ни один Кнутодержатель. Удача, масштаб которой я пока даже не мог осознать.
Вот только цена у этой удачи оказалась страшной. Оплачено жизнью Тихони.
Скрежет железа по камню вырвал меня из раздумий. Мимо нас в сторону лестницы прошли последние Псари. Замыкал шествие сам Пепельник — Железная Рука лично отслеживал, чтобы приказ главы был выполнен в точности. Поравнявшись с нами, он не замедлил своего плавного, пугающе бесшумного шага. Лишь скользнул по мне воспалёнными красными глазами.
В этом взгляде не было ни угрозы, ни насмешки. Только холодный, методичный расчёт хирурга, ожидающего результата эксперимента.
Пепельник остановился рядом с нами — плавный шаг оборвался незаметно, словно мужчина просто вытек из стылого воздуха.
— Всё готово, — негромко произнёс Железная Рука. Воспалённые красные глаза равнодушно скользнули по мне, затем по клетке каменного дрейка. — Стрелки на уступах.
Я поднял голову. Действительно, наверху, на серых каменных карнизах, уже виднелись четыре тёмных силуэта. Охотники Бычьей Шеи устраивались поудобнее, укладывая тяжёлые арбалеты на колено. Наготове.
— Правила простые, Падаль, — Пепельник перевёл взгляд на меня. — Если хоть что-то пойдёт не так. Если зверь попытается рвануть цепь. Если начнёт лупить по соседним клеткам. Или если попытается убить вас — болт уйдёт сразу же. Ваша задача: при малейшей угрозе рвать дистанцию. Мы усыпим его вытяжкой мглокорня быстрее, чем он до вас дотянется.
Я кивнул, поднимаясь с обветренного валуна.
— Благодарю. Но уверен, это не потребуется.
Сказал это твёрдо, хотя, признаться, убеждал скорее самого себя. Риск в моем ремесле был всегда.
Пепельник едва заметно ухмыльнулся. Тонкие губы дрогнули, но пепельно-серое лицо осталось непроницаемым.
— Не будь так уверен ни в чём, когда дело касается драконов, — голос его стал ещё тише, почти задумчивым. — Это существа со строптивым, диким характером. Им нельзя доверять. Никогда и ни в чём.
Я прищурился, глядя на Железную Руку.
— А как же племенные? Как имперские всадники? Разве у них нет Связи со своими зверями? Разве это не строится на доверии?
Пепельник сухо хмыкнул. Звук получился похожим на треск промёрзшей ветки.
— Связь… — Он произнёс слово так, словно перекатывал на языке горечь. — Связь — это совсем другое. Слишком сложное дело, чтобы объяснить его так просто. Но запомни одно: здесь ни у кого Связи с драконами нет. У нас есть только кнут, который может их усмирить, и болты с сонной травой. Вот на что нужно рассчитывать, а не на доверие.
Он отступил на шаг, давая нам пространство.
— Время пошло. Начинайте.
Пепельник ещё раз сухо хмыкнул, развернулся и сделал пару текучих, бесшумных шагов к лестнице. Но вдруг остановился. Повернул голову, посмотрел на меня красными глазами и едва заметно кивнул.
Я так и не понял, что это значило. Пожелал удачи? Или просто отметил про себя что-то своё, понятное только Железной Руке Обучения? Спрашивать, разумеется, не стал.
Молчуном поднялся следом за мной. Я подошёл к тяжёлой бухте, которую мы заранее притащили из Арсенала Верхнего лагеря, и взялся за холодный металл. Цепь была пятнадцатиметровой, выкованной на совесть, из тех, что шли на удержание взрослых штурмовых по низам. Звенья толщиной в два моих пальца, тяжёлые, маслянисто поблёскивающие в сером свете.
План был технически прост, но от этого не менее рискован. Сначала мне предстояло зайти в клетку и закрепить один конец этой длинной цепи за второе, свободное кольцо, вмурованное в каменную стену. А затем — самое сложное. Отстегнуть короткую, «ломающую» цепь от ошейника дрейка и перецепить на новую.
Ладони предательски вспотели. Как бы я ни убеждал себя и Рук в успехе, инстинкт самосохранения никуда не делся. Одно дело — сидеть рядом в соседней клетке или кормить зверя, и совсем другое — зайти на его тесную территорию, оказаться в метре от клыков и начать возиться с железом у него на шее. Одно неверное движение, один резкий звук, который он сочтёт угрозой и никакие стрелки на уступах не успеют меня спасти.
Я глубоко вздохнул, закрыл глаза на секунду и вспомнил то горячее дыхание сквозь прутья, ту человеческую тоску в мутных глазах, когда я гудел ему песню. Вспомнил ту ярость, с которой он защищал наш общий периметр от Иглы.
Тревога отступила, оставив место сосредоточенности. Система не врёт. Для него я больше не чужак и не тюремщик. Я — старший член стаи, а свои своих не рвут.
Но опыт подсказывал и другое. Звери действительно бывают непредсказуемы, впадают в состояния, которые со стороны кажутся необъяснимыми. Но за двадцать лет работы с хищниками я усвоил главное правило: «непредсказуемость» — это почти всегда недосмотр человека. Мы пропускаем мелкие сигналы, не понимаем вовремя мотивов зверя, а потом удивляемся результату.
Мы зашагали к клеткам. Пятнадцатиметровая цепь глухо и монотонно гремела по камням. Она оказалась настолько массивной и тяжёлой, что Молчуну пришлось помогать мне её тащить, перекинув часть звеньев через плечо.
Как только мы подошли к нужному загону, каменный дрейк сразу отреагировал. В его движениях мелькнула явная радость узнавания, но она тут же сменилась нервным возбуждением. Зверь начал тяжело метаться по тесному пространству. Он раздражённо задрал морду, выдал резкий, гортанный рык куда-то вверх, в серое небо, а затем так же резко впился немигающим взглядом в меня.
Я чётко считал эту эмоцию. Возмущение и упрёк. «Куда ты пропал?»
Зверь уже требовал моего присутствия. В этом каменном аду он стал зависим от меня, стал нуждаться в единственном знакомом якоре. С одной стороны, для нашей задачи это было здорово — контакт установлен, но с другой — именно это могло спровоцировать беду. Дрейк был слишком перевозбуждён, эмоции били через край, а в таком состоянии зверь может сработать на инстинктах от любого резкого звука или движения незнакомым предметом.
  
Я остановился и кивнул напарнику.
— Погоди, — сказал негромко. — Сейчас я пока сам подойду к нему с цепью. Зверь на взводе. Надо дать ему немного остыть и подготовить к тому, что будет происходить дальше.
Молчун понимающе качнул головой, разжал пальцы, и его часть тяжёлой цепи со легла в мои руки.