Саспыга
На крыльце примостилась бочком Наташа, такая же древняя, как Аркадьевна, высушенная солнцем и работой, годами держащая базу в чистоте; рядом мялся надувшийся на что-то Генка. Тут же озабоченно терся Ленчик с пустым пакетом в руках. Морда у Ленчика была нарядная, с глубокой царапиной посреди багрового ожога под глазом — патрон, что ли, спьяну в костер кинул. Из-под навеса доносились голоса и звон посуды: туристы, еще свеженькие, только вчера заехавшие, уже собрались на завтрак. Аркадьевна иногда туда нервно поглядывала — понятно, скоро доедят и потянутся за разговорами. Похоже, показывать им Панночку она не хотела.
Про свой завтрак Санька сразу забыл.
— Чего это он? — тихонько спросил он у Ленчика.
— Говорит, девка у него пропала, — хмыкнул Ленчик. — Я вот за подковами пришел, заказывал, ковать надо, а тут девка пропала, опять всей тайгой искать будем, помнишь, как с теми, ну, москвичами, которые у Ильи…
— На Озерах, что ли, пропала? — оборвал Санька.
— Говорит, у вас. Типа из похода не пришла, потерялась.
— Это как вообще? — опешил он.
— А я не знаю, как вы тут за туристами смотрите, что они у вас разбегаются, у меня вот была одна, я ей на третий раз говорю, я на тебя ботало повешу и спутаю, а она…
— Херня какая-то, — буркнул Санька. — Так не бывает.
— …да точно говорю, она, наверное, внизу задержалась, — тихонько говорила Наташа. — В Чемале многие останавливаются, Катунь же, на Патмос сходить, за сувенирами там, а телефон, наверное, сдох… Точно! — она всплеснула руками. — В походе же телефон угробила. Знаете, сколько их по тайге валяется? В прошлом году у одной девчонки конь на айфон наступил — прямо здесь, на поляне, даже с базы выйти не успела.
Панночка всхлипнул и замотал головой, и Наташа вздохнула.
— Послушайте, — терпеливо сказала она, — такого просто не может быть, вы поймите, чтобы в группе потерялась туристка и никто этого не заметил.
Панночка снова затряс головой.
— Она где-то там, в горах, я знаю, — просипел он, — я просто знаю…
Вразвалку, важно подошел Костя. Его основательная кубическая фигура и загорелая до черноты, непробиваемо серьезная физиономия действовали на туристов безотказно. Панночка оживился и даже, кажется, перестал плакать.
— Чего звали-то? — недовольно спросил Костя, и Аркадьевна раздраженно отшвырнула окурок в стоявшую на крыльце пепельницу.
— Говорят, вы у меня уже туристок в тайге теряете, — сказала она, нервно усмехаясь.
Костя выпучил глаза:
— Каких туристок, ты чё гонишь, Аркадьевна?
— Как там ее… Ксюша? Настя?
— Ася, — сердито подсказал Панночка и с надеждой уставился на Костю мокрыми глазами. — Ну да, Настя. Анастасия Васнецова, ей тридцать шесть, такая невысокая, волосы до плеч прямые, коричневые такие… Да вот же! — он выхватил телефон и принялся в нем копаться.
— Не было у меня никаких Ась, — отрезал Костя.
— Да вы же ни хрена туристов не помните, вас спроси, как кого зовут, вы никого не знаете! — взвилась Аркадьевна.
— Всё мы помним! — обиженно встрял Генка, и Санька чуть не хихикнул. Сам он больше трех-четырех самых заметных туристов запомнить не мог, да и не хотел — больно надо, — а остальных, как и все, различал по доставшимся им коням. Костя как-то хвастался, что помнит по именам не меньше половины группы, но Санька ему не верил.
— Вот! — Панночка выставил перед собой телефон, протянул Косте, потом Аркадьевне, снова Косте. Санька заглянул через его плечо. Лицо на экране показалось знакомым — но ничего живого за этим воспоминанием не нащупывалось, как будто он видел его только на другой фотографии или даже на картинке. На Санькин вкус девка была никакая, бледная и пацанистая, такую и правда не запомнишь. Но, наверное, что-то в ней есть, раз Панночка так убивается.
Аркадьевна вынула из его рук телефон, присмотрелась, покачала головой.
— Нет, не было у нас такой, — сказала она хмурясь. Ее голос вдруг зазвучал неуверенно: — Может… да нет, не было.
Это было странно — неуверенный голос у Аркадьевны. Такого Санька еще не слышал.
— Пожалуйста, — хрипло проговорил Панночка. — Я не буду жаловаться или в суд там подавать, ничего такого. — Ого, подумал Санька, уже ментами грозит, что ли. — Я просто хочу, чтобы она нашлась, чтобы с ней все нормально было. У меня вообще никаких претензий, только помогите… Пожалуйста, поверьте, она с вашей базы в поход пошла, я точно знаю.
— Да мы верим, — сочувственно ответила Наташа, — просто…
— Она на ком ехала? — деловито спросил Костя. — Аркадьевна, ты скажи, на ком она ходила, я тебе все вспомню. И вообще! — Он обмяк от облегчения. — Коней мы всех спустили, правильно?
— А правда, все же на месте, — поддержал Санька. — Оба косяка в походе, плюс Бурушка и Индеец с Татарином, а остальные здесь — я только что собрал, двадцать шесть голов, хочешь, я тебе каждого…
Аркадьевна отмахнулась от него новой сигаретой, завела глаза и беззвучно пошевелила губами. Неохотно кивнула.
— Костя, Гена, давайте вспоминайте, может, она говорила что-то, может, про Чемал спрашивала или на сплав хотела…
— Вы не понимаете, — перебил ее Панночка. — Она не могла не позвонить, не могла взять и загулять! Она очень ответственная, в жизни ни одного звонка не пропустила, не напрягла никого…
Аркадьевна посмотрела сквозь него и отвернулась к Косте. Тот развел руками.
— Давай вспоминай, — повторила Аркадьевна. — Ты инструктором был, бляха-муха, туристку вспомнить не можешь, толку от вас… Кто с вами поваром ходил? Повара у нас всех туристов помнят, — объяснила она Панночке.
Костя открыл рот и вдруг застыл; его челюсть слегка отвисла, между бровями залегла мучительная складка.
— Так кто у вас поваром был? — Костя молча пошевелил губами, и Аркадьевна в раздражении повернулась к Генке: — Ну?
— Не помню, — быстро шепнул тот и в ужасе уставился на напарника: — Слышь, Костян…
— Вы сколько там в походе бухали, что повара забыли?! Наташ, кто сейчас на базе?
— С этой группой новенькая приехала на поход, а больше никого, — ответила Наташа. — К заезду ты сама готовила…
— Ничего не понимаю, — пробормотала Аркадьевна. Тревожно покосилась в сторону навеса: туристы доели и теперь потихоньку перемещались на скамьи вокруг костра. Сейчас кому-нибудь что-то понадобится или от хозяйки, или от инструктора. И точно: на них уже двигался дядька в новеньком, колом стоящем камуфляже.
— А я тут к вам на огонек, — немного смущенно сказал он, не замечая заплаканного Панночку. — Вера Аркадьевна, я вот что хотел спросить…
Аркадьевна с широкой улыбкой встала навстречу:
— Вы чай попили уже? Наливайте чаю себе, у нас там чай с травами, горными, вот Наташа только сегодня собирала, давай покажи им, там печенье на столе… Я сейчас подойду.
Наташа сорвалась с места, невесомо подхватила туриста под локоток, и тот, подталкиваемый и направляемый ею, послушно побрел обратно. Аркадьевна рванула в дом. Костя с Генкой переглянулись.
— Вы тут это… — неловко сказал Генка Панночке, — правда, чаю, что ли, пока попейте. Мы сейчас.
Пацаны бочком улизнули вслед за Аркадьевной. Ленчик ловко подсел к Панночке и, широко улыбаясь, спросил:
— Сигаретки у тебя не найдется? А то я свою пачку на том берегу оставил, я-то на минуту, за подковами пришел, подковы Аркадьевна привезти должна была, я заказывал, у нас только большого размера остались… Да ты не плачь, все нормально будет, вот у меня однажды на группу мишка вышел, так они…
Санька замялся. Ленчик своей болтовней мог доконать и нормального туриста, а оставишь его с Панночкой — вообще неизвестно что выйдет. Но любопытство пересилило.
Аркадьевна грохнула на стол пачку исписанной бумаги и принялась яростно перебирать листы, щурясь и бормоча. Они втроем сгрудились вокруг — Костян и Генчик поближе, Санька за их спинами, заглядывая через плечи. Аркадьевна наконец нашла нужную бумажку и уставилась на нее сквозь очки, держа на вытянутой руке.