Когда ведьма встречает инспектора (СИ)

  
Когда ведьма встречает инспектора
 
Лия Пирс
   
Глава 1
 
Манон весело напевала незатейливую мелодию, пританцовывая с шваброй в обнимку, словно это был её кавалер. Рыжие локоны взлетали и падали в такт, а солнечные лучи, пробиваясь сквозь витражное окно, превращали её в огненную фею уборки.
  
Не так давно, с непредусмотрительной лёгкостью, её родители пообещали, что если она всё–таки закончит Магическую Академию, без взрывов, скандалов и отчислений, желательно, то получит в своё полное распоряжение старенький бабушкин магазинчик с зельями. Тот самый, что пылился и скрипел ставнями уже лет десять, как травница отправилась выращивать мяту на небесах.
Манон по–хозяйски огляделась. Лавка хоть и была крошечной, но каждый сантиметр в ней дышал её магией и её выбором. «Академию я закончила, лавку получила. Кто говорил, что я ничего не доведу до конца?» — с удовлетворением подумала она.
И вот, та–дам! Манон уже месяц, как гордая владелица собственной лавки с чарующим названием «Любовь по рецепту», правда пришлось повозится с лицензией, но сейчас это уже не имело значение. Специализировалась она на любовных зельях, чарах притяжения, пикантных артефакты, афродизиаках всех оттенков и уровней шкалы приличий… и даже коллекции ароматических масел, заставляющих демонесс хихикать, как школьниц. Ну, что поделаешь, если она уродилась, именно такой ведьмой? 
Аромат лаванды, розмарина и щепотки чего–то откровенно пикантного вился в воздухе, смешиваясь с нотами свежевыстиранного белья и старых книг. Полки, заставленные флаконами и банками с наклейками в виде сердечек и роз, выглядели как экспозиция музея чувственности. Витрины отражали солнечные блики, разбивая их на мириады радуг. У прилавка, рядом с латунной кассой, покоилась полка «Для самых отчаянных» с предупредительной табличкой: «Использовать строго на свой страх и риск (и желательно не в присутствии тёщи)».
— Чего это ты такая радостная с самого утра? — лениво поинтересовался Саймон, её фамильяр. Дымчато–серый упитанный кот развалился на деревянной стойке прилавка, как настоящий магический аристократ, лениво помахивая хвостом. Его янтарные глаза прищурились с подозрением. — Опять что–то натворила?
— Придумала новый рецепт для зелья! — с энтузиазмом отозвалась Манон, закружившись посреди зала. — Хотя, пожалуй, это всё же духи… Да, точно духи!
— Ты, похоже, окончательно сошла с ума, — фыркнул Саймон. — Уже неделю нас стороной обходят, после случая с хозяином таверны.
— Ну и что? — она беспечно пожала плечами. — Ничего катастрофического не произошло.
— Кроме того, что он признался в любви к швабре и называл её своей женой при всех посетителя, а потом поругался с вешалкой, назвав её любовницей.
— Я всех предупреждаю, строго следовать инструкциям. Я, между прочим, делаю зелья высокого качества и великолепной концентрации! Я же не виновата, что никто из них не слушает. 
Саймон выразительно закатил глаза насколько это была возможно для кота.
— Ещё один такой «побочный эффект» и нам придётся закрываться. Допрыгаешься, что кто — нибудь на тебя пожалуется в Бюро.
Манон уже открыла рот, чтобы что–то колко ответить фамильяру, но её прервал звон дверного колокольчика.
— Добро пожаловать, — с мгновенной грацией переключилась она в «режим хозяйки» и обворожительно улыбнулась вошедшей даме. Одним ловким движением она отбросила швабру в угол, будто и не вальсировала с ней минуту назад.
Пышнотелая женщина средних лет, облачённая в строгий бордовый костюм с узкими лацканами и длинной юбкой в пол, нервно озиралась через плечо. На ней был изящный берет с вуалью, кокетливо съехавший набок, а на шее висела бархатная лента с кулоном в форме сердца. Белоснежные перчатки слегка подрагивали, когда она закрывала за собой дверь.
— Манон, помогите мне, пожалуйста, — выдохнула она.
— Мы знакомы? — удивлённо приподняла бровь Манон.
Она пристально всмотрелась в лицо посетительницы, силясь вспомнить, не была ли та случайно участницей какого–нибудь магического фиаско последних дней. Возможно, той самой дамой, которую после чая с «романтическим усилителем» пришлось снимать с забора соседнего банного клуба?
— После случая с хозяином таверны про ваш магазинчик весь город знает, — прошептала дама. 
Манон выразительно перевела взгляд на Саймона, но тот лишь фыркнул.
— Чем могу помочь? — с профессиональной вежливостью поинтересовалась Манон.
Женщина поёрзала на месте, словно сидела в ведьминском котле:
— Понимаете, дело… ну… очень деликатное, — пробормотала она, понизив голос до шёпота. — У меня… есть один человек. Он… милый, добрый, но больно уж застенчивый… 
— А, классика, — оживилась Манон и щёлкнула пальцами. — Сколько процентов страсти вам нужно? Лёгкая искра в глазах? Или чтобы он начал писать оды вашей родинке?
Женщина густо покраснела, заёрзала на месте и что–то невнятно пробормотала, прикрываясь сумочкой. Манон уже уверенно вынимала изящный флакон с алой этикеткой.
— Нет! — громко зашипел Саймон с прилавка. — Только не «Чистая страсть №5»! В прошлый раз мужик влюбился в своё отражение и три дня пытался жениться на витрине мясной лавки!
— Не слушайте его, как я, — отмахнулась Манон с очаровательной улыбкой. — Один пшик рядом с объектом. Строго один шпик.
Женщина с облегчением кивнула. Расплатившись, она спрятала его в сумочку и, почти на цыпочках, поспешила к выходу.
— Вот и денежки приплыли, — довольно протянула Манон, щелкнув по боку кассы.
Латунная красавица с изогнутыми ножками фыркнула и втянула купюры внутрь. Шестерёнки внутри ожили, закрутились с легким покашливанием, и касса с достоинством пропиликала короткий вальс. На циферблате с позолоченными стрелками зажглись три мерцающих рубина.
— Вот умничка, — похвалила её Манон и провела пальцем по крышке.
Касса с удовлетворённым поскрипыванием притворилась снова неодушевлённой.
— Отлично. Мне срочно нужна новая мягкая лежанка. Бархатная и с вышивкой «Король дома», — оживился Саймон, потянувшись, как тигр на подоконнике.
— Обойдёшься, — без тени сочувствия отрезала Манон.
Саймон оскалил белоснежные клыки и взмахнул хвостом.
— Злыдня. Буду в спальне. Если придёт инспектор из Бюро, скажешь. Я должен выглядеть драматично. Может, полежу на подушке и вздохну трагично в окно, глядя, как тебя уводят или на всякий случай, притворюсь мёртвым.
Солнечный луч скользнул по полке с зельями, зацепившись за флакон с биркой «Пока смерть не разлучит (иногда досрочно)». Она уже собиралась устроить себе перерыв на чай, когда зазвенел колокольчик. На этот раз не как обычно, весело и хрупко, а глухо, с металлическим отголоском, заставив Саймона и Манон вздрогнуть.
Высокий мужчина в строгом костюме вошёл в лавку, словно в кабинет министра, не обращая внимания на радужные зайчики на полу или витрину с артефактами. Манон заметила, как резко изменилась атмосфера, даже швабра в углу застыла. Касса глухо щёлкнула, будто затаила дыхание.
— Мадмуазель Манон Обер? — голос у него был низкий, с ноткой приказа.
— Это я, — настороженно ответила ведьма, быстро выпрямившись.
В груди у неё неприятно кольнуло. Бюро редко приходило просто так. А если приходило, то обязательно с печатью, штрафом и испорченным днём.
— Кай Тарейн. Старший инспектор Бюро магической этики, — представился он, демонстрируя удостоверение.
  
Глава 2
 
Кай Тарейн был настолько высокий, что ему пришлось чуть пригнуть голову, чтобы пройти под резной дубовой притолокой двери. Её колокольчик возмутился особенно громко. В лавке сразу потемнело, мужчина загородил собой часть витринного света, отбрасывая на пол длинную тень.
  
Манон застыла. Он ещё не сделал ни шага внутрь, но пространство уже сместилось. Что–то в его присутствии било по её чувствительности, как магический барометр перед грозой.