З.А.П.И.С.П.Ю.Ш. Фантасмагория. Часть 3

«Лелеют его… Горячим кормят. Итак… Как минимум один голем, казарма… солдат на двадцать. На вид и голем, и солдаты имеют непосредственный боевой опыт, надо будет сообщить о том Сурмию».
А кроме казарм и чёрных от сырости домишек разной степени кривизны, Ратибор отметил для себя большой, крепкий дом с флагом Эндельманов на коньке, рядом с которым торчала антенна менталографа. В общем, всякому было понятно, что здание сие – резиденция наместника мамаши.
  
А после него почти сразу кучер завернул свою заметно утомлённую козлолосиху в большие ворота постоялого двора, на которых красовалась табличка со звучной надписью «Край цивилизации». Телег и повозок здесь было не так уж и много, и поэтому возница сразу нашёл место для свой коляски и, остановившись, обернулся к юноше и сказал:
– Остановочка для отдыха и кормления животного. Продолжим движение через час. Можете пока и вы покушать чего-нибудь, барин.
Юноша выпрыгнул из повозки и под внимательными взглядами некоторых людей, возниц и дворовых работников, что были во дворе, сразу стал делать упражнения и растягивать мышцы, что немного затекли в дороге. А также расправлять свой костюм. И лишь после приведения себя в порядок молодой человек отправился в заведение.
А там было немноголюдно, едва ли десяток столов из трёх десятков был занят. Свиньин сразу обвёл взглядом отдыхающий и кушающий народец, и не все люди, присутствующие в помещении, ему понравились. Среди простых возниц и купчишек или каких-то дневных бездельников-выпивох, что отдыхали в харчевне, несколько людей сразу показались ему… неуместными. Их было четверо, сидели они за столом, кушали что-то чуть сосредоточеннее, чем нужно. И выпивали, но без излишеств. На всех у них был всего один небольшой графинчик на пол-литра какого-то мутного содержимого. И все одеты были в самую что ни на есть простую, крестьянскую одежду, только чистую и сухую. Ну, во-первых, у крестьян как раз нет денег, чтобы обедать в заведениях, пусть даже и дешёвых. А во-вторых, когда это у крестьян одежда была чистой? Они ведь не вылезают из болотной жижи всю жизнь! Возле двоих из этих «крестьян» стояли большие плетёные торбы, накрытые тряпками. А большие деревянные башмаки этих людей были подвязаны крепкими шнурками, чтобы не сваливались в липкой грязи. Нет, нет… Это были очень странные пейзане.
«Ну, допустим, крестьяне здесь богаче иных – или напялили чистую одёжу и пришли сюда отпраздновать что-то… Вот только… Празднуют они как-то без огонька, всего с одним графином на такую кучу здоровенных мужчин. Да и на крестьян эти люди похожи… не так что бы очень! И одежда явно не их… Это всё равно, что на мускулистых доберманов натянуть весёлые попонки пуделей!».
Люди были неприятные, это юноше стало ясно с одного мимолётного взгляда, которым он обвёл заведение. Но его учителя ему неоднократно объясняли, что свои наблюдения, а тем более свои намерения нужно скрывать, и посему Свиньин без всякой заминки выбрал стол, за которым он сидел бы к этим людям боком: мол, успокойтесь, я в вас не вижу никакой для себя опасности и держать вас в поле зрения не собираюсь.
И едва он разместился за столом и уложил рядом на стул свою сугэгасу, как к нему тут же подбежал расторопный человек с напомаженными волосами и модным пробором в разные стороны. Он был услужлив, старателен и ловок…
– Премного рады-с вас видеть, барин! – и этот причёсанный человек смахивает несвежим полотенцем какие-то крошки со стола. – Изволите порцию осьминогов? У нас не осьминоги, а сама нежность… Только что выловлены. Руку к ним засунешь – так они по ней карабкаются наверх. Ей-Богу, за десять минут до вас добытчики их доставили. К ним водочки, отварчика грибного. О-о-о… – он жмурится. – Откушаете – и душа возликует.
– Желудок мой не искушён в изысках, оставлю осьминогов тем, кто крепок духом, – замечает Ратибор. – Мне ж лучше поискать попроще пищи, которая в дороге непростой и кошельку, да и пищеваренью изрядной тяжести не станет представлять.
– О! – только и смог вымолвить причёсанный, видимо, удивлённый высоким слогом; но он тут же приходит в себя, склоняется к шиноби и старательно предлагает:
– Попроще-с желаете? Можем предложить игуанью ногу жаренную с имбирём, превосходную жирную отбивную из барсуленя, тушёные с мёдом мидии; и для утончённых путешественников – салат из болотного каштана с тараканьими яйцами… – он собирался продолжать, но шиноби уже выбрал.
– Пусть будет игуана. Тростник толчёный, если свежий есть, – произносит юноша и в знак расположения похлопывает человека по плечу, а сам, старясь не выдать своего любопытства, почти боковым зрением, разглядывает пейзан. И замечает, что двое из них внимательно наблюдают за их с официантом разговором. Пожалуй, слишком внимательно для простых отдыхающих крестьян.
– Тростник наисвежайший, ещё сегодня утром колосился в болотах. Хлеб, водочку, грибного отварчика крепкого или не очень… Грибы у нас, для отдыха или забвения, опять же имеются – весь набор-с, какие пожелаете… – продолжает причёсанный, обнадёженный добрым жестом посетителя.
– Достаточно мне будет хлеба с чаем, – отвечает ему Свиньин, – и чай, прошу вас, заварите свежий, чтоб скулы не сводило от него. За это я готов платить отдельно.
– Не извольте-с беспокоиться, – заверил юношу официант. – Велю, чтобы заварили так, как себе заваривают. Только, сами понимаете, чай – дело небыстрое.
– А ничего, я здесь у вас надолго, пока мой козлолось не отдохнёт, пока возница не поест на славу, чтобы потом в пути не отвлекаться, – отвечает ему молодой человек.
А официант уже кланялся, уже было хотел удалиться, но Свиньин остановил его:
– Любезный друг мой…!
– Да, барин?
– А где у вас тут можно… – юноша снял перчатки и показывает официанту руки, – освежиться?
– А, так сортир-с у нас, – тот указывает юноше на входную дверь, – как выйдете – и за угол направо. Там у нас и умывальник-с.
– Спасибо, друг мой, – отвечает молодой человек и встаёт.
Он забирает свою шляпу и, не обращая внимания на четырёх пейзан, двое из которых не стеснялись глазеть на него, выходит на улицу, а там прямо на пороге заведения Ратибор нос к носу сталкивается со своим кучером, собиравшимся, видно, побаловаться живыми осьминогами. Шиноби тут же спросил его:
– Хочу от вас ответ я получить, мне отвечайте быстро – это важно: готовы ль вы уже пуститься в путь? Чтоб не терять нам даже и минуты.
– Помилуйте, барин, я Анютку только напоил, только силоса ей задал, кушает животная, и мне бы покушать. Да и вам…
– Друг мой, сейчас не время отдыхать, не время предаваться наслажденьям, мне нужно уезжать отсюда срочно, – твёрдо произнёс молодой человек и, чтобы придать своим словам убедительности, добавил: – Вам премия хорошая за спешку уже отсчитана, лежит в моём кармане весомый шекель, ожидая только согласия от вас продолжить путь немедля.
– Шекель? Это… это к уже обещанному?– уточнил возница, почесав бороду.
– Да, я удваиваю цену! – быстро говорит ему Свиньин. – Два шекеля – если помчим немедля и в этот день до Лядов доберёмся.
– Ну раз так, тогда, что же, Анютка и до вечера потерпит, – соглашается кучер.
– Я в туалет, но это ненадолго, – сообщает ему юноша, – и вы уж времени, прошу вас, не теряйте, коляску снарядите быстро и сразу у ворот её поставьте, чтоб я, едва сортир покинув местный, вскочил в неё, и сразу нас увёз ваш козлолось на диво быстроногий к туманам лёгким, что скрывают юг.
– Всё сделаю, барин, – заверил его возница, с пониманием воспринимая его слова. – Как же за шекель не расстараться.
  
***
Его ещё не старый, но уже мудрый учитель Пантелеймон, читавший юноше курс безопасности и конспирации, неоднократно ему говаривал:
– Запомните, молодой человек, если вам кажется, что за вами следят, или кажется, что кто-то замышляет против вас что-либо, – скорее всего, вам не кажется. Это один из самых простых и верных постулатов безопасности. Помните, что у вас всегда будут недоброжелатели, которые не преминут прикончить вас. Вы всегда должны быть начеку. И уходить при малейшем подозрении на серьёзную опасность.