Мой Неидеальный прынц (СИ)

— Рад слышать. — Он опустился в предложенное ему кресло, отклавнив предложение вина. — Я пришел, чтобы лично убедиться, что с вами хорошо обращаются. И… послушать. Слухи, знаете ли, ходят самые невероятные.
Он не смотрел на брата Малахия. Он смотрел на нас. На меня. Он пришел не как судья, а как… тактик. Оценить обстановку. Понять, с кем имеет дело.
— Слухи — удивительная вещ, Ваша Светлость, — вступила льера Брошка, ее голос был сладок, как мед, и ядовит, как цикута. — Они, как мухи, липнут к чему попало. Но умные люди обычно судят не по слухам, а по делам.
  
— Совершенно верно, — согласился герцог, его взгляд скользнул по ней. — Но иногда дела… слишком необычны, чтобы в них можно было сразу поверить. — Он снова повернулся ко мне. — Мне, например, рассказали, что вы, льера Мэриэм, обладаете обширными познаниями. В самых разных… областях.
Вот он, главный вопрос, замаскированный под комплимент. Я сделала вид, что смущена.
— Ваша Светлость слишком любезен. Я просто… люблю читать. А в библиотеке моего мужа такие сокровища! Трактаты по медицине, архитектуре, сельскому хозяйству… Жаль, что у меня было так мало времени, чтобы изучить их все.
Я говорила быстро, с энтузиазмом, как учительница, рассказывающая о любимом предмете. Я создавала образ не загадочной колдуньи, а увлеченной, возможно, даже слегка занудной ученой дамы.
— Архитектуре? — переспросил герцог с искренним интересом. — Это неожиданно.
— О, да! — воскликнула я. — Например, система водоснабжения в северном крыле этого дворца… она, если позволите, несовершенна. Трубы расположены так, что при малейшем засоре вода поступает обратно в резервуар. Я читала об одном древнем методе с использованием клапанов с обратным ходом… — я сделала паузу, будто спохватившись. — Но простите меня, Ваша Светлость, я увлеклась. Это, наверное, скучно.
— Напротив, — медленно произнес герцог. Его глаза сузились. Он ловил каждое мое слово. — Продолжайте.
И я продолжила. Я говорила о вентиляции, о дренаже, о принципах сохранения тепла. Я сыпала терминами, но объясняла их просто, как на уроке. Я видела, как он слушает. Не как аристократ, снисходительно внимающий болтовне женщины, а как правитель, который видит практическую пользу.
Итан молча наблюдал, его лицо было непроницаемо, но я чувствовала его поддержку, как стену за спиной. Льера Брошка с невозмутимым видом поправляла складки своего платья, но я знала — она слушает и анализирует каждую реплику герцога.
— Вы… необыкновенная женщина, льера Мэриэм, — наконец произнес герцог, когда я закончила. — Ваши познания… они наводят на размышления.
— Надеюсь, не только на размышления о костре, Ваша Светлость, — рискнула я с легкой улыбкой.
Он рассмеялся. Коротко, сухо, но рассмеялся.
— Костер — это слишком… окончательно. И бесповоротно. А знания, которые вы предлагаете… они могут быть полезны. Королевству.
В его словах прозвучал невысказанный вопрос: «Что вы хотите в обмен?»
Я посмотрела ему прямо в глаза.
— Я хочу только одного, Ваша Светлость. Чтобы мой муж мог спокойно охранять границы этого королевства, а я — чтобы у меня была возможность… читать. В своей библиотеке. И, возможно, иногда давать советы. Если они, конечно, будут востребованы.
Я не просила оправдания. Я предлагала сделку. Моя свобода и репутация в обмен на мои «полезные» знания. Я делала себя активом, а не угрозой.
Герцог поднялся. Его лицо снова стало непроницаемой маской.
— Благодарю вас за беседу, — сказал он, кланяясь. — Она была… чрезвычайно познавательной. Я подумаю над вашими словами. Обещаю.
Он вышел, оставив за собой тяжелую, но уже иную тишину.
Льера Брошка выдохнула.
— Ну, ты и вставила ему нож в ребра, — произнесла она с одобрением. — Ты предложила ему купить тебя. И он подумывает о покупке.
Итан подошел ко мне и обнял за плечи.
— Ты была великолепна, — прошептал он. — Он пришел смотреть на диковинного зверя. А ушел, обсуждая с тобой сантехнику. Я никогда не видел, чтобы кто-то так обезоруживал Людвига.
— Это только начало, — сказала я, чувствуя, как дрожат колени. — Он «подумает». А пока он думает, мы должны сделать наше предложение еще более заманчивым. Кристина! — позвала я. — Принеси-ка мой блокнот. Я вспомнила кое-что о системе сбора дождевой воды…
Мы снова погрузились в работу. Но теперь в воздухе витала не безысходность, а азарт. Мы больше не были пассивными жертвами. Мы были игроками. И мы только что сделали очень крупную ставку. И, кажется, крупный игрок за столом нами заинтересовался.
  
Глава 39
 
Несколько дней после визита герцога в наших покоях царила странная, зыбкая надежда. Мы строили планы, я дополняла свои «меморандумы» новыми идеями, а Итан с мрачным одобрением наблюдал за этим, все больше проникаясь моей странной «наукой побеждать без меча».
Как-то вечером я отправилась в его покои, чтобы обсудить одну идею о реорганизации королевской почты — скучно, но невероятно полезно для герцога. Дверь была приоткрыта. Я вошла без стука, увлеченная мыслью.
И застыла на пороге.
Он сидел на краю кровати, его голова была бессильно опущена на грудь. А на коленях у него, обвив его шею руками, сидела Амалия. Та самая Амалия, которую мы с позором изгнали из Тайлорхолда. Она была бледна, ее платье было простым и темным, но ее поза, ее прижимание к нему... это было интимно, знакомо.
Мир сузился до этой картинки. Гул в ушах. Ледяная волна, подкатившая к горлу. Все мои теории, все мои хитроумные планы — все рассыпалось в прах перед этим простым, примитивным доказательством измены.
— Прекрасно, — прошептала я, и мой голос прозвучал хрипло и чуждо. — Я так и знала. В конце концов, мышь всегда останется мышью. А котам... котам нужна дичь поважнее.
Амалия резко обернулась, ее глаза расширились от страха, но в них читалось и торжество.
— Это... это не то, что ты думаешь! — выпалила она, но не спешила слезать с его колен.
Итан не шевелился. Не оттолкнул ее. Не открыл глаз. Его бездействие было хуже любого признания.
— О, я прекрасно понимаю, что это, — мои ноги сами понесли меня назад, к двери. Внутри все горело и одновременно было холодным, как камень. — Не извиняйтесь. Я лишь надеюсь, ваша... встреча... стоила моего позора и возможного костра. Приятного вечера.
Я развернулась и вышла. Я не побежала. Я шла ровно, держа спину прямо, как учила льера Брошка. Я прошла по коридору, мимо удивленных стражников, вошла в свои покои и закрыла дверь.
Кристина, что-то штопавшая у камина, взглянула на мое лицо и вскочила.
— Льера? Что случилось?
Я не ответила. Я подошла к столу, взяла свой блокнот с тщательно выписанными стратегиями, с досье на членов Совета, с планами спасения. И разорвала его. Сначала пополам, потом на более мелкие клочки, пока пальцы не заболели от усилия.
— Льера! — испуганно вскрикнула Кристина.
В дверь вошла льера Брошка.
— Что за шум? — ее взгляд упал на меня, на клочки бумаги на полу, и ее лицо стало жестким. — Мэриэм?
— Все, — сказала я, и голос мой был плоским и пустым. — Игра окончена. Можете готовить черное платье. Вдовье.
Льера Брошка резко подошла ко мне, схватила за подбородок и заставила посмотреть на себя.
— Объяснись. Немедленно.
— Ваш сын, — выдохнула я, и первая предательская слеза скатилась по щеке, оставив ощущение ожога. — Он сейчас в своих покоях. Не один. С Амалией. Они... очень мило беседуют.
Лицо льеры Брошки исказилось от гнева и неверия.
— Не может быть! Он не идиот!
— Видимо, является! — вспылила я, вырываясь. — Идите, убедитесь сами! Она сидит у него на коленях! А он... он позволяет!
  
Льера Брошка, не говоря ни слова, резко развернулась и вышла. Я слышала ее быстрые, гневные шаги по коридору.
Я опустилась на пол, среди клочков своих грандиозных планов, и закрыла лицо руками. Все было бессмысленно. Все эти психологические приемы, все эти хитрости... Какая разница, оправдают меня или сожгут? Там, за стеной, человек, ради которого я все это затеяла, уже предал меня. Предал с той, которая пыталась меня убить.