Оружие (ЛП)

Тишина.
Эндрю наклонился ближе. 
— Вы понимаете, что я был сдержан, не так ли? Я надеялся, что вы будете более сговорчивы. Но, видимо, вы не воспринимаете меня всерьез. Думаю, я должен доказать, насколько серьезно это дело. Мои намерения они... они не пустой звук!
Он потянулся в карман. Он вытащил распечатку компьютерной фотографии, сделанной вчера. На нем были изображены жена и дети Беннаби во дворе их дома в окрестностях Алжира.
  
Четверг 
Полковник Петерсон находился в своем гостиничном номере в центре Рима. В 4:00 утра его разбудил защищенный мобильный телефон.
— Да?
— Полковник. — Звонившего звали Эндрю. Его голос был неровным.
— Да, да. Так что он тебе сказал?
— Ничего.
Полковник пробормотал: 
— Вы просто скажите мне, что он сказал, а я выясню, важно ли это. Это моя работа. — Он включил свет и нащупал ручку чтобы начать записывать.
— Нет, сэр, вы не поняли, я имею в виду, что он не произнес ни слова.
— Ни одного... слова?
— Более шестнадцати часов. Совершенно беззвучно. Все это время. Ни одного чертова слова. Никогда такого не было за все годы моей работы в этом бизнесе.
— Он был близок к тому чтобы заговорить? Он сломлен? Может он на что-то намекнул?
— Я... Нет, я так не думаю. Я даже угрожал его семье. Его детям. Никакой реакции. Мне нужна еще неделя. И мне придется выполнить некоторые из моих угроз. Иначе он поймет что мы ничего ему не сделаем.
Но Петерсон знал, что они и так находятся на зыбкой почве, похищая человека, который не был известным террористом. Все вместе они играют в игру без правил. Он не осмелился бы похитить или подвергнуть опасности коллег профессора, не говоря уже о его семье. Это лишние подозрения, лишняя шумиха. Это в конце концов другая страна.
— Нет, — медленно произнес полковник. — На этом пока все. Вы можете вернуться в свое подразделение. Мы перейдем ко второй фазе.
Женщина была одета консервативно: блузка с длинными рукавами и светлые брюки. Ее темные, каштановые волосы были убраны назад, и на ней было минимум косметики. Так же никаких украшений, исключение составили маленькие часики с золотым циферблатом.
Поскольку Беннаби не был культурно или религиозно консервативный, работал с женщинами в университете и фактически писал посты в поддержку прав женщин, Петерсон решил использовать Клэр в качестве второго допрашиваемого. Это был козырь в рукаве полковника. Беннаби будет рассматривать ее как врага, да, но не как неполноценного противника. А поскольку было известно, что Беннаби встречался с девушками и даже был женат, имел нескольких детей, он явно был мужчиной, ценящим привлекательных женщин.
Петерсон знал, что Клэр, безусловно, была такой. Даже без макияжа, она выглядела как девушка с обложки журнала. Ее ровные зубы, улыбка и блеск в глазах располагали к себе моментально.
Она тоже была капитаном армии, отвечала за операцию с военнопленными на Ближнем Востоке, хотя в данный момент она тоже находилась в краткосрочном отпуске, чтобы попрактиковаться в навыках ведения допросов — навыках, сильно отличающихся от навыков Эндрю, но столь же эффективных в нужных обстоятельствах.
Петерсон закончил инструктаж, снабдив ее папкой с фото-отчетами об личной жизни Беннаби. 
— Удачи, — добавил он.
И не мог не напомнить ей, что сегодня четверг, а оружие будет развернуто послезавтра.
На безупречном арабском Клэр сказала: 
— Я должна извиниться, господин Беннаби, Жак... Могу я называть вас по имени? Она вбежала в камеру с выражением ужаса на красивом лице.
Когда Беннаби не ответил, она перешла на английский. 
— Ваше первое имя? Вы не возражаете, если я поговорю с вами? Я Клэр. И позвольте мне принести вам глубочайшие извинения за эту ужасную ошибку.
Она подошла к нему сзади и разрезала стяжки сковывающие руки. Риск был невелик. Но стоило пойти на этот опасный шаг. Она была экспертом в боевых искусствах айкидо и тхэкван-до и в случае чего могла легко защититься от слабого, измученного субъекта.
Но худой мужчина, с темными от недосыпа глазами и осунувшимся лицом, просто потирал запястья и не делал никаких угрожающих жестов.
Клэр подошла к дверям и нажала кнопку на переговорном устройстве. 
— Принесите поднос, пожалуйста.
Охранник занес его внутрь: вода, кофейник и тарелка с пирожными и конфетами, к которым, как она знала из его досье, Беннаби был неравнодушен. Он просто перевел глаза с пирожных на нее. Она поняла намек.
— Ой, да ладно, глупыш. Никто не собирается тебя травить.
Он молчал.
— Ладно. Моя фигура не пострадает, — с этими словами она раскрыла коробку с пирожными и откусила от одного из них. — Все в порядке!
Он продолжал молчать.
Клэр закатила глаза. Затем развернула конфетку и опустила в рот. Через мгновение налила себе в стакан воды и сделала пару крупных глотков.
После чего победно улыбнулась.
Беннаби потянулся к пирожному. Он прямо руками ломая и размазывая начинку съел несколько штук. Он выпил немного воды, но когда она спросила: 
— Может кофе, или еще чего-нибудь поесть?
Он ничего не ответил. Просто стер остатки пирожного салфеткой.
Клэр пододвинула стул и уселась рядом, быстро сложив нога на ногу. А затем тонким пальчиком с идеальным лаком, коснулась кончика носа допрашиваемого. 
— Щелк! — она заразительно рассмеялась, но быстро прекратила веселье. — Давай поиграем в одну игру?
В ответ тишина.
— Ладно, ковбой. Как хочешь. Правила игры просты: ты молчишь, а я тебе рассказываю в какую передрягу ты попал.
Беннаби просто обвел взглядом комнату.
— Для начала — я так сожалею обо всем этом. Я не могу описать, в каком ужасе мы находимся... Позволь мне объяснить. Кто-то — мы не знаем кто — сказал нам, что ты встречался с людьми, которые являются врагами нашей страны. 
Она подняла руки. 
— Мы не знали, кто ты. Мы только слышали, что ты симпатизируешь этим врагам, и что у них есть планы произвести огромные разрушения. Глобальные! Должно произойти что-то ужасное. Представьте себе, что мы почувствовали, когда узнали, что ты известный профессор, блогер, вегетарианец... и защитник прав человека!?
Лицо Клэр стало очень серьезным.
— Нет, кто-то дал нам дезинформацию о тебе. Возможно, случайно. 
Она кокетливо добавила: 
— Может быть, у них была на тебя обида. Мы не знаем точно. Могу лишь сказать, что мы среагировали слишком быстро и как бы это сказать... грубо. Итак, позвольте заверить вас, что какие бы угрозы ни высказывал Эндрю, ничего не случилось и не случится с вашими коллегами или семьей. То, что он предложил, было варварством. Он будет привлечен к дисциплинарной ответственности и освобожден от работы...
Никакой реакции.
Тишина заполнила комнату, и она слышала только биение своего сердца, стараясь сохранять спокойствие, думая об оружии и часах, отсчитывающих время до его применения. Она улыбалась, но больше всего ей хотелось сейчас схватить нож и вонзить его в горло этому молчаливому простачку. Залить кровью это белый кафель у них под ногами.
Клэр встряхнула головой.
— Очевидно, что это очень неловкая ситуация. Некоторые должностные лица крайне смущены случившимся и готовы предложить, что называется, компенсацию за причиненные вам неудобства.
Он продолжал молчать, но она могла сказать, что он прислушивается к каждому слову.
Она пододвинула стул поближе и села, наклонившись вперед. 
— Господин Беннаби... Жак, я уполномочена перевести сто тысяч евро на счет по вашему выбору — это деньги без налогов — в обмен на ваше согласие не подавать на нас в суд за эту ужасную... очень ужасную ошибку.
  
Клэр знала, что он зарабатывает эквивалент пятнадцати тысяч евро как профессор и еще двадцать как журналист.
— Я могу приказать сделать все это немедленно. Ваш адвокат может следить за ходом сделки. Все, что вам нужно сделать, — это подписать освобождение от ответственности, соглашаясь не подавать в суд. Росчерк на бумаге в обмен на деньги. Хорошая идея — как завершить этот утомительный вечер.