"Фантастика 2026-75". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

Осипов запросил информацию:
– Парни, как дела? Есть у вас что-нибудь?
– На крыше чисто, – отозвался Лось.
– Пока ничего подозрительного, – подтвердил Бывалый. – Здесь много ФСО-шников, они пасут поляну, мимо и мышь не проскочит – не то, что террорист.
– Заканчиваю осмотр помещений второго-третьего этажей, пока чисто, – подал голос Лоскут.
– Сухой, что у тебя?
Мы все прекрасно понимали, что подвал с его коммуникациями – наиболее легкодоступное место для террористов. Если сделать всё по уму, здесь можно заложить полтонны взрывчатки – и никто ничего не заметит. Поэтому ответа от Сухого дожидались с особым вниманием.
  
– Чисто! – ответил боец, но после короткой паузы поправился. – То есть, пыльно. Отпечатков подошв и вообще каких-либо следов того, что здесь что-то переносили или перевозили, не наблюдаю.
Отец взволнованно взглянул на часы. Похоже, даже у него, обычно сдержанного и спокойного, начинали сдавать нервы.
Осипов замер в ожидании дальнейших распоряжений.
– Что делаем, Владимир Иванович?
– Контроль за концертным залом! – приказал отец. – Сейчас главное – не дать террористам уничтожить заложников.
Казалось, в этот момент он постарел лет на десять – скулы заострились, плечи поникли. Как же тяжело ему далось это решение…
Перехватив мой внимательный и сочувствующий взгляд, отец сказал, будто оправдываясь:
– Олег, мы уже ничего не сможем сделать. Надо спасать людей…
– А можно мне ещё раз проверить Центр украинско-российской дружбы? Лично, – попросил я разрешения.
– Ну, можно попробовать… – без особого энтузиазма согласился отец.
Сосредотачиваюсь и начинаю анализировать. Подвал? Там нет следов. Крыша? Это вряд ли. Как и вторые-третьи этажи, там всё наверняка проверяли неоднократно. Значит, первый этаж – основной зал для приёма гостей.
“Смотреть внимательно!” – командую я сам себе.
Напряжение нарастает. Страшно представить, что через считанные минуты многие из находящихся в здании могут погибнуть. Так, отставить панику! На входе – охрана, все гости прошли через арочный металлодетектор. У присутствующих в зале лица расслабленные, подозрительных телодвижений никто не совершает. Думай, Олег, думай!
Внезапно гул голосов и звон бокалов перекрывает визг динамика – гитарист перестарался, настраивая инструмент. Машинально смотрю в его сторону, и вдруг взгляд останавливается на чёрном прямоугольнике колонки.
Если не знаешь, где спрятать, просто положи на видное место – вроде бы, так говорят?
– Олег, кажется, начинается. Ты мне нужен, – доносится откуда-то издали голос отца.
– Извини, па, я сейчас немного занят…
Рок-группа, похоже, уже начала концерт. Пользуясь возможностью, предоставленной порталом, осторожно заглядываю внутрь колонки. Есть!!! Вижу лежащий на дне колонки туго обмотанный проводами свёрток. Поверх него – таймер, на экране которого медленно идёт обратный отсчёт: 39… 38… 37…
Уф… Обливаюсь холодным потом. Первое желание – отключить портал, но невероятным усилием воли я преодолеваю страх. Мне лично вообще-то ничего не угрожает – разведывательный портал, он же “разведчик”, с помощью которого я заглядываю в колонки, представляет собой телекамеру, прикреплённую к бронестеклу; за ним находится небольшая герметичная стальная камера, в которую открывается разведывательный портал с диаметром окна три миллиметра. Камера расположена в подвале нашего здания, связь с компьютерами через Wi-Fi. Если она попадёт в эпицентр взрыва, её, конечно, разнесёт, но это будет локальный хлопок, который погасится стенками небольшого бетонного контейнера, закрывающего камеру от попадания света и звуков извне.
Прикидываю на глаз вес взрывчатки – килограммов десять, не более. Маловато для крупного теракта. Да, многие из тех, кто находится в пределах восьми – десяти метров от эпицентра взрыва, погибнут или получат тяжёлые травмы и разрывы внутренних органов. Но большая часть гостей либо выживет, либо отделается испугом. А нацики любят масштабность… Должны, должны быть ещё заряды!
Заглядываю через портал в другую колонку – интуиция не подвела, здесь такой же страшный сюрприз, только на таймере уже другие цифры – 29… 28… 27…
В оставшиеся две колонки заглядывать нет необходимости, там, скорее всего, такая же картина. Примерно полсотни кило взрывчатки – да, этого вполне достаточно, чтобы порвать в клочья почти всех, кто находится в банкетном зале. А затем стены сложатся, как карточный домик, погребая под собой изуродованные тела. Что же делать?!
Времени искать ответ на традиционный киношный вопрос – какой провод резать, красный или чёрный? – у меня нет.
19… 18… 17…
Вывожу разведывательный портал в зал, контролирую часть зала и сцену. Целиком накрываю первую колонку окном эвакуационного портала сверху-вниз, благо она не такая уж и большая. Закрываю портал. Колонка уже на полигоне в Подмосковье. Повторяю процедуру еще три раза.
Забирая последнюю колонку, успеваю заметить изумлённые лица гостей: они замерли с бокалами в руках, уставившись на рок-музыкантов, а те беззвучно, словно рыбы, разевали рты, и растерянно били пальцами по струнам своих гитар, пытаясь выжать из них хоть какое-то подобие музыки.
Концерт окончен, дорогие зрители! Долго же потом охрана будет разбираться, что произошло и куда исчезли, словно по волшебству, акустические колонки рок-группы. Ну, да это уже не моё дело. Отправляю своего разведчика на полигон в Подмосковье, на высоту пятьсот метров. Наблюдаю облака дыма и пыли от взрывов колонок на полигоне. Успел!
Выдохнув, я огляделся по сторонам. Похоже, мои действия остались незамеченными: всё внимание отца, Осипова и его бойцов было сконцентрировано на событиях, происходящих в концертном зале. Ноги внезапно ослабли, и я прислонился взмокшей от пота спиной к стене. Пожалуй, не буду никого отвлекать, всё расскажу потом.
– Пособники нациков активизировались, – окликнул Лося Бывалый. – Достали какие-то пульты, похоже – дублёры основных. Сейчас будут пытаться активировать заряды.
Лось тут же связался с отцом:
– Как быть с пособниками?
– Парализуйте им руки, чтобы они не смогли воспользоваться пультами, – порекомендовал отец.
– А прострелить руки можно? – уточнил Лось.
– Нужно, – жёстко одобрил отец. – А лучше суставы. Чтобы никогда больше не смогли взять такие игрушки.
– Надо хотя бы одного из них забрать для допроса, узнать заказчиков этого мероприятия, – предложил генерал Григорьев.
– Понял, – коротко откликнулся Лось и отдал команду своим бойцам.
Ещё пара выстрелов – и пособники попадали на пол. Они корчились от боли, выронив смертоносные пульты. Бойцы накрыли их порталами, и подхватив под руки, потащили в наш «медпункт».
– Кажется, всё, – подвёл итог Лось. – Теперь сматываемся из зала, ждём взрыва в другом месте.
Я прокашлялся:
– Не будет взрыва.
Все удивлённо повернулись ко мне.
– Бомбы были в колонках на сцене, – пояснил я. – Я выбросил их на полигон, где они и взорвались.
– Почему ничего никому не сказал?! – спросил отец.
– Некогда было, – развёл я руками. – Там таймеры к концу подходили, еле-еле успел.
Ну, а дальше начался цирк: звонок в прямой эфир на ТВ, посвящённый захвату заложников:
– Алло, это телевидение?
– Да, что вы хотели?
– У нас новая информация о захвате заложников.
– Слушаем вас – вы в прямом эфире.
Дядька с ярко выраженным хохляцким акцентом принялся взбудоражено рассказывать, мешая русские и украинские слова и фразы:
– Прийшли ми на концерт, а вони що учудили – людов обвішали бомбами і погрожували підірвати! (Пришли мы на концерт, а они вон что учудили – людей обвешали бомбами и грозили взорвать) Мы рассердились – так настоящие казаки не поступают, мы же от нациков Киев освобождали – и вязать их начали, так они, падлюки, стали сопротивляться – пришлось их убить. Поэтому мы уж решили не светиться – может, мы что неправильно сделали. Поэтому и ушли отсюдова. Ви вже зателефонуйте в ФСБ, нехай забирають їх ватажків – вони живі, тільки шибко поранені. (Вы уж позвоните в ФСБ, пускай забирают их главарей – они живы, только тяжело ранены). Да, ещё сообщите им, что мы заодно и заложников разминировали.