Психо-Стая (ЛП)

Свобода — прямо перед нами.
Погрузочная площадка у подножия отвесного утёса, брошенная в хаосе техника и извивающаяся горная дорога, исчезающая в кружащемся снегу. Так близко. Чертовски близко — после всего, через что мы прошли.
Но мы не можем уйти.
Пока нет.
— Подожди, — говорю я, выскальзывая из рук Призрака.
Снег обжигающе холодный под босыми ступнями, и мне приходится сдерживать дрожь. Призрак тут же пытается снова подхватить меня, но я кладу ладони ему на грудь, останавливая.
  
— Мы не можем уйти.
Он замирает, глядя на меня сверху вниз. В его ярко-синих глазах — недоумение. В груди прокатывается низкое, вопросительное рычание.
— Остальные, — объясняю я. — Я знаю, что они пришли за мной.
Глаза Призрака сужаются. Он яростно мотает головой, резко, настойчиво указывая в сторону манящей горной дороги.
— Я знаю, — мягко говорю я. — Но мы не можем просто их бросить. Я запинаюсь. — И… и Валека тоже нельзя оставить. Я обещаю, я всё объясню позже, но он не пытался причинить мне вред. Просто… доверься мне. Это сложно.
Как и всё остальное.
Теперь он смотрит на меня так, будто я окончательно ёбнулась. Потом снова мотает головой — на этот раз ещё резче. Его руки мелькают в потоке жестов, слишком быстрых, чтобы я успела их разобрать. Но смысл читается и без них — в диком взгляде, в том, как он снова и снова указывает на дорогу.
Уходить. Сейчас.
— Мы не можем, — настаиваю я, даже когда за нашими спинами очередной взрыв сотрясает комплекс. Земля дрожит под ногами, в небо взмывает столб чёрного дыма. — А если они там застряли? Если им нужна помощь?
Призрак рычит — низко, раздражённо. Он стучит пальцем по виску, потом указывает на меня.
Думай.
Его руки двигаются снова — теперь медленнее, чтобы я поняла.
Ты не знаешь, что они здесь.
— Они здесь, — отвечаю я уверенно.
Он стонет, снова жестикулируя, каждое движение резкое, жёсткое.
Даже если так — они бы хотели, чтобы ты была в безопасности.
Я тяжело вздыхаю.
— Даже если это правда, есть ещё кое-кто.
Брови Призрака сходятся. Он наклоняет голову, вопросительно.
— Рыцарь, — объясняю я.
Кто? — показывает он, хмурясь ещё сильнее.
— Он был узником в камере напротив моей, — отвечаю я.
Я не говорю, что Рыцарь напоминал мне его. Огромный. Немой. Непонятый.
— Я пообещала, что помогу ему. Я не могу нарушить это обещание.
Долгий миг Призрак просто смотрит на меня. Его изуродованное лицо искажается выражением, которое я не могу до конца разобрать — неверие? злость? страх? Или всё сразу. Он снова качает головой, ещё яростнее. Его руки режут воздух резкими, срочными жестами.
Опасно. Безумие. Уходим. Сейчас.
— Я должна попытаться, — говорю я, отступая назад, к двери, через которую мы только что выбрались. — Это наша стая, Призрак.
Один шаг. Второй. Моя рука тянется к ручке двери.
Массивная рука обвивается вокруг моей талии и резко дёргает меня назад. Я вскрикиваю от неожиданности, когда Призрак разворачивает меня лицом к себе. Его глаза пылают смесью ярости и ужаса, когда он смотрит на меня сверху вниз. Из груди вырывается рычание, вибрацией проходя по моей коже.
— Я должна, — повторяю я. Уже тише. Я тянусь вверх и кладу ладонь на его изуродованную щёку. — Ты же понимаешь, да?
Глаза Призрака закрываются. Он на мгновение подаётся в моё прикосновение. Когда он снова смотрит на меня, в его взгляде — смирение.
И уважение к моему выбору.
Он кивает — коротко, резко. Потом приседает и жестом показывает, чтобы я забралась ему на спину. Я не колеблюсь ни секунды — цепляюсь за него, обхватывая руками шею, ногами — талию. Его кожа обжигающе горячая, прогоняет ледяной укус зимнего воздуха.
— Спасибо, — шепчу я, целуя его в висок.
Он выдыхает раздражённо, будто смиряясь с неизбежным. Потом выпрямляется, расправляя массивные плечи. И, бросив последний взгляд на манящую свободу горной дороги…
Мы возвращаемся обратно.
  
Глава 2
 
ЧУМА
Несколькими мгновениями ранее
Запах антисептика и дизенфекции выжигает глаза и нос, пока я веду Тэйна и Виски по очередному бесконечному белому коридору. Челюсть ноет — я так сильно сжимаю зубы, чтобы не сорваться.
Три часа мы прочёсываем этот богом забытый лабиринт — и ни на шаг не приблизились к Айви. Но этот врач… этот доктор Слово — он что-то знает.
То, как он юркнул прочь, когда увидел нас…
Я читаю таблички на дверях, мимо которых мы проходим. Щелчки и глухие удары наших ботинок эхом отдаются от стерильных стен. За моей спиной тяжёлая поступь Виски выдаёт его нетерпение. Он никогда не умел ходить тихо.
— Ты, блядь, можешь идти тише? — шиплю я через плечо. — Ты сейчас весь комплекс на нас обрушишь.
— Поцелуй меня в жопу, — рычит в ответ Виски.
— Оба заткнулись, — вмешивается Тэйн.
Хоть он понимает, что такое тишина.
Вот. Кабинет доктора Слово. Я замираю у матовой стеклянной двери, наблюдая за тенями, движущимися за ней.
Одна фигура. Сидит за столом.
Идеально.
Я разглаживаю украденный лабораторный халат и поправляю шнурок на шее, переворачивая бейдж так, чтобы не сразу было видно, что он временный. Впрочем, неважно. Уверенность довела нас досюда.
И самодовольство этих ублюдков — тоже.
— Помните, — негромко говорю спутникам. — Говорю я. Вы — просто мускулы.
Виски фыркает.
— Да несложно прикинуться.
Я игнорирую его и стучу в дверь.
Приглушённый голос доносится изнутри:
— Войдите.
Доктор Слово почти не поднимает глаз, когда мы заходим. Его внимание приковано к бумагам, разложенным на столе. В основном — фотографии голых «пациентов», пусто уставившихся в никуда.
Я отмечаю каждую деталь комнаты. Шкафы с архивами вдоль стены. Компьютерный терминал. Окно с видом на заснеженный внутренний двор. Возможный путь отхода, если понадобится. И единственная камера, которую я вижу, заклеена чёрным квадратом изоленты.
Значит, ему нравится уединение, когда он тут дрочит.
Отлично. Это можно использовать.
— Доктор, — говорю я, удерживая голос ровным и профессиональным. Вриссийский акцент теперь ложится сам собой. — Полагаю, у вас есть информация об одном из наших недавних поступлений.
Он поднимает взгляд. Водянистые голубые глаза сужаются за очками в тонкой оправе.
— Мы знакомы?
— Должны быть. — Я подхожу ближе к столу, позволяя ему почувствовать власть в моей позе. — Командование направило меня для пересмотра дела омеги.
Его пальцы дёргаются в сторону телефона на столе. Я чуть смещаюсь, перекрывая ему доступ. За моей спиной я слышу, как у Виски хрустят костяшки.
— Я не припоминаю уведомлений… — начинает Слово.
— Возможно, это освежит вашу память. Я достаю сложенный лист из кармана халата — официальный бланк, украденный в другом кабинете. Мельком показываю ему и тут же убираю обратно, прежде чем он успевает что-то прочитать. — А теперь — об омеге…
Глаза доктора метаются между бумагой и моим лицом. Я вижу, как у него в голове крутятся шестерёнки. Он прикидывает шансы. Взвешивает варианты.
Я наклоняюсь над столом, упираясь ладонями в отполированное дерево. Шнурок с бейджем скользит по груди.
— Вы что-то сделали с ней, доктор Слово?
Его глаза прищуриваются.
— Объект 2749 получил стандартные протоколы лечения для…
— Я не об этом спрашиваю, доктор. Голос остаётся тихим. Контролируемым.
За моей спиной Тэйн смещает вес — едва заметное предупреждение.
  
— Объект 2749…
— Скажите мне, где она.
Каждое слово падает, как лёд.
Губы этого ублюдка изгибаются в ухмылке.
— Вы, кажется, слишком заинтересованы в этой конкретной омеге, доктор…?
— Романов. — Ложное имя горчит на языке. — Я проверяю её дело перед переводом, и до меня дошли слухи о жестоком обращении. Командование относится к этому крайне серьёзно. Омеги — ценный ресурс, знаете ли.