Я бог. Книга XXXIX (СИ)

— Ну что ж, — и я похлопал Булата по шее. — Едем домой. Эту загадку за один день не решишь.
— Зато у нас теперь есть загадка, — заметила Лора. — А то я уже начала скучать.
— Ты? Скучала? Когда?
— Вчера. Целых пару часов, когда мы везли Лермонтова домой.
* * *
Австралия.
Центральная пустыня.
Раннее утро.
  
Жара стояла убийственная. Песок раскалился так, что от него шел пар, а небо выцвело до бледно-желтого цвета. Одинокий кенгуру сидел в тени скалы и с философским спокойствием наблюдал за человеком, бредущим мимо.
Человек выглядел паршиво. Среднего роста, в потрепанном пиджаке и запыленных ботинках. Лицо худое, бледное, темные круги под глазами. Буслаев потерял килограммов десять с тех пор, как в его теле поселился жилец, от которого даже кенгуру в округе старались держаться подальше.
Звери чуяли недоброе. Люди пока нет.
Он шел третий час. Ноги двигались сами, как будто кто-то дергал за ниточки, а Буслаев просто висел на них. Впрочем, именно так оно и было.
— Я устал, — пробормотал он.
— Ты не устал, — откликнулся голос в голове. — Я поддерживаю твое тело. Ты просто скучаешь по своим человеческим привычкам.
— Почему мы не взяли воду?
— Ты еще не понял? Тебе не нужна ни вода, ни отдых. Это просто привычки в тебе. Прошлые. Человеческие.
Спорить с Нечто было бесполезно. Буслаев давно это усвоил.
Ноги сами вынесли его к краю глубокого каньона. Внизу, в высохшем русле реки, были красные скалы, обточенные ветром до причудливых форм. Один из камней был расколот пополам, и в его сердцевине мерцала тускло-фиолетовая точка. Буслаев пригляделся к ней, его глаза на мгновение стали полностью черными. Когда Нечто смотрел его глазами, в черепе появлялось давящее ощущение, будто кто-то изнутри прижимался к его лобной кости.
— Вот она, — голос потеплел. Насколько вообще может потеплеть голос бога Хаоса.
Точка мерцала ритмично, как пульс.
— Дверь?
— Почти. Узел. Первый из семи. Когда я активирую все, сеть замкнется и Дверь откроется.
Буслаев ощутил, как по его лицу расползается улыбка. Нечто улыбался через него.
Увидев эту жуткую ухмылку, кенгуру за скалой понял, что пора валить, и ускакал прочь.
— Знаешь, что забавно, Леопольд? — спросил Нечто. — Дверь совсем близко к Кузнецову. Настолько близко, что он, вероятно, ее уже видел. Стоял рядом. И не узнал.
Буслаев промолчал. Он давно перестал находить забавным что-либо из того, что говорило существо в его голове. Он хотел только получить мощь, которая не сравнится ни с одним человеком.
— Когда все будет готово, его любимый мир рухнет, — продолжал Нечто. — Сначала лопнет перегородка между Поясами. Они окончательно сольются. Монстры хлынут с территорий, которые люди считали безопасными. А когда паника достигнет пика, я войду в Дверь и получу обратно все, что у меня забрали.
Буслаев прикрыл глаза. Жара давила снаружи, Нечто давило изнутри, и между этими двумя давлениями оставалось очень мало места для него самого.
— А что будет со мной? — спросил он, стараясь задать вопрос как можно тише и можно нейтральнее, чтобы Нечто не почувствовал, насколько ему важен ответ…
Почувствовал, конечно.
— С тобой? — спросил он.
— Да… Что будет, когда ты получишь обратно свою форму.
Внутри черепа повисла тишина. Нечто думал. Или делал вид, что думает, что в случае бога Хаоса одно и то же.
— Ты хочешь домой, Леопольд. Я помню. Я обещал тебе путь обратно. И силу!
— Обещал.
— И я сдержу обещание. Боги держат свое слово.
Буслаев открыл глаза. Он прекрасно понимал, чего стоят обещания бога Хаоса. Но у него давно закончились варианты.
Его ноги снова заработали, и тело начало спускаться в каньон, к расколотому камню с фиолетовой точкой. Буслаев не сопротивлялся. Просто смотрел на пустыню, которая тянулась во все стороны, бесконечная и равнодушная.
* * *
КИИМ.
Два дня спустя.
Дима выглядел так, будто не спал двое суток. Что, впрочем, было чистой правдой.
Я нашел его в тренировочном зале, где он отрабатывал связку ударов на манекене. Двое японских охранников подпирали стены по обе стороны двери и зевали. Им разрешили заходить на территорию института после происшествия с Валерой.
— Собирайся, — бросил я с порога. — Летим в Японию.
Дима остановился, вытер пот со лба и расплылся в улыбке.
— Серьезно? — глаза у него загорелись так, что я невольно усмехнулся. — Когда?
— Сейчас. И не надо делать вид, что ты рад из-за дипломатической миссии. Я знаю, что ты рад из-за Мики.
— Миша, я всегда рад дипломатическим миссиям, особенно с тобой!
— Угу. Особенно когда дипломат в юбке.
Он покраснел и убежал собираться. Охрана потянулась за ним.
Через час мы были в воздухе. Дирижабль я подготовил заранее на Сахалине, так что мы быстро отправились в путь. Первые два часа прошли спокойно. Облака, ветер, бесконечная серо-голубая вода внизу. Дима привычно болтал и упомянул, что Антон на прошлой неделе уехал домой, поддержать матушку.
— О прислал домашнего вина. Арнольд просил, и оказалось, что крепость о-го-го!
— Хорошее вино, — заметил я.
— Ага. Сорок градусов.
Вскоре японский берег показался на горизонте. Скалистый, в белой пене прибоя, с темными пятнами рощ на вершинах.
Лора первой заметила неладное.
— Миша, снизу, на два часа. Быстро приближается. Большое.
Я не успел среагировать. Из воды выстрелил столб бурой жижи и врезался в дирижабль, попав прямо по двигателям. Машину тряхнуло, и мы медленно начали снижаться. Не сказать, что я сильно переживал, просто хотелось долететь нормально, а так пришлось делать экстренную посадку на берегу.
Песок, камни, водоросли. Не самое мягкое место, чтобы сажать дирижабль.
— Все целы? — крикнул я, когда мы соскочили на землю.
— Живой, — Дима перевел дух. — Но мне кажется, что мой позвоночник сейчас находится в другом месте.
— Готовься, — я вытащил Ерх. — У нас гости.
Из воды вылезли твари с панцирями и клешнями. Штук двадцать, каждая размером с лошадь. Дима выхватил меч. Его глаза моментально стали как у отца. Он быстро огляделся.
— Миша, видишь скалы? Если загнать монстров в проход между камнями, они не смогут атаковать одновременно. Максимум по двое!
— Дельно. Давай!
Я ударил огненной волной по левому флангу, заставив тварей шарахнуться вправо, в узкий каменистый проход между валунами. Дима забежал с другой стороны и поставил ледяную стену, перекрыв второй выход. Теперь они могли лезть на нас только через горловину.
— По одному, господа! — крикнул Дима и отрубил первой твари клешню.
Бой длился минут десять. Дима рубил все, что высовывалось из прохода, а я подчищал тех, что пытались перелезть поверху. Охранники прикрывали фланги и делали это профессионально. В какой-то момент Дима использовал камень, как трамплин, оттолкнулся от него, перелетел через тварь и рубанул ей по загривку. Тварь ткнулась мордой в песок и больше не шевелилась.
Я специально не вмешивался, чтобы посмотреть, как мой друг справится. И должен признать, он был хорош.
— Неплохо, — одобрила Лора. — Мальчик вырос.
Булат приземлился рядом, слегка помятый и злой. Из воды больше ничего не лезло. Пляж был усыпан панцирями и клешнями. Дима стоял по колено в воде и тяжело дышал, но улыбался.
Со стороны пляжа послышался топот. Через минуту к нам выбежал отряд японских солдат, человек тридцать, в легкой магической броне, с копьями и щитами. Впереди был офицер, молодой и очень серьезный. Увидев мертвых тварей, он растерянно остановился.
  
— Кузнецов-сан? — офицер поклонился.
— Он самый.
— Мы получили сигнал тревоги. Но…
Он покосился на горы панцирей и озадаченно поскреб затылок.
— Нам помощь не нужна, — я убрал Ерх. — Но подвезти до дворца было бы здорово.