Я бог. Книга XXXIX (СИ)

— Вот так поворот… А доказать сможешь? — Ричард VI наклонил голову. — Не хотелось бы обнаружить двух лишних божков в самый неподходящий момент.
— Думаете, у меня с собой их головы? — ухмыльнулся я. — Хотя… От одного есть небольшой трофей.
Из пространственного кольца я достал иголку, которую дал мне Валера. Ричард с умным видом осмотрел ее и удовлетворенно кивнул. Уж что он там рассматривал, я так и не понял.
  
Романов снова взял слово.
— Именно поэтому я созвал это собрание. Нам нужна объединенная группа из сильнейших боевых магов каждой страны. Группа, которая будет заниматься одной задачей и только одной: уничтожением божеств и борьбой с Нечто. Без оглядки на политику, без дипломатических реверансов. Триста лет назад подобный отряд уже существовал. Двадцать воинов Владимира Кузнецова прошли через пять Метеоритных Поясов и отсрочили вторжение Хаоса на три столетия.
— Триста лет назад у вас был Владимир Кузнецов, — холодно заметила Елизавета. Королева Англии сидела прямо, как линейка. Голос у нее был строгий, как у учителя в школе. — Сейчас его нет. Кто возглавит эту группу?
Романов посмотрел на меня. Взял паузу и произнес:
— Я предлагаю, чтобы группу возглавил Михаил Кузнецов. Царь Сахалина, чемпион Имперской и Мировой Универсиад, Маг Высших сил и прямой наследник рода Кузнецовых.
— Ой, как неожиданно! — хихикнула Лора. — Они, наверное, и подумать не могли, чтобы царь выбрал тебя. Прям сюрприз года!
А зал, между тем, взорвался. Не криками и не аплодисментами, а тем специфическим гулом, который издают полтора десятка могущественных людей, когда каждый из них хочет возразить, но пока не решил, как именно.
Первым что-то членораздельное смог выдать герцог фон Бисмарк:
— Пруссия, конечно, уважает заслуги господина Кузнецова, но у нас есть свои кандидатуры. Например, генерал Вильгельм фон Штольц командует нашими северными войсками уже сорок лет. Его опыт…
— У Франции тоже есть достойные кандидаты! — немедленно вставил Карл. — Маршал Леклерк…
— Османская империя предлагает Хотабба ибн Хатабба! — ровным голосом произнес Мурад Сулейман. — Он уничтожил четыре метеорита в одиночку и закрыл южный прорыв в Аравийской пустыне!
— Египет выдвигает генерала Рамзеса, — добавила Клеопатра. — Он потомок древней династии, Маг Высших сил, пятнадцать лет боевого опыта.
Затем все заговорили разом, предлагая все новых и новых кандидатов. Каждая страна тянула одеяло на себя. Я молча слушал и считал одного крутого парня за другим. За три минуты их набралось одиннадцать. Если бы им дали еще пять минут, набралось бы все тридцать.
— Господа, — Петр Романов поднял ладонь. — Внимание.
Голоса стихли не сразу, через несколько секунд в зале стало достаточно тихо.
— Михаил Кузнецов не просто сильный маг, — продолжил царь. — У него есть то, чего нет ни у одного из ваших кандидатов. Во-первых, практический опыт борьбы с божествами. Не с монстрами, а именно с божествами. Он лично уничтожил двоих из них. Во-вторых, в его распоряжении находятся существа, равных которых нет на этой планете. Питомцы, каждый из которых способен в одиночку противостоять целой армии. Думаю, некоторым известен такой человек, как Валера, — и Романов многозначительно посмотрел на Карла.
— Питомцы… — скептически протянул фон Бисмарк.
— Среди них есть существо, способное контролировать всю воду на континенте, — продолжил Петр. — И конь, который одним прыжком перепрыгивает океан. И существо, которое режет дирижабли лазером изо рта и призывает метеориты. И это не считая самого Михаила, одного из сильнейших магов в Империи.
Лора довольно кивала, будто Петр перечислял ее личные достижения.
— Есть еще кое-что… — сказав это, я поднялся, и разговоры за столом оборвались.
Вот тут возник вопрос, а стоит ли говорить? По лицу Лоры я понял, что она уже просчитала последствия и примерно семьдесят процентов вариантов ей не нравились.
— Недавно я получил статус низшего божества, — сказал я. Голос не дрогнул, хотя внутри все немного сжалось. — Это означает, что я могу уничтожать божеств окончательно, без возможности их перерождения. Этот статус я получил, победив Нечто.
Секунд десять никто не произнес ни единого слова. Я успел пересчитать все гобелены на стенах и заметить, что Рафик за спиной Петра нервно теребит пуговицу на рукаве.
— Божество… — Елизавета помедлила. — Вы утверждаете, что вы божество?
— Низшее, — уточнил я. — Младший ранг. Но достаточный, чтобы убивать других божеств навсегда.
— Браво, — Лора тихонько похлопала в ладоши. — Теперь у половины зала инфаркт, а у второй половины зреет заговор.
Клеопатра вжалась в спинку кресла и сложила руки на груди. На ее лице застыло выражение, в котором восхищение мешалось с расчетом, и непонятно, чего было больше.
— Позвольте уточнить, — заговорил Мурад Сулейман, его голос стал заметно осторожнее. — Вы сами стали тем, против чего мы собираемся сражаться?
— Нет, — покачал я головой. — Я стал тем, кто может сражаться на равных с теми, против кого мы собираемся выступить. Разница принципиальная. Божества хотят уничтожить планету. Я служу этой планете и людям на ней.
— Красивые слова, — фон Бисмарк поправил монокль. — Но кто гарантирует, что божественная сила не изменит ваши намерения?
— Мои жены. Они убьют меня раньше, чем я успею измениться, — пошутил я, но это не было шуткой.
Смешки, пробежавшись по залу, немного разрядили обстановку, но лишь на секунду.
Представитель Халифата погладил бороду и выпрямился в кресле.
— Раз уж мы не можем прийти к согласию, предлагаю решить вопрос командования единственным способом, который уважают все присутствующие. Состязание. Каждая страна выставляет своего сильнейшего воина. Победитель возглавляет отряд.
По залу прокатился одобрительный гул.
— Поддерживаю, — отозвался фон Бисмарк.
— Англия не возражает, — подтвердила Елизавета.
— Египет согласен, — Клеопатра одарила меня долгим взглядом. — При условии, что правила будут установлены заранее и приняты всеми.
Один за другим представители государств выразили согласие. Петр Романов наблюдал за этим молча, откинувшись в кресле.
— Хорошо, — он подался вперед. — Состязание. Когда?
— Через месяц, — предложил герцог фон Бисмарк. — Нашим воинам необходимо время на подготовку.
— Месяц? — я покачал головой. — Через месяц Нечто может набрать достаточно силы, чтобы открыть свою Дверь. У нас нет месяца.
За столом опять недовольно загудели.
— Неделя, — сказал я. — Максимум. Состязание через семь дней. Здесь, в Москве.
— Неделя⁈ — возмутился Карл. — Это абсурд! Наш маршал сейчас в Марселе, ему нужно время, чтобы…
— Если ваш маршал не может добраться до Москвы за неделю, как он собирается сражаться с божеством, которое перемещается между континентами за секунды?
Французский король поджал губы и промолчал.
— Недели слишком мало! — поддержал его фон Бисмарк. — Это даже не вопрос логистики, это вопрос уважения к участникам!
Я положил ладони на стол. Как же они все меня утомляли…
— Я понимаю, что неделя кажется неразумным сроком, — сказал я. — Но давайте расставим приоритеты. Пока мы торгуемся за даты, Хаос становится сильнее. Метеориты падают уже за пределами Поясов, и из них продолжают лезть монстры. Пояса переплетаются, выкидывая в наш мир новых, неведомых доселе монстров. Нечто крепнет и вскоре он станет всемогущим. И когда это произойдет, нам будет абсолютно безразлично, чей маршал не успел приехать и чей генерал не закончил утреннюю зарядку!
— Ха! — хмыкнул Мэйдзи себе в усы, чтобы слышал только я. — Хороший ученик.
  
— Пусть каждый, кто считает, что месяц важнее выживания, скажет это вслух, — продолжил я. — И пусть объяснит матерям и отцам тех солдат, которые погибнут за этот месяц, почему их генералу нужна дополнительная неделя на сбор чемодана. Тот, кто сейчас будет играть в политику и тянуть время, станет врагом — не моим лично, а всего человечества. И я не угрожаю, я описываю реальность. Мы здесь не ради личной выгоды, не ради политики. Мы здесь, потому что знаем: если не объединимся, через год нас не станет. И тогда будет совершенно неважно, кто кого возглавлял и чей маршал был самым подготовленным.