Я бог. Книга XXXIX (СИ)

И все бы хорошо, если бы в столовку не заявился Женя Фанеров.
— Кузнецов! — воскликнул он еще у порога, а потом подлетел к нашему столу так быстро, будто им выстрелили из пушки. — Как ты смеешь сюда приходить⁈ Где мой оте…
И не успел он закончить свою претензию, как его глаза закатились, и он с грохотом повалился под стол. Вместе с самим столом, надо сказать, а еще и с той горой еды, которую все приносили повара, чтобы умаслить зверский аппетит короля вселенной. Его глаза зажглись яростью, и на миг над головой Валеры появилась пылающая корона. У меня засосало под ложечкой. Нет, только не это…
  
К счастью, Валера взял себя в руки и «всего лишь» схватил Фанерова за ширку. Вернее, то был совсем не Фанеров. Его глаза принадлежали Стражу. Едва оказавшись в королевской хватке, он проговорил угрожающим тоном:
— Ты что тут делаешь⁈ — От силы его голоса прошлась волна энергии. Столы, стулья, и вообще все в радиусе пары десятков метров начало сдвигаться к стенам. Студенты тоже. — Ты не должен быть здесь!
— Я, — сощурился Валера и, подняв руку с отставленным пальцем, дал Фанерову-Стражу королевский щелбан. — ЗАВТРАКАЮ!
Башка Фанерова дернулась, а глаза вновь закатились. Мощная аура опала в тот же миг, и немного поболтавшись в конвульсиях, перед нами снова возник Женя Фанеров. Он был весь в поту и дышал так, будто пробежал десятикилометровый марафон, но был невредим.
— Кузнецов⁈ — взвизгнул он. — Где мой отец? Какого черта меня держит эта обезьяна?
Следом тишина опустилась такая, будто звук просто выключили.
— Ой-ой, — вжала Лора голову в плечи и исчезла. — Если понадоблюсь, я на пляже.
Я закатил глаза. Самое время слиться…
Но как-то так вышло, что Валера в ответ только рассмеялся и разжал пальцы. Фанеров плюхнулся вниз с диким грохотом.
— Забавная обезьянка… Ох, Женька, прости, я тебя не признал, — сказал Валера. — Ты будешь первым в списке «на прокачку».
В этот момент в дверях появился Горький. С ним был Белозеров, Ермакова, Звездочет и еще несколько преподавателей по боевой магии. Все были в шоке, однако, учитывая ситуацию с Дикой Зоной и Поясами, шок этот был боевой.
Иного способа вывести КИИМ на новый уровень они не видели. И этот «способ» сейчас сидел в столовке и, отряхивая гавайскую рубашку от крошек, ждал свой компот.
* * *
Тырговиште.
Валахия.
Вокзал столицы Валахии был битком. Поезд, медленно прибывающий на конечную станцию поднял тучу пара. Когда двери наконец открылись и Эль, поправив свои темные очки, вышел на перрон, гудящая площадь стала чуть тише.
И в этой атмосфере элегантно одетый мужчина с длинными волосами и эспаньолкой окунулся в толпу. Люди сбились с шага. Многие не замечали Эля, но почувствовали все — его ауру, в первую очередь. Ее нельзя было не замечать, настолько мощной она была.
А те, кто смог заметить его силуэт, который не отражался ни в лужах, ни в зеркалах, шептали друг другу:
— Это он?.. Это он? Неужели это…
Эль снова поправил свои очки и улыбнулся.
…Да, это был он.
  
Глава 5
 
Новые детали для Риты
 
В одном культурном городе.
— Витязь, просыпайся.
…
— Я знаю, что ты не спишь… Просыпайся.
Федор Дункан с трудом разлепил глаза. Голова гудела после долгой дороги. Лицо отекло после смены временных поясов и вообще: не стоило есть на ночь соленое мясо. Мышцы побаливали, хотя обычно такого не было. Пришлось Федору встать, немного покрутить руками и ногами, чтобы кровь свободней пошла по телу.
Комната, в которой он находился была всего три на три метра с одним маленьким окном под потолком и с деревянной кроватью без матраса и подушки.
— Что такое? Я выполнил то, что ты просила, — одними губами проговорил Дункан. — Отпусти меня.
— Нет, витязь, ты сделал не все. Зло еще на этой планете. Оно нарушает баланс живых и мертвых.
— Какая ты ворчливая…
— Я и так тебя не тревожила. Теперь просто хочу, чтобы ты вернул долг. Ты хороший воин, витязь. Так исполни свой долг до конца.
— Да-да, исполнить долг… — Федор вышел на улицу и потянулся.
Солнце ударило в глаза, но он даже не прищурился. Глаза заслезились, Дункан не обратил на это внимание. Теплый морской воздух приятно прошелся по коже. Шум деревьев и воды успокаивал.
— Я бы предпочел кровать, — буркнул Федор. — С подушкой. И чаем на тумбочке.
— Ты и раньше не жаловался на условия.
— Раньше мне было тридцать. Сейчас побольше.
Несколько секунд тишины, и воздух уплотнился, приняв очертания женской фигуры. Черты лица каждую секунду менялись, будто она никак не могла определиться, как выглядеть. Единственное, что оставалось неизменным, это глаза. Они пристально смотрели на своего подчиненного.
Федор посмотрел на бирюзовую воду, на белый песок, на пальмы.
— Ты не изменился, витязь.
— А зачем мне меняться? Я и таким неплохо устроился.
Он встал, подошел к воде и зачерпнул в ладонь. Попробовал на язык. Соленая.
— Ладно, — он вытер руку о штаны. — Говори, зачем позвала. Я же чувствую, что ты не за тем меня на курорт отправила, чтобы я принимал солнечные ванны.
Богиня приблизилась. Федору показалось, что песок под ногами на секунду стал зыбким.
— Тут, — она обвела рукой горизонт, — творится кое-что, на что я раньше закрывала глаза.
— Тут, это где? На этом пляже?
— На этой планете.
Федор поднял бровь. Разговоры о судьбах планет он вел нечасто. Последний раз это было лет триста назад, и закончилось все тем, что ему разрезали рот от уха до уха и оставили умирать. Хорошие были времена.
— Есть те, кто нарушает баланс, — продолжила богиня. — Мне донесли об этом, и я проверила.
— Нарушают баланс, — повторил Федор. — И давно?
— Давно.
— Тогда почему раньше не вмешивалась?
Ее глаза уставились на него в упор. Пауза была такой долгой, что волна успела накатить и откатить дважды.
— Потому что мне было неинтересно.
Федор моргнул.
— Неинтересно?
— Баланс нарушают постоянно, — богиня повела плечом, и от этого движения по воде и песку прошлась рябь. — Кто-то вторгается, кто-то поглощает, а кто-то убивает. Это природа вещей. Я не вмешиваюсь по мелочам.
— Мелочи, — хмыкнул Федор. — Приятно знать, что гибель моих друзей для тебя мелочь.
— Не передергивай, витязь. Ты прекрасно знаешь, о каких масштабах я говорю. Одна планета среди миллиардов. Один конфликт среди триллионов. Тебя же не волнует судьба одной песчинки у тебя под ногами?
— Но сейчас тебе стало интересно.
— Да. Потому что слишком много внимания со стороны других богов привлекла эта песчинка. Когда на одну точку в пространстве смотрят сразу столько глаз, это перестает быть мелочью.
Федор задумался. Он понимал, о чем она говорит. Нечто, божества, Созидательница, теперь еще и Кузнецов со своим божественным статусом. Слишком много игроков на одной доске. Да, все это он узнал от своей богини.
— И что ты от меня хочешь?
— Того же, что и всегда. Чтобы ты работал.
— Конкретнее.
Богиня улыбнулась. Улыбка у нее получилась странной, потому что черты лица продолжали плавать, и в какой-то момент Федору показалось, что он видит сразу три лица одновременно.
— Ты уже начал, витязь. Ты даже не подозреваешь, насколько глубоко ты в это влез.
Федор скрестил руки на груди и уставился на нее. Он не был из тех, кого легко запугать загадочными фразами. Долгие годы жизни приучили его к тому, что за каждой красивой метафорой обычно прячется простая и не очень приятная правда.
— Я не подозреваю, значит? — он наклонил голову набок и растянул губы в улыбке. Шрамы на щеках разошлись, обнажая полоску зубов. — Допустим. Тогда объясни по-человечески, а не как… — он дернул подбородком, — как богиня.
  
— Ты рядом с теми, кого я хочу наблюдать. Рядом с Нечто и его людьми. Продолжай наблюдать.