Убийства во Флит-хаусе
– Согласен. Тем не менее рискну предположить: если он научится держать штаны застегнутыми, то рано или поздно всего добьется.
– Пусть переспит хоть со всем отделом, мне плевать.
– Вот и молодец, – обрадовался Нортон. – Ладно, вы точно хотите вернуть мне заявление? Это уже будет официально, знаете ли. – Он помахал конвертом.
– Да, точно.
– Хорошо, инспектор Хантер. – Нортон перешел на официальный тон. – Нам представилась возможность обсудить ситуацию, и вы четко дали понять, что твердо решили уйти из полиции. Я возьму ваше заявление и вернусь в Лондон, поджав хвост, и ни словом не упомяну о других вариантах, которые были у меня на уме.
Джаз представила Нортона с поджатым хвостом и улыбнулась. Потом сделала брови домиком, вздохнула:
– Ладно, рассказывайте, раз уж приехали в такую даль.
– Хотите верьте, хотите нет, но в уголовном розыске есть и другие подразделения. Я мог бы предложить вам перевод.
– В Паддингтон-Грин, например? Я бы уютненько устроилась там с любовницей бывшего мужа.
– Проигнорирую эту ребяческую ремарку. Хотя она удачно подводит меня к главному вопросу. Джасмин, вы увольняетесь из-за истории с Патриком? Или из-за того, что больше не хотите служить в полиции?
– По обеим причинам, – честно призналась Джаз.
– Так, зайду с другой стороны. Вы, высококвалифицированный инспектор уголовного розыска тридцати четырех лет от роду, поселились в норфолкской глуши точно старая дева. Чем, бога ради, вы планируете заниматься?!
– Писать картины.
– Картины? – Нортон вскинул брови. – Ясно. В смысле, профессионально?
– Бог его знает. Не поступи я в полицию, пошла бы в Королевский колледж искусств – после окончания Кембриджа. Меня ждало место на базовом курсе.
– Серьезно? – Нортон был искренне удивлен. – Так вот откуда у вас умение так хорошо подмечать детали!
– Возможно. Короче говоря, это и есть мой план. Я переделаю пристройку в мастерскую. Деньги от продажи квартиры еще остались, какое-то время продержусь. Плюс в университете Восточной Англии есть художественный курс, я думаю податься на него в следующем году.
– Надо признать, здесь неплохое место для воскрешения творческих способностей, – согласился Нортон.
– Воскрешение, вот именно, сэр! – с чувством воскликнула Джаз. – Служба меня поглотила. Я потеряла себя.
– Понимаю, – кивнул Нортон. – Хотя, похоже, как потеряли, так и нашли. Боевой дух явно к вам вернулся.
– Верно.
– Послушайте. – Он вздохнул и вновь посерьезнел. – Долго вы еще собираетесь бегать? Думаю, вас подкосила не служба. Это сделал мужчина, который на каждом шагу ставил палки в колеса, расшатывал вашу уверенность. Я наблюдал за вами, Джасмин. Когда в крови бушует адреналин, вы оживаете. Вы исключительный детектив. Не я один так думаю.
– Вы… очень добры, сэр.
– Я оперирую фактами, а не добротой. Ужасно обидно, когда человек с вашими способностями выбрасывает белый флаг исключительно из-за рухнувшего брака. Я видел, как вы день за днем, год за годом противостояли мужскому шовинизму. Неужели вы позволите Патрику победить?
Джаз молчала, пристально разглядывая ковер.
– Ну ладно, – произнес Нортон. – Перейду к сути. Как вам такое – нам подвернулось дело всего в нескольких милях отсюда.
– Дело в Норфолке? С чего бы?
– В школе-интернате рядом с Фолтсхэмом произошла трагедия. В субботу утром в своей комнате был обнаружен мертвый ученик. Меня привлекли потому, что он сын адвоката, который недавно добился экстрадиции в Великобританию двух важных террористов. Попросили направить туда людей и проверить, все ли чисто.
Нортон посмотрел в ясные зеленые глаза Джасмин и уловил в них легкий проблеск азарта.
– Отец попросил?
– Звонок поступил от столичного комиссара. Конечно, Скотленд-Ярд такими делами не занимается, но…
– …иметь влиятельных друзей всегда полезно, – с улыбкой договорила за него Джаз.
– Именно.
– Отчего же умер мальчик?
– Он страдал эпилепсией. По словам медиков, все ее признаки были налицо. Однако отец затребовал вскрытия, и правильно сделал. Сегодня утром мне позвонил коронер, и, похоже, все не так очевидно.
– То есть?
– Большего сообщить не могу, вы ведь пока не в деле. Или все-таки?..
Оба понимали – Джаз клюнула.
– Возможно, в деле, – небрежно бросила она. – При условии, что вовремя буду возвращаться домой и писать новую «Мону Лизу».
– А я пришлю вам на подмогу сержанта Майлза. – Глаза Нортона заблестели.
– Дайте мне день на размышление, хорошо, сэр?
– Боюсь, времени нет. Приступать нужно сейчас. В два часа у вас назначена встреча с матерью мальчика. До нее добрых полтора часа езды на машине. Значит… – Он посмотрел на часы. – У вас примерно час на размышление. Или мне придется отправить туда кого-нибудь другого. Вот материалы.
Нортон протянул Джасмин толстый коричневый конверт. Та беспомощно пробормотала:
– Всего час?
– Да. Похоже, вам предстоит принять очередное импульсивное решение, инспектор Хантер. Вы ими славитесь, и, оглядываясь на вашу прошлую службу, я бы сказал, что они вас никогда не подводят. – Он вновь бросил взгляд на часы. – Мне пора. Я обещал вернуться к двум часам на встречу, а здешние проселочные дороги – просто кошмар.
Нортон встал, едва не задев головой потолок.
– Что, если я скажу «нет»? – Она указала на пухлый конверт.
– Киньте в огонь. Вон он у вас какой грустный, растопка ему не помешает. Ладно, я поехал. – Нортон пожал Джаз руку: – Спасибо за кофе.
Уже от двери обернулся:
– Я бы не поехал в такую даль ради кого попало, инспектор Хантер. И, поверьте, второй раз на колени я не встану. Позвоните до двенадцати. Всего доброго.
– До свидания, сэр, – ответила Джаз. – И спасибо… пожалуй, – пробормотала она вдогонку.
Глава третья
Дэвид Миллар расхаживал взад-вперед по маленькой неопрятной кухне. Неожиданно в приступе ярости он схватил молочную бутылку и изо всех сил швырнул в стену. Бутылка отскочила, звякнула о линолеум на полу, но, увы, не разбилась.
– Боже! – вскрикнул Дэвид и, присев, обхватил голову руками.
Глаза жгло от слез, дыхание было тяжелым, неровным.
– Какого черта?.. – простонал он.
С трудом встал и, доковыляв до ниши в виде арки, рухнул на диван. В отчаянии попытался сделать упражнение, которое посоветовал психотерапевт. Дыхание медленное, концентрация на каждом вдохе и выдохе… Гнев постепенно утих. Дэвид открыл глаза и увидел перед собой фотографию: он сам, Анджелина и Рори, счастливая семья три года назад.
Жаркий июльский день в Норфолке, солнце ласково припекает, они в саду – едят обед, приготовленный на мангале, который дымится рядом…
Все тогда было прекрасно. Все. Красавица жена, расчудесный сын, новая жизнь. Воплощение мечты.
Дэвид здесь родился; первые пять лет прожил в небольшой деревне возле городка Эйлшем, а позже с удовольствием приезжал на каникулы. Потому, когда Дэвид с Анджелиной всерьез заговорили о переезде из Лондона, Норфолк стал само собой разумеющимся решением.
Они приобрели симпатичный фермерский дом в пяти милях от Фолтсхэма и вложили море денег, сил и времени в ремонт. Анджелина порхала, выбирая обои и занавески; жена была счастлива. По крайней мере, выглядела счастливой. Рори устроился в частной школе Святого Стефана, совершенно не похожей на тесную городскую с крошечной детской площадкой и удушающим лондонским воздухом. Дэвид с упоением наблюдал за тем, как сын привыкает к деревенской жизни, как розовеют его щеки и округляется худенькая фигура.
Единственным минусом идиллии были долгие ежедневные поездки Дэвида на работу в Сити и обратно, но даже они его не расстраивали. Он сделал бы что угодно ради счастья Анджелины и Рори.
Анджелина тоже расцвела, окунулась в новую жизнь с головой, завела друзей среди мамочек, с которыми познакомилась на школьной парковке. Многие, как и Миллары, сбежали сюда от лондонской рутины в поисках лучшей жизни на лоне природы.