Радиус хрупкости
– Сегодня мы заканчиваем повторение прошлогодней программы, – сказал Гусев, отложил мел и вернулся к учительскому столу. – Напомните мне, как получить уравнение касательной к графику функций.
Сеня отвернулась от доски и начала искать в рюкзаке учебник. Шанс, что спросят ее, был минимальным. Учителя не любят вызывать новеньких, только не в первый день.
– Казанцева?.. – полувопросительно произнес Гусев.
Пришлось вставать. Никакого уравнения в памяти не вспыхнуло. Вообще ничего. Чистый лист. И белые буквы на черной толстовке.
– Вы чего так далеко забрались? Подсаживайтесь ближе. – Гусев смотрел доброжелательно. – Компания у нас маленькая. Вон, рядом с Федором абсолютно пусто.
Фрост не шелохнулся. Зато Сене пришлось брать в охапку плащ и рюкзак, пересаживаться на свободное место. Вблизи Фрост оказался точно таким же, как издалека, – сгорбленным пацаном в безразмерной толстовке. На щеке можно было разглядеть пару воспаленных точек и темные следы от тех, что уже прошли.
– Итак, Есения, да? – спросил Гусев, сверяясь с журналом.
– Сеня, – чуть слышно поправила она.
Но Гусев разобрал:
– Замечательно, Сеня. Вы проходили графики функции?
Да. Нет. Не знаю. Выбирай любое, на вкус.
– Да, – выбрала Сеня.
– Сумеешь воспроизвести уравнение?
Сеня замешкалась. Гусев смотрел заинтересованно и чуть покачивался из стороны в сторону. Ждал. Нужно было признаться, что никакого уравнения она не помнит, а может, и не знала его толком. В прошлой школе математику вела полуслепая Раиса Дмитриевна, из класса можно было выйти в начале урока и вернуться к концу. Иногда Сеня так и поступала. Чаще, чем следовало.
– Давайте я, – раздалось с первой парты. – Сеня еще не освоилась.
Не дожидаясь разрешения, Женя вышла к доске, взяла мел и принялась выписывать закорючки: y, f, (x).
– Записывайте за Епифанцевой, – посоветовал Гусев.
Сеня схватила ручку и начала перерисовывать символы. С тем же успехом можно было бы рисовать быков из наскальной живописи времен палеолита. Но все старательно конспектировали, даже Лилька отобрала тетрадь у Почиты. Только Фрост остался без движения. Сеня бросила взгляд в его тетрадь. Под аккуратно прорисованным графиком красовалось трехслойное уравнение. Законченное. До последней точки после скобки.
На перерыв ушли все, не считая Фроста. После звонка между сдвоенными уроками математики он так и остался сидеть за партой, уткнувшись в телефон. Сеня подумала, что он просто листает мелодии, но через мгновение поняла – играет. На крошечном экране мелькали пиксельные силуэты: кто-то прыгал, стрелял, перекатывался, пока сверху сыпались цифры.
Фрост молча нажимал кнопки с невероятной скоростью. Уголком рта он едва заметно ухмылялся, точно знал наперед, где появится следующий враг.
– Ну ты как? – спросила Женя, подзывая Сеню к выходу.
Та неопределенно пожала плечами. Гусев разительно отличался от Раисы Дмитриевны. Как минимум тем, что не разгадывал сканворды во время урока.
– Леонид Павлович у нас бодрый, да, – улыбнулась Женя. – Зато объясняет понятно. Ладно. – Она взлохматила волосы. – Пойдем подышим.
Вместе они вышли из кабинета, но подниматься в рекреацию не стали. Свернули к спортивному залу, прошли мимо раздевалок – на дверях мужской был сначала нарисован, а после замазан по контуру внушающих размеров член. Сеня хмыкнула, Женя в ответ закатила глаза:
– Гордость нашего Почиты – его орлы намалевали. Достойная смена растет.
– Он тренером работает?
– Повинность несет за былые заслуги. – Женя остановилась рядом с неприметной дверью, окрашенной в цвет стены, толкнула ее, и та со скрипом распахнулась. – Под ноги смотри, тут ступеньки высокие.
Сеня осторожно спустилась на одну, потом на другую. Огляделась. Школьный корпус стыковался с приземистым спортивным залом, образуя кирпичный карман, скрытый от чужих глаз. В две противоположные стены уперли доску, на ней уже сидела Лилька. Вытянула длинные ноги, курила тонкую ментоловую сигаретку и лениво стряхивала пепел на землю.
– Думала, сдохну от скуки, – пожаловалась она. – Но у нас всегда тухло, так что ты не удивляйся.
Сеня как раз достала телефон, чтобы написать Гере, мол, села в лужу на первом же занятии, полный аларм, но Лилька точно обращалась к ней, пришлось реагировать.
– Бывает и хуже.
Лилька издала протяжный стон и запрокинула голову. Кирпичная крошка тут же запуталась у нее в волосах.
– Твою мать. – Лилька отряхнулась. – Дайте расческу, плиз.
Требовательно вытянула руку, Женя вложила в нее деревянный гребешок, присела рядом и достала из сумки бутылку с водой. Почита по смотрел заинтересованно:
– Евгения, а не рано ли?
– Для воды комнатной температуры? – вопросом на вопрос ответила Женя, сделала глоток.
Почита наклонился к ней, Женя шумно выдохнула ему в лицо.
– Хорошая девочка.
– Да пошел ты, – беззлобно огрызнулась Женя, перехватила изумленный взгляд Сени и поспешно объяснила: – Мы так шутим, скоро привыкнешь.
Сеня выдавила улыбку и отступила к дальней стене. Вытащила телефон и быстро набрала Гере:
Sene4ka: У меня перерыв.
ГеRRRа: И как? Горю от любопытства.
Sene4ka: Школа – обычная. Препод по математике – заумный. Одноклассники – странные.
ГеRRRа: Носят колпаки и разговаривают с акцентом?
И еще:
ГеRRRа: РИСУЮТ ТРЕТИЙ ГЛАЗ?
Объяснить с ходу, что именно не так с Женей, маленькими глотками пьющей воду из бутылки, или с Лилькой, продолжающей методично расчесывать гладкие темные волосы чужим гребешком, или с Почитой, вышедшим наружу из закутка, чтобы пару раз подтянуться на турнике, не получилось. Но это что-то отчетливо ощущалось. А пока Сеня отправила смайлик с выпученными глазами.
– Значит, здесь нелегальная курилка? – спросила она, обращаясь к Жене, но за нее ответил Почита:
– Здесь курилка для неудачников вроде нас. – Отряхнул руки, сложил их рупором и заголосил в сторону школьного двора: – Дрозд, сюда шуруй!..
– Слышь, ты, может, и неудачник, – процедила Лилька. – Но лично я сюда стремилась, чтобы со всякими рукожопыми на одном поле не садиться, понял?
– Будто они тебя на этом поле ждут…
– Да хватит вам, – попросила Женя, пряча пустую бутылку под доской. – Совсем Сеню напугаете.
Страха Сеня не испытывала, скорее раздражение. От него покалывало в кончиках пальцев и немного хотелось плакать. Либо это ментоловый дымок щипал в глазах.
– Ну, ей пора бы уже въехать, а то стоит глазами хлопает. – Лилька зажгла вторую сигарету, затянулась еще. – Устроить тебе экспресс-курс погружения?
– Давай.
– Дроозд! – еще раз гаркнул Почита.
– Да к Марго он попер, успокойся, – огрызнулась Лилька. – В общем, слушай. – Она цапнула Сеню за рукав, заставляя сесть рядом. – Есть ашники, они из соседней параллели. Раньше мы учились в одном классе все, а перед выпускным нас разделили.
Доска под Сеней опасно заскрипела, пришлось перенести вес на ноги, в бедрах стало жечь.
– Главное для уяснения – нас выбрали профильными, а они отстойники, поняла? Мы укатим учиться в Москву, а этих максимум ждет педагогический в Туле.
Голос у Лильки стал тоньше, а над верхней губой блеснула капелька пота. Сене захотелось опустить ладонь на ее плечо и легонько сжать. Но Лилька бы такой поддержки не оценила.
– Только они отучатся и свалят в прекрасное далёко, – подал голос Почита. – А нам на Завод возвращаться.
– Если ты последний дебил, то возвращайся, конечно. Я вот не планирую.
– Ой, все! – решительно оборвала их Женя. – Вон Антошка идет.
Через двор к ним шел Антон Дрозд. Серый пиджак он скинул и тащил за собой.
– Ну что, оседлала тебя? – спросил Почита, толкая его в плечо.
Ответить Антон не успел, раздался приглушенный стенами звонок. Лилька тут же вскочила на ноги, забралась на ступеньки и потянула на себя дверь.
– Не тормозите, – позвала она. – Гусев скальп сдерет.