Маска (СИ)
Из воздуха испарился кислород: я так рьяно его вдыхала, что начала давиться. Не успев и моргнуть, замахнулась на дверную ручку, дёрнула, не заботясь о том, насколько сильно дверь долбанет о косяк. И, обжигая заискивающим взглядом пространство, перешагнула порог. Да восторжествует возмездие!
Где этот чёрт с бараньими кудряшками?
— Где он? — мой ор оказался громче металлической двери, брошенной наотмашь.
Стоящие вблизи студенты перепугались до вырвавшихся вскриков. Зайчики, я сама чуть не оглохла.
Жаль, уши ещё пригодятся, когда буду слушать мольбы о прощении бескультурного патикуса.
— Виолетта Сергеевна, вы всё-таки решили остаться? — Ира, не успевшая добраться до сцены, пугливо на меня обернулась.
Судя по тому, как расширились её глаза, я выглядела достаточно угрожающе. Мне нужно было срочно учинить разборки!
— Я спрашиваю, где он? — Иркин красный рот задрожал, пытаясь озвучить не то вопрос, не то достаточно веские оправдания. В толпе бледных лиц совсем не было видно чёрную маску. Кругом одни наложившие в штаны первокурсники.
Иришке будет грех этим не воспользоваться.
— Виолетточка… Сергеевна… — подруга откашлялась и вдруг важно вытянула шею, словно индюшка в загоне с полудохлыми курицами. — Присаживайся. Раз ты назначена мне в помощь, тебе надо тоже прослушать наших артистов. Лучшие номера будут включены в программу бала. Александру Вадимовичу и ректорату должно понравится…
Это игнор?
Мои остекленевшие глаза начали нуждаться в моргании. Я чуть осмотрелась вокруг, понимая, что в каждую пару ушей залетела новость о нашем с Ирой соавторстве. Да ещё так крепко, как не залетают мои объяснения об устройстве генератора! Молодежь раскисла, начала переглядываться. Хах, думают, мероприятие для знакомств превратится в солдатскую муштру?
Не волнуйтесь! Я не собираюсь здесь надолго задерживаться! Только объясню нормы поведения одной мерзкой выскочке!
Подруга миленько улыбнулась, указывая разукрашенным ноготком на ряд стульев возле сцены.
— Кхм… Давай, садись.
— Сядь сама! — прошипела я. — Куда делся он? Вздумал дверьми хлопать у моего носа!
Ира неловко улыбнулась.
— Ты ищешь Лексу? — о, мягко сказано! — Ребятки вот передали, что он очень талантливый вокалист. Сейчас он подготовится и выйдет на сцену. Послушаем, оценим… Если у кого-то ещё есть идея для номера, напишите мне.
Алло! Хватит переводить тему! Я достану из-под земли любого, кто покушается на мой авторитет!
А этот чёрт деланый — будто растворился в толпе. Но свидетели меня не остановят! Месть будет сладка.
— Я против его выступления! — отлично. Кудрявая башка тут же показалась над толпой. Её никчёмный обладатель, взбираясь на сцену по боковой пристроенной лестнице, сбитый с толку остановился на полпути. Безумные из-за бледности глаза почернели сквозь остроугольную маску, завидев меня. — Браво! Белиссимо! Перфетто! Мы вам перезвоним!..
Я неистово захлопала в ладоши, с каждым глухим хлопком всё больше наслаждаясь воцарившейся тишиной, а затем довольно сложила руки на груди. Скулы свело от улыбки, когда Иришка чуть не взлетела на накладных ресницах. А надо было думать своей головешкой, наделяя властью — меня. Неужели она хотела вступиться за своего собрата по прическе?.. Ну, попробуй, дорогуша.
— Э-э… Виолетт, он… Он… Он же специально сегодня отпросился с работы. Пускай…
М-м-м, аргументище.
— Нет.
У меня засосало под ложечкой. Я гулко сглотнула, прочувствовав, как по пищеводу словно хлынул приторный, одуряющий напиток — удовлетворение, лучше коньяка.
— Что ж, я как раз не в духе сегодня…
До меня снова донёсся рокочущий, разлетающийся на щепки бас, словно сабельная пила грубо вонзилась в дерево. Сумасшедшее несоответствие внешности.
Ну какая же несправедливость, что столь удивительный голос заточен в теле так и не повзрослевшего подростка!
— Молодой… Человек, — я наигранно откашлялась, намекая на то, что сомневаюсь в его половой принадлежности. Да все на кафедре знали, как я относилась к женоподобным петушкам. Что за мода?
Ко мне на экзамен с серёжкой в ухе = отчисление.
— Вы, наверное, не поняли… Выступления не будет. Ни сегодня, ни когда-либо. Я сделаю всё, чтобы вы усердно учились, а не блеяли под гитару за нарисованные тройки. Будете знать, как пытаться прибить меня дверью!
Его пухленькие губки отчаянно сжались в тонкую ниточку, я уверена, едва сдерживающую матерные выражения. Да сам принц Чарминг, известнейший законодатель блеска для губ, блеванул бы при виде его наружности.
Ну и куда делась наша самоуверенность?
— Я блею только за пятёрки.
Студенты, казалось, вспомнили сами о своём же существовании, окатив зал хохотом. Я поперхнулась слюной. Ну это уже переходит всякие границы… Отвратительно, когда сладкие мальчики "учатся" на "отлично".
— Я вас услышала. Такого счастья вам больше не предвидится! — думаешь, наверное, откуда я взялась такая, молодая и злая. Бедняга, это с тобой ещё только впервые… Его взгляд остро блеснул, когда Боженька спустился на паркет, поравнявшись со всеми присутствующими. — Фамилия и кафедра!
Не заметила, как оказалась напротив горе-гитариста, усердно не выдающего своё жалкое положение расслабленной позой. Ну-ну, делай вид, что тебе насрать. Посмотрим, как твоя мамочка будет просить за тебя в крокодильих слезах!
Однажды, от одного несостоявшегося музыканта я услышала глуповатый трюк, как справиться с собственной неуверенностью. Он надевал солнцезащитные очки, совершенно не беспокоясь о том, что делает из себя посмешище. Это якобы позволяло спрятаться на первое время от оценивающего внимания и привыкнуть к нему. Затем он снимал очки и продолжал "голый". Чёрная маска на полфизиономии как раз-таки напомнила мне о том, что за ней спряталось. Непреодолимая неуверенность, высеченная на лбу. Может, он прыщавый?..
— Муратов…
Хриплый голос сменился на наглый, пацаний где-то справа. Не хватало комментатора!
— Кафедра мемологии.
ХА-ХА-ХА-ХА-ХА!
Смешно. Твоя подружка на каблучищах, которая была на моих лекциях лишь один раз в начале семестра, оборжется на зачёте. Я оскалилась на борзого студента, умудрившегося встрять между мной и кудрявой башкой. Тот одичало отшатнулся.
— Хочешь принести себя в жертву вместо него?..
— Виолетта Сергеевна… — вдруг извиняющейся прибавился четвёртый голос. — Может, я продолжу репетицию?
Ах, да… Я медленно обернулась на жалобный скулёж Иришки, которой было уже совсем не смешно. У неё едва не затрясся подбородок, усыпанный веснушками. В груди тут же отозвался укол, и азартная улыбка бесследно слетела с моих губ. Уголки тяжело опустились.
Мда. Я вроде для благого дела всё заварила. Чтобы отвлечь подругу от скандалов в распадающейся семье, от мыслей о грядущем безденежье, а в итоге, как всегда наслаждалась своим положением… Действительно пора убираться с её территории.
— Ирина Максимовна, приступайте.
Отказаться от продолжения конфликта было легко, потому что самое важное я для себя уже выяснила. Лексе Муратову с таким замысловатым имечком не спрятаться в стенах МПТУ. Здесь все встанут на мою, правильную сторону.
Чувствуя себя слегка виноватой, я расположилась на одном из стульев в дальнем углу, скинув чьи-то наваленные сумки на подоконник. Недовольно вздохнула, что пришлось остаться — и благодаря декану, и благодаря самобичеванию за собственную провинность перед Иришкой, — но быстро нашла себе развлечение. Полюбуемся, как теперь Лекса будет наслаждаться репетицией.
В моём присутствии действительно дела пошли в гору. Ира начала объяснять внимающей толпе, как правильно вальсировать, а напряженные мальчики осмотрительно косились в мою сторону, словно я могла откусить от них кусочек, когда круг приближался ближе к дальнему ряду стульев.
Возможно, Иришка успела за оставшиеся полчаса даже больше, чем планировала на сегодня. И, возможно, на следующей репетиции мы расстанемся с двумя третями мирного населения культурно-молодежного центра. В КМЦ останется только местная творческая мафия — мало адекватные старшекурсники, предпочитающие знаниям микрофон в пятой точке, который метафорически им впихивают такие блюстители науки, как я, в зависимости от кафедры. Другие просто не захотят лишний раз со мной видеться. В общем, делать Вилку организатором — заведомый провал для любого творческого мероприятия.