Маска (СИ)
— Э-э-э, да… Я вообще-то ни одной студвесны не пропустила, — брюнетка с подозрением осмотрела меня, будто догадываясь, что мне от неё что-то нужно, и непонятливо проморгалась накладными ресницами.
Я проигрывала битву в факты.
— Ого! А почему я раньше не слышала? — ну что за дебильный вопрос… Сейчас она мне расскажет!
— Так вы же ненавидите творческие мероприятия, — ну всё, я закопалась!
Вилка, они обсуждали Кудрявую Башку во вторник перед лекциями! Маги знают, что ты запретила ему выступать…
Мой коварный план провалился. Остается только прямолинейность…
— Виолетта Сергеевна, но вы же разрешите нам спеть? Ирина Максимовна сказала, что решение за вами.
Я тяжко вздохнула. Против Гончаровой я вообще ничего не имела. Пела бы и пела она свои песенки без вреда для учёбы.
— Слушай, я хочу, чтобы ты выступила… Но вот, — нет, если я назову его Кудрявой Башкой, то останусь непонятой. — Как его… Лекса — он… Перешёл мне дорогу. Я буду не против вашего выступления, если ты скажешь мне, как его зовут на самом деле. С ним нужно провести беседу.
Лиза заметно погрустнела.
— Блин… А я не знаю. Я думала, его так и зовут "Лекса". Разве нет? Я не знаю, честно…
— В смысле, не знаешь? — чуть не схватив девчонку за плечи, я ошалело уставилась в её испуганные глаза.
И что теперь делать, Лиза?
— Ну мы виделись-то два раза. И на репетиции ещё. Мы просто договаривались о встрече после пар и разучивали песню… Я не знаю даже, с какого он курса. Честное слово… Я бы вам врать не стала! Вы не разрешите выступить?
Да что за Неуловимый Джо ходит по ВУЗу?
Глава 10 «Спектакль»
Гнусный. Бесстыжий. Дерзкий, как кишечная инфекция!
Дайте им выступить!!! Дайте! Дайте!
Я вернулась с перерыва на взводе, расшвыривая скопившиеся на столе тетрадки. Нанесли мне целую кучу лабораторных. Первокурсники шипели друг на друга матерным шепотом, борясь за очередь ради допуска к экзамену, а я принялась браковать их отвратительные схемы, выцарапанные ручкой. Карандаш в киоске около универа стоит пять рублей! А моя психика — бесценна!
Не получится у вас быстренько допуститься! Быстренько — если только обосраться. Но сейчас не про Кудрявую Башку!
— Фамилия какая? Первый раз вижу! — коротко бритый парниша недовольно причмокнул. Вот-вот ляжет мне на стол. Не хватало зубочистки, выглядывающей изо рта. А лучше сигаретки!
Ах, нет! Сигаретки — это удел другого оболтуса…
— Ну, Ильчуков, — на инженерную графику тоже небось нахаркал, как и на мою электротехнику. Даже не записан в журнале, а значит — первый раз явился!
— Резисторы две клетки в длину! Что за сардельки вы изобразили? — не люблю, когда над моими шутками не смеются.
Поищем кого-то более услужливого…
— Я не буду проверять в таком виде! Идите переписывайте!
И заодно напиши семь недостающих работ!
Одиннадцать часов наступили незаметно. Устала отбиваться от глупых первашей, считающих, что показывать мне одно и то же по кругу будет хитро. За попытку загазлайтить Вилку Сергеевну они были прогнаны, а я, возлагающая надежды на большой перерыв, стала сгребать свои пожитки в сумку. За пререканиями быстро пролетали пары… Ещё одна — и домой!
Вдруг в аудиторию ввалился третий курс радиотехников. Дошли-таки до кафедры… Заплаканные разозлённые девочки атаковали меня с требованиями разъяснить им найденные в курсовых ошибки.
Видите ли, это не ошибки! Это придирки!
От двух десятков человек не так легко было сбежать. Но меня не взять измором! Я не собиралась слушать нытьё. Следовало засунуть гордость в свои попки, обтянутые лосинами, и выполнить мои требования, хреновы переговорщики!
— Все вопросы в отведённое время! Смотрите расписание!
Я спустилась в буфет. Меня облепили и там, подсовывая на подпись курсовые, лабораторные и лекции, прямо под булочку и пластиковый стаканчик чая.
Вот тебе и суббота!
А всё потому, что приближалась зачётная неделя.
Пещерные медведи начали выходить из спячки, покидать «тоту» и «маркрафт»; подобно тому, как павлины линяют — женская часть ВУЗа сбрасывала ногти, не успевала краситься и становилась похожа на неопрятных, общипанных куриц. «А у меня есть допуск? Посмотрите мои лекции, пожалуйста».
Кря.
Какой уже выпуск передачи Дроздова я наблюдаю?
Оттрапезничав выпечкой, стоящей поперек горла, под звон поварешек и вскрики я помечтала о домашней еде, вздохнула и двинулась на четвёртый этаж мимо вахты. До начала занятий было целых пятнадцать минут, но мне срочно приспичило спрятаться в аудитории. Косые взгляды посланных нафиг студентов попадали мне в рот вместе с кусочками пищи… А это невкусно.
Ксюшечка из учебного управления как всегда была в ударе. В этом семестре лекции с третьим курсом проходили зачем-то в самом дальнем крыле второго корпуса, в зале, рассчитанном на поток. В субботу! Интересное решение с пространством и временем, ведь от потока перед грядущим дипломом осталось одно название. Не без моего участия, кстати — Вилка Сергеевна не последнее лицо в комиссии по отчислению! А ещё! Каждый раз, когда я шла мимо незанятых аудиторий и шептала заговоры на увольнение Ксюшечки. Хотя… Это так, из-за вредности. Поточный зал на четвертом этаже я любила.
Уставший стук каблуков раздался по всему неосвещенному коридору. Но в его конце виднелся ослепительный свет, отражающийся от сугробов и белых веток деревьев. Я знала, что окно вело во двор. Притормозила у перехода, засмотревшись на своё отражение в стеклянных створках.
— Ничё такая, — я покрутила ногой, проверяя брючину серо-голубого костюма. Правда, в глазах немного блекло после дневного света. Хм… Умудрилась не заляпаться по пути на работу. — Девушка, а вы свободны?
Если кто услышит мои заигрывания с дверью, будет забавно…
Сверху уже доносился гул чужих голосов, а значит, студенты меня поджидали. Ну ладно… Приду пораньше — уйду, не иначе, как попозже. Я заправила наспех мытые утром волосы за уши, сумку перевесила через плечо. Задрала нос и уложила руки в глубокие карманы однотонного жилета. Достаточно невозмутимо. Вздохнула. Вот она — безысходность. Толкнула одним локтем скрипнувшие створки и просочилась на лестничную клетку между третьим и четвертым этажом. Подслушивать было неинтересно, а чтобы толпа заткнулась, я усердно затопала по ступеням.
Мы играем в поддавки.
Почему-то третий курс, "станции и сети" были как на подбор нудные. Числились, на удивление, только пять девушек, но ключевое слово уже прозвучало. А парни не были глупы, но и не отличались блистательным умом или хотя бы смелостью подхамить.
Ни поглумиться, ни поплакать.
— Тш-ш, идёт…
Иду-иду.
Удрученно шоркая по каменным ступенькам, я заползла на этаж, не глядя на кучкующихся в темноте молодых людей. По-моему, на четвертом всегда шёл ремонт. Я достала ключи, разделалась с замочной скважиной и первая вошла внутрь. Позади зашуршали куртки.
Аудитория была похожа на амфитеатр богатого концертного зала. Песчинки пыли заблестели в сквозняке, в свете бледного солнца. Слитные полукруглые ряды столов окружали окна. Мне почему-то казалось, что эти недалекие ребята не заслуживали слушать лекции в таком антуражном месте.
Я швырнула сумку на преподавательский стол и задрала голову, беззаботно любуясь лепниной в советском стиле.
— Поживее! Сегодня напишем последний коллоквиум и подведём итоги.
Сама от себя не ожидала! Зачем я это ляпнула… И так уж четыре раза отмучались — один лишний. Ещё одни коллоквиум… Вырвалось непроизвольно.
Я опустила взгляд на помрачневшие лица. Тут без слов было ясно. Всеобъемлющий испуг — он сразу отражает уровень подготовки непонятно, к чему. И ведь, дохлики вы законченные, даже не возразите мне! Куда вам пятый срез за семестр?!
— На столе только листочки и ручки, всё остальное — убрали. Телефоны мне на стол.
Нет, не остановите? Не напомните даже, что по учебному плану всего три контрольные точки?