P.S. Я все еще твой (ЛП)

Он подводит меня к краю быстрее, чем, как я предполагала, это возможно.
Все мышцы напрягаются, стенки моего влагалища сжимаются вокруг него.
— Да, черт возьми. Кончи на мой гребаный член.
Его слова — вот пусковой механизм.
Тело сдается, мир вокруг меня исчезает во тьме. Ослепляющее наслаждение проносится сквозь меня, как ураган, и первобытный крик вырывается из моего горла.
  
— Боже, Хэдли, ты такая… Черт. — Он двигается жестче, сжимая мой клитор двумя пальцами.
Его рука взлетает к моему горлу, сжимая его, когда он толкается еще несколько раз и кончает в меня.
Слух — первое из всех чувств, которое возвращается ко мне, звук нашего затрудненного дыхания наполняет домик у бассейна.
Мы стоим так несколько минут, ощущая тяжесть реальности, возвращающейся к нам.
Кейн не сразу отстраняется, его губы касаются моей шеи. Он целует мое плечо, и от этой нежности все мои внутренности переворачиваются.
Я запрокидываю голову и ловлю его губы своими.
Мы целуемся несколько долгих минут, едва отрываясь друг от друга, чтобы набрать воздуха в легкие. Его слова всплывают у меня в голове, когда он проводит по изгибу моей челюсти кончиком указательного пальца.
Мы были предначертаны чертовыми звездами.
А я никогда не верила в судьбу.
Но он…
Легко.
  
Глава 23
 
Кейн
До этого я думал, что ничто не может сравниться с ощущениями, которые я испытываю, будучи на сцене.
Говорил себе, что ничто и никто не принесет мне столько кайфа, сколько выступления.
Разве может что-то сравниться с этим сюрреалистическим ощущением, которое испытываешь, глядя на толпу обожающих, визжащих фанатов?
Но это было до того, как у меня появилась маленькая рыжеволосая девчонка, которая умеет ставить меня на место.
И стало понятно, что быть крашем миллионов незнакомых людей совсем не так круто, как быть любимым этой девушкой. Теперь есть лишь один человек, которого хочу слышать, выкрикивающим мое имя — она.
— К твоему сведению, так пялится, на самом деле, совсем не романтично.
Хэдли приоткрывает один глаз, ее губы подрагивают в еле заметной улыбке, когда я возмущаюсь.
— Как, черт возьми, ты узнала?
Ну вот.
Если бы кто-нибудь мне сказал до начала лета, что я превращусь в какого-то влюбленного придурка, который смотрит, как его девушка спит, я бы покрутил пальцем у виска.
Дошло до того, что меня это даже не заботит.
Я сучка Хэдли.
— Как долго ты пялился, придурок? — спрашивает она, зевая.
Пожимаю плечами.
— Достаточно долго, чтобы понять, что ты спишь с открытым ртом.
У нее вырывается тихий смешок.
— Да, а ты разговариваешь во сне.
Она не первая, кто так говорит — Скар и другие участники группы упоминали это во время тура, — так что я знаю, что это правда, но старательно отрицаю, просто чтобы позлить ее.
— Чушь собачья.
— Это правда!
Моя малышка садится в кровати, проводя рукой по своим буйным рыжим волосам.
— Клянусь, я слышала, как ты трижды произнес имя Грея.
Моя улыбка мгновенно исчезает.
До этого момента я не помнил, что мне приснилось прошлой ночью, но она права. Мне приснился Грей, хотя правильнее было бы назвать «кошмар».
Давно мне не снились такие яркие сны.
Особенно с его участием.
Я чувствую, что меня вот-вот стошнит, когда в моей голове проносятся образы, лица, места и все сливается воедино.
Черт, я думал, все это исчезло.
— Ты в порядке? — Хэдли сразу же подмечает мою перемену.
Быстро прихожу в себя, отодвигая воспоминания о том дне на задворки своего сознания, убедительно улыбаясь.
— Я в порядке.
— Ты уверен? Какой-то ты бледный. — Она подносит руку к моему лбу, проверяя температуру, но я перехватываю ее, хватаю за запястье и притягиваю к себе.
Она смеется, и звук отдается прямо в моем члене, когда я обнимаю ее. Хэдли кладет голову мне на грудь, закидывает одну ногу мне на бедра и нежно целует меня в грудь.
— О чем был твой сон? — спрашивает она, обводя контур моей татуировки кончиком пальца.
— Я не помню, — вру я.
— Ну, а ты хочешь знать, о моем сне?
Киваю.
— Расскажи мне.
Глаза цвета океана заглядывают в мои, и я обхватываю ладонью ее лицо, проводя большим пальцем по ее нижней губе.
Черт, от нее захватывает дух.
Настолько, что на нее чертовски больно смотреть.
— Мы с тобой участвовали в скачках в продуктовом магазине, и если бы мы проиграли, нас бы окунули лицом в ведро с острым соусом.
Я фыркаю.
— Черт возьми. Мы хотя бы выиграли?
— Нет, но я не собиралась позволять им утопить нас в остром соусе, поэтому вытащила из кармана джинсов кокосовый орех и кинула в них.
Я сдерживаю смех, наматывая прядь ее волос на палец.
— В кого?
Она драматично закатывает глаза.
— Люди, заставляющие нас участвовать в скачках в продуктовом магазине, не заморачивайся.
Мы смотрим друг на друга и безудержно смеемся.
Боже, этот ее смех.
Он хриплый, низкий и такой чертовски красивый.
Мгновение спустя он затихает, и лучезарная улыбка на ее губах исчезает вместе с ним.
Как будто она только что что-то осознала, и это что-то высосало из ее тела всю радость до последней капли.
— Что не так? — Кладу руку ей на поясницу.
— Я думала о костре.
О.
Это.
Прошлая ночь была дерьмовой.
Не утверждаю, что я святой, но даже она должна признать, что Кэл просто напрашивался, чтобы ему выбили зубы. Конечно, он был пьян в стельку, но тому, что он ей сказал, нет оправдания.
Никто не может так разговаривать с моей девушкой, чтобы это сошло ему с рук. Достаточно того, что он подкатывал к ней, когда она ясно дала понять, что тот ей не интересен, но сказать о Грее? После этого Кэл ни за что не вернулся бы домой без синяка под глазом.
Беспокойство омрачает ее черты.
— Как ты думаешь, Джейми злится на меня?
Я приподнимаю бровь.
— С чего бы ей злиться?
— Ну, я не знаю. Может быть, потому, что я дважды отвергла ее брата. О, и мой парень ударил его по лицу.
Ее парень.
Слышать, как она это говорит — почти оргазм. Если бы мы не были в разгаре серьезного разговора, я бы достал свой телефон, попросил ее повторить это еще раз и использовал бы это дерьмо в качестве мелодии звонка.
— Ты никогда не была из тех, кто принимает «нет» в качестве ответа. — Я глажу ее по спине.
Она слабо кивает, отводя грустные щенячьи глазки и покусывая внутреннюю сторону щеки.
Господи, я почти уверен, что засунуть руку в блендер было бы не так больно, как видеть ее такой.
— Эй. — Приподнимаю ее подбородок, чтобы она посмотрела мне в глаза. — Это не твоя вина. Джейми все поймет.
— Надеюсь.
Думаю, что так и будет — по крайней мере, она на это надеется, — но это не успокаивает ее демонов. Это разрывает ее на части и заставляет меня чувствовать себя безумно беспомощным.
— Черт, просто... иди сюда.
Слова слетают с моих губ прежде, чем мой мозг успевает их обработать.
Следующее, что я осознаю, как обвиваю рукой ее шею и прижимаюсь губами к ее губам с такой силой, что у нее перехватывает дыхание.
Хэдли отвечает мне как и всегда: приоткрывая рот, приглашая мой язык внутрь.
Наши языки встречаются, пробуя друг друга на вкус и заставляя ее отчаянно нуждаться в кислороде. Сжимаю ее попку прямо через шортики и сжимаю до тех пор, пока мой член не натягивает мои спортивные штаны.
Другую руку опускаю на ее обнаженное бедро, пальцами впиваясь в ее плоть, словно пытаюсь оставить на ней свой след, чтобы знать, кому она принадлежит.
  
Черт, мне нужно попробовать ее на вкус.
Сейчас.
— Оседлай мое лицо, — говорю я, отстраняясь.