P.S. Я все еще твой (ЛП)

Жду, что он что-нибудь скажет. Все, что угодно, лишь бы я смогла прочесть мысли в его глазах, но он не издает ни звука. Кейн просто смотрит на футляр для гитары, который я несу, не мигая.
У него инсульт?
На автопилоте я расстегиваю футляр и достаю черную гитару, на которую потратила свои последние сто долларов, надеясь, что, показав ее ему, заслужу хоть какую-то реакцию.
  
Он вскакивает на ноги, но ничего не говорит.
Черт, а что, если он подумает, что я купила ему гитару из жалости?
Или что я думаю о нем, как о благотворительности?
О чем я только думала?
Подхожу ближе.
— Знаю, что ты собираешься сказать. Что никогда не просил меня дарить тебе гитару, и, возможно, я перегибаю палку, поэтому имеешь полное право злиться на меня, но думаю, что ты потрясающий, и было бы так обидно, если бы твой талант пропал даром, и я ...
Я не могу закончить предложение.
Потому что его руки обнимают меня.
Удерживают меня.
Душат меня.
Его объятия кажутся чем-то большим, чем просто объятием.
Как будто боится, что я исчезну, если он не сожмет меня достаточно сильно.
У меня кружится голова, и вскоре я начинаю задаваться вопросом, возможно ли задохнуться от объятий.
Тепло его тела передается моему, и я жду, когда он заговорит.
Кейн по-прежнему ничего не говорит.
Он просто обнимает меня.
Проходят секунды, прежде чем мой мозг перезагружается, и я отвечаю на его объятия. Обхватывая его руками, прижимаюсь щекой к его груди.
Его сердцебиение глухим стуком отдается у меня в ушах.
Я бы хотела, чтобы мы могли остаться так навечно, но в следующую секунду Кейн отрывается от меня, отступает и прочищает горло, как будто решение обнять меня было не его собственным.
Наши взгляды встречаются, и отражение в его глазах заставляет меня задохнуться.
У него в глазах стоят слезы.
Он несколько раз моргает, чтобы прогнать их, и его голос срывается.
— Я просто… Спасибо тебе.
Хочу сказать ему, что сделала бы это тысячу раз, просто чтобы увидеть это выражение на его лице, но я соглашаюсь на более простой, менее смущающий ответ.
— Да брось.
Никто из нас не знает, что делать после этого объятия, поэтому я беру на себя смелость нарушить молчание.
— Хочешь попробовать?
Его лицо озаряется.
— Издеваешься? Да. Черт возьми, да.
Я улыбаюсь так широко, что у меня болят щеки, когда он плюхается на диван со своей новой гитарой.
Занимаю место рядом с ним, и он начинает перебирать струны.
Проблема в том, что на гитаре давненько не играли, и она нуждается в хорошей настройке. Кейн продолжает настраивать гитару на слух, как будто это самая простая вещь в мире, и моя грудь так переполняется радостью и восхищением, что становится неуютно тесно.
— Ни одной порванной струны, — замечаю я, имея в виду старую, паршивую гитару, на которой он играл в пляжном домике, и он тихо смеется.
У того куска дерьма не хватало двух струн, но Кейну все равно удавалось творить с ним волшебство. Я не могу представить, что он теперь будет делать с настоящей гитарой.
— Черт, Хэдли, я не знаю, как отблагодарить тебя. — Он импровизирует мелодии, бренча на нескольких струнах сразу.
Я точно знаю, как на это ответить.
— Мог бы спеть для меня песню.
Мысленно готовлюсь к отказу.
Кейн шокирует меня, говоря:
— Всего одну. На этом все.
Ошеломленно моргаю, будто мне это привиделось.
Он только что сказал «да»?
— Меня это устраивает. — Я достаю свой телефон из кармана. — Еще кое-что.
Кейн сразу все понимает.
— Ни за что.
— Ну же, перестань. — Я складываю руки вместе и умоляю, как пятилетний ребенок, который не хочет, чтобы его отправили в свою комнату без десерта. — Я никому не покажу. Это будет только для меня, обещаю.
— Повторяю, нет.
Я придвигаюсь ближе к нему на диване, хлопаю ресницами и надуваю губы, что вызывает у него легкую улыбку.
— Это всего лишь одно видео. Я не буду делиться им, клянусь. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.
Некоторое время он молчит.
Затем запускает руку в свои каштановые волосы, глубоко выдыхая:
— Господи Иисусе, ладно.
Я взвизгиваю.
— Спасибо, спасибо, спасибо.
Его ухмылка становится шире, и он качает головой, как будто ему виднее, но у него не хватает силы воли отказать мне.
Направляю на него камеру, как настоящая фанатка, записывающая своего любимого исполнителя. Кейн пронзает меня взглядом, полным неодобрения, но его улыбка непоколебима.
— Есть какие-нибудь пожелания?
Мой ответ прост.
— Можешь спеть «Ирис» еще раз?
Это первая песня, которую слышала, как он поет, и месяцы спустя я все еще не могу прийти в себя.
Он отвечает легким кивком.
Затем я нажимаю на кнопку «Запись».
Пожалуйста, пусть это будет по-настоящему.
И это так.
Это настолько реально, насколько это возможно.
То, как легко он берет аккорды. Застенчивые взгляды, которые тот бросает в мою сторону, когда начинает петь для меня.
Следующие пять минут я продолжаю пялиться на него с разинутым ртом.
Однажды этот мальчик изменит мир.
Я знаю, потому что он уже изменил мой.
Все мое тело жаждет большего, когда в воздухе звучит последняя нота.
Я выключаю запись, и вот так все заканчивается.
Должно быть, сейчас я звучу как заезженная пластинка, но понятия не имею, как еще описать шедевр, который только что услышала.
— Это было... невероятно.
Он не благодарит меня, но и не отвергает комплимент, что я воспринимаю как хороший знак.
Кейн опускает взгляд на гитару у себя на коленях и переворачивает ее, чтобы изучить детали корпуса. Он, кажется, так же очарован анатомией гитары, как и я им.
— Вау, — говорит он, как будто до него только что дошло, что гитара принадлежит ему. — Если я могу еще что-нибудь для тебя сделать, просто скажи. Серьезно.
Я подарила ему гитару не для того, чтобы он что-то делал для меня. Я сделала это, потому что он талантлив.
Итак,.. почему я чувствую себя обязанной попросить его еще об одном одолжении?
Я прочищаю горло.
— На самом деле, кое-что можешь...
— Давай. — Он кажется искренним.
— Не знаю, сможешь ли ты...
Глубокий вдох.
— Смогу ли что? — помогает он.
— Мог бы ты подарить мне первый поцелуй.
Думала, что после того, как попрошу об этом, произойдет одно из двух. Первое, Кейн назовет меня сумасшедшей и скажет забыть об этом. Или, второе, он разозлится на меня даже за то, что я предложил ему нарушить кодекс братана.
Жаль, что никто не подготовил меня к третьему варианту.
Вариант неловкого молчания.
Кейн приподнимает бровь, изучая меня долгое мгновение, прежде чем спросить:
— Почему я?
Он не шокирован и не взбешен тем, что я обратилась с подобной просьбой. Во всяком случае, парень кажется скорее заинтригованным.
— Ну, эм... потому что мне надоело быть единственной, кто никогда раньше не целовался с парнем. Все мои подруги сделали это.
Он кивает, а затем возобновляет бренчание на своей новой гитаре.
— Кейн?
— Мм?
— Да или нет?
Он поднимает голову и смотрит мне прямо в глаза.
— Да.
Удивительно, что я громко не ахаю, когда он это говорит.
— Правда?
— Черт возьми, нет. Ты под кайфом?
Надо было это предвидеть.
— Почему бы и нет? Ты единственный человек, которому доверяю настолько, чтобы спросить, и я... Я бы никому не сказала, если это то, о чем ты беспокоишься. — Мысленно съеживаюсь.
Я та девушка, не так ли?
Девушка, пытающаяся убедить лучшего друга своего брата переспать с ней.
— Ты не можешь просить меня об этом. — Он кладет гитару рядом с собой на диван. — Ты еще ребенок, Хэдс. И ты сестра моего лучшего друга.
  
Если бы мне пришлось составлять список худших вещей, которые люди говорили мне в моей жизни, это было бы номером один.