Прикованная к Анубису (ЛП)

— Я слышал, богу мудрости пришлось отправиться в странствие.
— Найди его, Руатан. Мне нужно, чтобы он был здесь как можно скорее.
— Слушаюсь, господин.
Я произношу заклинание открытия храма, зажигая иероглифы, словно костры. Постепенно проявляются террасы, и огромные двери распахиваются. Мои солдаты занимают свои посты, а я спокойно иду в свою спальню, но пока не бужу Мабет. Мне нужно смыть с себя кровь и песок.
  
Я сбрасываю украшения по пути, снимаю тунику у края бассейна и вхожу в воду, чувствуя, как напряженные мышцы начинают расслабляться. Я закрываю глаза, и слова Ра эхом отдаются в моем сознании.
— Что это за чертова печать? Никогда не слышал ничего подобного! — мое сердце учащенно бьется. Наверняка это просто блеф со стороны Ра, но я не успокоюсь, пока Тот не даст мне нужный ответ.
Я прокручиваю в голове всё сказанное и то, как он реагировал на каждую мою угрозу. Нет, он не пойдет на открытую войну. Для таких существ, как Ра, есть вещи поважнее. Он из тех богов, кто предпочитает обладать властью и чувством контроля, чем быть униженным на глазах у всех. Веками его власть была неоспоримой, но без Хонсу он — ничто, его стабильность рушится. У любой силы есть противовес, весы, которые её уравновешивают, и теперь я понимаю, что мой брат и я необходимы там, где мы есть. Но это не значит, что мы не можем быть рядом время от времени, и я обязательно выясню, как это сделать.
Кожа покрывается мурашками, и всё мое тело реагирует на приближение той, что безраздельно владеет моим сердцем.
— Ты не позвал меня искупаться? — её нежный голос звучит для меня как музыка.
— Меня не было дома, Мабет, я только что вернулся после зова Ра, — удивленная, она входит в воду и забирается ко мне на колени. Когда её тело касается моего, я не могу сдержать стон.
— Что? Расскажи мне, как всё прошло, — я открываю глаза, когда её рука ласкает мою морду.
— Обожаю, когда ты меня так касаешься, — её улыбка становится шире от моих слов.
— Скажи мне, что всё хорошо. Ты не ранен? — её глаза внимательно изучают мое тело в поисках ран.
— Я в порядке. Не пострадал, чего не скажешь о Ра.
Её взгляд становится любопытным, и это заставляет меня улыбнуться. Пока моя спутница берет мыло, чтобы омыть меня, я начинаю рассказывать ей обо всем: от трубного зова до момента, когда меня отбросило в пески Дуата, словно комету. Её руки, растирающие каждую часть моего тела — это истинное блаженство, и детали моего рассказа постепенно меркнут на фоне ощущений.
Следующее время принадлежим только мы — я, она, история и вода. Я, конечно, умалчиваю о той части, где мне нужно её «запечатать». Но новость о том, что ей больше не нужна защитная печать Тота, заставляет её сиять от радости. Я её понимаю. Анабет хочет «гореть», хочет, чтобы я видел мою метку на её коже, ведь это подтверждение того, что мы принадлежим друг другу со всей возможной страстью.
И так как я не в силах держать руки подальше от неё, возникает острая необходимость в эксклюзивном массаже её киски моим членом. Пока я вхожу в неё, её стоны разлетаются эхом, а воспоминания о событиях нескольких часов назад исчезают, оставляя нас во власти желания и страсти, которые сжигают нас, словно живой огонь.
Рябь воды вокруг нас отражает интенсивность наших движений, её крики на каждое прикосновение и наш неустанный поиск наслаждения. Наши тела находятся в постоянном контакте, пока нас не накрывает пик, погружая в бездну чувств друг к другу и давая уверенность: мы всегда будем такими — чистой страстью.
Время идет, и я ни разу не слышал никаких новостей о том, что произошло между мной и Ра. Всё кажется погруженным в самое спокойное и идеальное безмолвие, кроме моей собственной тревоги из-за слов бога Солнца.
Я не знаю, где Тот, но когда он исчезает, это точно означает, что что-то назревает. Беспокойство снедает меня, но я фокусируюсь на делах, а рядом с Мабет стараюсь ничем не выдавать себя. Я знаю, что она подозревает неладное, но позволяю ей думать, что это лишь отголоски того сражения.
Сейчас, когда она спит в моих руках, я глажу её живот, который начинает округляться, показывая, что внутри неё растет частичка нас. Эта небольшая выпуклость делает меня самым гордым и обнадеженным существом в мире. Я мечтаю увидеть каждую деталь этого ребенка, взять его на руки и подарить всю ту заботу и любовь, которую мы с его матерью уже для него приготовили.
— Мы будем лучшими родителями на свете, — шепчу я её животу. — Тебе не придется ни о чем беспокоиться. Я гарантирую, что наш мир будет безопасен для твоей жизни, и я научу тебя всему: переходу душ, суду, сбору и усмирению бунтов у Северных врат, — я слышу тихий смешок и понимаю, что моя Мабет проснулась. — Ты и твоя мать — весь мой мир.
— Когда я слышу, как ты с ним разговариваешь, меня переполняют чувства, — я смотрю на неё и улыбаюсь, видя блеск в её влажных глазах.
— Я люблю тебя, — я меняю позу и целую её в кончик носа.
— И я тебя люблю, Мортиус, — я вытираю одинокую слезу, бегущую по её щеке, зная, что люди умеют плакать и от счастья.
Я обустраиваю детскую комнату рядом с нашей, и это сюрприз для Мабет. Поскольку мы не знаем пол ребенка, и я немного изучил теорию цвета людей, я оформил всё в тонах небеленого хлопка и золота — это подойдет в любом случае. На стенах запечатлена история строительства Александрийской библиотеки и маяка — мест, в которых она впервые побывала со мной; всё это переплетается с волнами Средиземного моря.
Я сам выгравировал светящиеся иероглифы, призывая в комнату нашего малыша благословение богов. Кроме того, там есть мебель для её и его комфорта, одежда и благовония, которые я привез из лавок, очаровавших Мабет во время наших прогулок. Всё на своем месте, ожидая лишь прибытия нашего наследника.
— Мортиус! — её голос ищет меня, заставляя улыбнуться.
— Иди ко мне, Мабет! — я направляю её звуком своего голоса.
Я слышу её легкие шаги, и когда она видит меня, она любопытно улыбается.
— Что ты задумал? — она обнимает меня за талию.
— Сюрприз для тебя, который я только что закончил, — её глаза сияют, а сердце учащенно бьется.
— Я должна это увидеть, Мортиус! — я смеюсь над тем, как она не может устоять на месте.
— Всё в твоем распоряжении, любовь моя, просто открой дверь, — я отхожу, давая ей проход.
— Ты ведь заставишь меня плакать, да? — она смотрит на меня, уже расчувствовавшись.
— Думаю, да.
— Это всё чертовы гормоны, — она вытирает глаза, берется за ручку и толкает дверь, открывая мой секрет.
Увидеть её изумленный вздох — прекраснее всего на свете, но блеск её глаз бесценен. Ни одна деталь не ускользает от её внимания: она осматривает всю комнату, заглядывает в гардеробную и маленькую купальню, созданную специально для малыша, видит мини-библиотеку и просторный диван с пушистым пледом, как у матери. Там также есть камин и балкон, откуда можно любоваться небом Дуата.
— Ты продумал всё? — она поворачивается ко мне, заставляя меня еще сильнее влюбиться в её неописуемую красоту.
— Если ты считаешь, что чего-то не хватает, мы это устроим, — подтверждаю я.
— Кажется, здесь есть абсолютно всё, — потрясенная, она оглядывается, прижав руку к губам.
  
— Всё, что я сделал — лишь малая часть, ты переделаешь всё так, как захочешь.
Мы остаемся там, и она рассказывает мне, как работает каждая вещь и для чего нужно всё то, что я приобрел. Я счастлив, потому что моя единственная радость — видеть улыбку Мабет.
Мы выходим на балкон детской и садимся прямо на подушки на полу, она устраивается между моих ног. Её спина прижата к моему животу, наши руки переплетены на её чреве.
— Когда я только попала сюда, я и представить не могла, что останусь, а сегодня я даже не думаю об уходе, — мое сердце, как обычно, пускается вскачь. — Покой, который дарит мне это место, твое присутствие, наша растущая семья… Всё встало на свои места, и жить рядом с тобой, Мортиус — это сплошное наслаждение.