Прикованная к Анубису (ЛП)

— Пахнет полубогом, — я сажусь, а он укутывает меня в одеяло.
— Серьёзно? А я собиралась попросить тебя купить тест на беременность.
— Я не знаю, что сказать, — тихо произносит он.
— Только не говори, что ты не готов стать отцом, потому что я не смогу быть матерью-одиночкой, — я крепче сжимаю одеяло.
— Что? Нет, дело не в этом, просто я этого не ожидал, — я смотрю в окно и вижу, что снег, который он заставил идти несколько дней назад, замер в воздухе.
  
— Ты остановил время? — он несколько раз моргает, и после очередного удара посохом снег снова начинает падать.
— Кажется, я испугался, — я улыбаюсь тому, как он это сказал.
— И что мы теперь будем делать?
— Будем заботиться о тебе с удвоенным вниманием. Я не хочу, чтобы ты перенапрягалась или делала то, что может тебя утомить, я обо всём позабочусь, — он садится рядом и заключает меня в объятия.
— В общем-то, так всё и происходит, — я улыбаюсь его словам.
— Значит, нужно удвоить заботу.
— Мортиус, я беременна, а не больна. Меня беспокоит только одно: есть ли какая-то разница между обычной человеческой беременностью и беременностью от бога?
— Не беспокойся об этом сейчас, мы со всем справимся.
— Я в ужасе, Мортиус, особенно после всего, что произошло до сих пор. Если раньше это было рискованно только для меня, представь, каково теперь, когда внутри меня растёт маленькая частичка нас!
— Я буду заботиться о вас. Вы — моё самое ценное сокровище, и мы будем абсолютно счастливой семьёй, — я глажу его морду, заставляя его закрыть глаза. — Скажи, что доверяешь мне.
— Я доверяю тебе свою жизнь.
Я обнимаю его за шею, и мы остаёмся так на долгое время.
Дни идут, и всё идёт своим чередом. Меня мутит, я постоянно хочу спать, испытываю голод и изжогу — всё в равных пропорциях. Мортиус проводит дома гораздо больше времени, а моё тело не претерпело значительных изменений, беременность протекает так, как и ожидалось для человека.
Мортиус чувствует энергию нашего ребёнка и говорит, что с ним всё в порядке, а я слепо верю его словам. Он искал Тота, и, по его словам, не знает, почему бог магии исчез. Меня это интригует, но я ничего не говорю Мортиусу, потому что не хочу беспокоить его ещё больше.
Я знаю, что он ищет поддержки у Осириса, чтобы получить ответы и разрешение снова увидеть своего брата. Мортеус — важная часть его существования, и если ему это удастся, мой Анубис станет целостным.
Я витаю в облаках, когда руки обнимают меня на кровати. Его горячее тело, прижатое к моему, приносит мне комфорт, такой же необходимый, как дыхание.
— Прости, что задержался, — он осыпает мою шею поцелуями, заставляя меня улыбаться.
— Я и правда скучала, — я поворачиваюсь в его объятиях, оказываясь лицом к нему.
Начинаются ласки, и я закрываю глаза, чтобы прочувствовать их острее. Его руки блуждают по каждому моему изгибу и замирают на животе. Он оставляет их там надолго, и это уютно-тёплое ощущение заставляет меня расслабиться. Как будто наш ребёнок тоже скучал по нему, как и я.
— Это так приятно, — тихо мурлычу я.
— Энергия, которую я чувствую, настолько сильна и могущественна, что это лишь убеждает меня в том, что с ним или с ней всё хорошо, — Мортиус и раньше был нежным, но после того, как мы забеременели, он стал ещё более ласковым.
— Я всегда испытываю невероятный покой, когда ты рядом. Не то чтобы я волновалась, когда тебя нет, но твоё присутствие, несомненно, нас успокаивает, — он улыбается, обнажая кончики клыков.
— Это потребность в защите, я чувствую то же самое и когда я далеко, и когда рядом, — его рука скользит по моему телу, минуя талию и спускаясь к бедру. — Тебе удалось сегодня поесть побольше?
— Да, — радостно отвечаю я. — Не так, как раньше, но постепенно всё возвращается на круги своя.
Мои руки тоже скользят по его телу. Нам нравятся прикосновения друг друга, и всё в нас становится необходимым и удивительно прекрасным.
— Я готовлю новый сюрприз. Как только ты почувствуешь себя лучше, мы кое-куда отправимся, — я прихожу в восторг.
— И я могу узнать, куда именно?
— Какая же любопытная у меня спутница! — я опускаю руку к его паху, заставляя его зарычать, а его иероглифы — вспыхнуть. — Мабет, давай не будем торопиться.
— Если мы будем двигаться ещё медленнее, мы вообще остановимся, — я знаю, что он беспокоится о нашем ребёнке, но он мне нужен.
— Я не хочу причинить вам вред, — его глаза говорят в точности то же, что и слова.
— Ты бы никогда не причинил нам вреда, — я сжимаю головку члена, заставляя его стиснуть зубы. — Я больше не хочу ждать. Я чувствую себя лучше, чем в другие дни, а то, что твоё горячее тело вот так прижимается к моему — возбуждённое и желающее меня так же сильно, как я желаю тебя — делает всё это невозможным контролировать.
— Пообещай мне, что если тебя что-то побеспокоит, ты мне скажешь, — умоляет он, хотя и пребывает в таком же отчаянии, как и я.
— Обещаю, я никогда не подвергну его опасности.
Я тяну его за уши для поцелуя, который начинается медленно, но ускоряется по мере того, как наши тела разогреваются. Я кладу ногу ему на бедро и трусь о его член восхитительными движениями взад-вперёд. Мы стонем в унисон, и моя рука берёт его, направляя в мой влажный вход.
— Ты здесь главная, — приказывает он хриплым, контролируемым голосом.
— Да, — соглашаюсь я, потому что знаю: если будет иначе, я не получу того, что мне нужно.
Я подаюсь тазом вперёд, и он скользит внутрь меня, растягивая до предела, как всегда, вызывая первоначальное чувство дискомфорта, которое вскоре исчезает из-за охватившего нас желания.
— Мабет! — его рука крепко сжимает мою задницу, пока он рычит моё имя с самообладанием, которого у меня нет.
— Я буду двигаться, тебе не нужно сдерживаться, — я делаю так, как говорю, доводя его до середины и возвращаясь.
— Если я не буду сдерживаться, я оседлаю тебя, как животное в период течки, и слезу только тогда, когда в моих яйцах не останется ни капли семени, — несомненно, он говорит правду.
— Оседлай свою самку, мой Извращенец.
— Не проси меня об этом.
— Я не прошу, я умоляю. Поставь меня на четвереньки и оседлай меня, Мортиус, мне это нужно не меньше, чем тебе, — я ещё сильнее подаюсь тазом, и он входит полностью.
Его рука хватает меня за талию, чтобы сдержать.
— Я в порядке, я не чувствую ничего, кроме наслаждения, и хочу ещё. Я соскучилась, Мортиус. Соскучилась по твоей необузданности. Ты меня не сломаешь, — раздаётся громкий, раскатистый вой, и когда он смотрит мне в глаза, я вижу, что он действительно готов дать мне то, что мне нужно.
— Ты всё-таки убьёшь меня, Анабет Бенет.
— Разве что от возбуждения, — его взгляд обжигает мою кожу. — Оседлай меня, покажи мне, как мы сделали этого щенка, потому что я не помню.
— И это я Извращенец!
— Очень, очень большой Извращенец.
Он захватывает мой сосок ртом и начинает жадно сосать. Его движения короткие и лёгкие. Он не хочет кончать прямо сейчас, сначала он сведёт меня с ума, а потом оседлает меня со всей страстью. Я стону, когда его горячий язык активно работает. Его рука, которая до этого была у меня на талии, теперь с силой сжимает мою грудь, выпячивая сосок, чтобы обеспечить себе лучший доступ.
Я двигаюсь навстречу его члену с большей потребностью, я не могу сдержаться, мне нужно больше, и я не хочу ждать. Мортиус знает моё тело как никто другой, и его движения задевают что-то внутри меня. Он остаётся там, трётся своей головкой внутри меня короткими и быстрыми движениями, не переставая сосать. Моё тело горит, а он всё ещё не выпустил свои маленькие когти, что доводит меня до отчаяния.
  
— Мортиус, ты мне нужен!
— Тогда кончай на мой член вот так, прямо так, и я дам тебе то, о чём ты умоляешь.
Его рука всё ещё сжимает мою грудь, когда я притягиваю его для поцелуя. Когда его язык касается моего, по моему телу пробегает электрический разряд, ударяя прямо в киску. Я выкрикиваю его имя так громко, что у меня болит горло, но я не успеваю прийти в себя, так как меня переворачивают на живот, и я знаю, что он оседлает меня, как жеребец.