Прикованная к Анубису (ЛП)

— Полагаю, для божества это не проблема, — ткань продолжает массировать мою кожу.
— Не играй с огнем, — я облизываю ее шею, вызывая у нее мурашки.
— Сможешь обжечь меня, когда оседлаешь, а теперь втяни свои маленькие когти, — я скалю зубы, заставляя себя подчиниться ее приказу.
— Боги послали мне очень властную спутницу, — я провожу кончиком когтя по ее затвердевшему соску.
  
— Просто высказываю просьбу, господин.
— Делай, что хочешь. Они больше не на виду, — ее взгляд опускается, а ее руки, теперь уже без ткани, намыливаются. И когда они сжимают мои яйца, я громко вою, издав рык, от которого по воде идет рябь.
Мабет массирует их так, как я никогда прежде не чувствовал, но именно когда ее пальцы надавливают на выходы маленьких когтей, мой разум затуманивается.
— Сделай это снова! — рычу я сквозь стиснутые зубы.
— Так? — давление отзывается в моем члене тонкой и приятной болью.
— Ты знаешь, где прикасаться к своему спутнику.
— Мне нравится осознавать, что я вместе с тобой открываю твои самые чувствительные точки.
— Твои руки — это рай.
Я чувствую влажный жар ее рта на моей головке, которую она втягивает в себя, пока ее руки трудятся над моей мошонкой. Ощущений так много, что я чувствую, как трескаются камни на краю бассейна. Мои иероглифы вспыхивают и горят, как угли, и меня охватывает невероятный жар. Я могу лишь стонать мощными завываниями и рыком.
Затем все прекращается, и она встает. Я наблюдаю, как она с похотливым взглядом забирается ко мне на колени, а я трусь о ее тело своим. У меня нет времени на раздумья, я приставляю свою скользкую головку к ее входу, и она резко садится.
— Анабет! — я громко реву ее имя в тот же миг, как мои маленькие когти вырываются наружу и вонзаются в ее киску.
— Ааах! — ее ногти впиваются мне в грудь.
— Чего ты хочешь от меня? — я утыкаюсь мордой в ее шею, крепко сжимая ее задницу.
— Покажи мне свое желание, покажи мне, как сильно ты меня хочешь, покажи мне, насколько я тебе принадлежу, — ее голос звучит властно, но глубоко внутри в нем кроется толика страха.
— Ничто не сравнится с тем, что я к тебе чувствую, — я делаю первый толчок снизу вверх. — С тем, как сильно я тебя желаю, — я выхожу, возвращаясь с большей силой, заставляя ее груди восхитительно подпрыгивать. — И с тем, насколько ты мне принадлежишь, — на этот раз я делаю выпад, прижимая ее тело к своему, и чувствую его пульсацию. — Скажи, что ты чувствуешь, скажи, что ты моя точно так же и с той же силой, — мой хриплый голос становится громовым, а ее глаза, кажется, вспыхивают золотом, но когда я моргаю, свечение исчезает.
Ее руки обвивают мою шею, и я опускаю нас, мы садимся на первую ступеньку бассейна. Она начинает вращать бедрами, и ритмичным движениям вверх-вниз я помогаю, так как не хочу, чтобы она устала.
— Я твоя! — она стонет от удовольствия, которое я ей доставляю, она осыпает поцелуями мою грудь. — Я принадлежу тебе так же, как ты принадлежишь мне, с той же силой, — мои глаза исследуют ее тело, но ее метка не загорается, однако та золотая вспышка в ее глазах не была иллюзией.
Она тянет меня к себе для поцелуя, и я не отстраняюсь. Мое сердце бешено колотится, мое тело пылает, а разум кричит, что, хоть метка и не горит, правда в ее словах реальна. Ее горячий язык сплетается с моим, ее тело трется о мое, пока яд опустошает ее тело и вызывает у меня мурашки, которые может вызвать только она.
Ее запах насыщенный, а киска горячая. Мой твердый как камень член требует места и находит ее мягкую, влажную податливость.
— Я могу сойти с ума, если у меня не будет тебя, — произношу я, прервав поцелуй.
— Я не хочу тебя терять, Мортиус. Я не хочу быть нигде больше, пожалуйста, поверь мне, — она вращает бедрами, умоляя, и я издаю громкий, властный рык.
— Мы никуда не пойдем, — заявляю я, слыша раскат грома в небе над нашими головами. — Моя… Твоя душа, твое тело и твое существование принадлежат исключительно мне.
Запрокинув голову назад, я ускоряю движения. Отдающаяся мне Анабет Бенет еще более восхитительна. Ее стоны заполняют мои уши, и наши тела снова разгораются.
Мы погружаемся в пьянящее, почти отравляющее удовольствие, и ее оргазм наступает, опустошая меня, когда она с силой пульсирует вокруг меня, ведя меня прямиком к моему освобождению. Я затапливаю ее киску своим семенем, снова помечая ее как свою.
19. Совершенство — это ты
АНАБЕТ БЕНЕТ
После того как я потеряла себя в его теле и насладилась его ласками, Мортиус позаботился обо мне, и теперь мы сидим на огромном диване, обнаженные, я у него на коленях, укутанные в одеяло. Его руки гладят мою спину, а моя голова покоится на его груди, позволяя мне слушать биение его сердца.
Мы ничего не говорим, лишь чувствуем нашу связь. Я так хотела загореться, я мысленно умоляла, чтобы он мог это увидеть, но ничего не вышло — должно быть, я сломана.
— Ты ведь всё контролируешь в Дуате, верно? — мое любопытство обостряется.
— Да, моя Мабет, — мое сердце бьется быстрее каждый раз, когда он меня так называет.
— А ты можешь понизить температуру? — я улыбаюсь тому, что представляю. — Ну, знаешь, чтобы холод и снежинки? Или палящий солнечный день, пока я ныряю в Средиземное море прямо перед нашим домом? — я чувствую, как его сердце в груди начинает биться сильнее.
— Мне нравится, когда ты говоришь «наш дом», — его громовой голос кажется взволнованным. — Но да, я могу сделать всё, что пожелаешь. Хочешь снега? — я отстраняюсь от его тела, обнажая грудь, когда одеяло падает мне на ноги.
— Да, — я широко улыбаюсь от такой перспективы.
— Да будет так, — у меня отвисает челюсть, когда я смотрю вверх, и погода меняется.
Снежинки падают на Дуат, и холод проникает в храм. Моя улыбка становится такой широкой, что, кажется, сейчас разорвет мне лицо.
Я слезаю с его горячих колен, но здесь не так невыносимо холодно, как должно было бы быть на самом деле, поэтому я медленно иду к балкону, который находится неподалеку от нас. Меня окутывают мелкие снежинки, танцующие вокруг меня, несомненно, по велению Мортиуса.
— Я обожаю снег! — я раскидываю руки, кружась обнаженной и чувствуя, как ледяные кристаллики липнут к моей горячей коже.
— Совершенство того, как ты кружишься, пока они окутывают тебя — это зрелище невозможно будет забыть, — я перестаю кружиться, смотрю на него и вижу, что он скрестил руки на груди, прислонившись к стене и не сводя с меня глаз.
Его обнаженное тело и мышцы открыты взору, как и мои, а его иероглифы светятся. Его пылающие глаза делают этот момент особенным. Он не возбужден, его член спокойно покоится между ног. Этот момент не эротичный, а романтичный, даже несмотря на то, что мы голые.
— Тебе могут предъявить претензии за то, что ты делаешь? — его улыбка обнажает лишь кончики клыков, и он качает головой, отрицая это.
— Я владыка Подземного мира, неужели ты правда думаешь, что кто-то посмеет задавать мне вопросы о том, какую погоду я устанавливаю в своих владениях? — он озадачен моим вопросом, словно не верит, что кто-то может сомневаться в его власти.
— Быть с тобой — это словно жить во сне, — его взгляд прикован ко мне. Я закрываю глаза и откидываю голову назад, чувствуя, как ветер и снег окутывают меня. — В хорошем сне, Мортиус, в очень хорошем сне, — добавляю я и чувствую, как его тело прижимается к моему, а его руки обнимают меня.
  
— Проси обо всем, чего пожелаешь. Нет ничего, чего бы я не мог тебе дать, — его голос, шепчущий мне на ухо, вызывает у меня трепет, но я ничего не хочу.
— У меня уже есть все, что нужно, — заявляю я, — у меня уже есть твое сердце, — я открываю глаза, поворачиваясь в его объятиях.
— Оно всегда будет принадлежать тебе, — его горячее тело согревает мое. А правда в его глазах согревает мое сердце. — А теперь пойдем внутрь. Пусть здесь и не до обморожения, но всё равно холодно, — он берет меня на руки, и я прячу лицо в изгибе его шеи.