Прикованная к Анубису (ЛП)

— Да, а что? — пританцовывая, я поворачиваюсь к нему.
— Ты вдруг замерла посреди танцпола с потерянным видом, — его голубые глаза смотрят на меня.
— Почему ты обязательно должен быть геем, Сами? — я притворно вздыхаю, и этот сукин сын улыбается.
— Потому что для такого мужчины, как я, любить женщин было бы пустой тратой времени, — я бью его кулаком в грудь.
Сукин сын!
  
— Я тебя ненавижу, — он громко и заразительно хохочет.
— Вранье! Если бы ты меня ненавидела, то не отравляла бы мне жизнь еще с начальной школы, — он подмигивает мне и улыбается.
— Хочу еще «Космополитена», — я показываю пустой бокал и делаю жалобную мордочку брошенного щенка.
— Хватит строить такие рожи, — он тычет в меня пальцем и забирает бокал из моей руки. — Знаешь же, что я не могу устоять перед этими умоляющими глазками.
— Я тоже тебя люблю, Сами, — я быстро чмокаю его в губы.
— Вот поэтому ты мной и пользуешься, — его рука обвивается вокруг моей талии. — Из-за тебя я уже отшил двух красавчиков.
— Сегодня вы только мои! Мооооиии! — я поднимаю руку и кричу, привлекая внимание Латтера, Пола и Кристини.
— Идем бухать! — кричит Кристи, хватая меня за руку и начиная тащить к барной стойке.
Я оглядываюсь и вижу, как эта троица со смехом идет за нами. Мы добираемся до стойки и находим отличное местечко, чтобы продолжить пить и танцевать. Сами заказывает выпивку, а я обнимаю Пола и начинаю танцевать, прижимаясь к его телу. Затем я чувствую, как меня обхватывают сзади: это Латтер присоединяется к нам, зажимая меня в сэндвич.
Наши разгоряченные тела опускаются до самого пола в чувственном и жарком танце, из тех, глядя на которые со стороны, можно подумать, что мы сегодня окажемся в одной постели.
Проблема лишь в том, что двое из нас в итоге сошлись… и я в их число не вхожу.
— Ууууух! — я вскидываю руки, когда они начинают целоваться прямо поверх меня, и градус накаляется.
Гремит музыка, и я чувствую, что она овладевает мной. Я смотрю в сторону и вижу Кристи и Сами, которые танцуют точно так же, и все это чертовски сексуально. Люди смотрят на нас, и мне хочется выпендриться еще больше, поэтому я делаю паузу, чтобы увлажнить горло очередной порцией «Космополитена».
Выпивка продолжает поступать, и после третьего раунда мы уже вдрызг пьяные, куда сильнее, чем пару часов назад. Мы делаем небольшой перерыв, и Сами дает нам воды. И именно в этот момент Кристи осеняет гениальная идея.
— Как насчет того, чтобы набить татуировки? — я сижу на коленях у Латтера, она — на коленях у Пола, а тот закинул ноги на колени Сами.
— Да! — у нас уже есть дружеские парные татухи, но татуировок много не бывает. — Скажите «да»! — я возбужденно вскакиваю на ноги, и они подхватывают мой энтузиазм.
— Тут поблизости есть салон, я видела, когда мы шли сюда, — сообщает Кристи, и на наших лицах расплываются дьявольские улыбочки.
— Идем! Мы все пьяные и точно об этом пожалеем, но это будет знатное безумие, — Пол прекрасно знает, что мы достаточно идиоты, чтобы сотворить подобную херню, но живем-то мы один раз, и это наш девиз.
— Выходите пока, я оплачу счет, — Сами берет все на себя, и мы повинуемся, потому что он, как всегда, несомненно, самый ответственный из нас пятерых.
Пытаясь идти по прямой, я обнимаю Латтера, а Кристи делает то же самое с Полом. Мы пробираемся сквозь толпу под их защитой, пока не оказываемся на улице. Нас встречает свежий ветер нью-йоркской ночи, и я делаю глубокий вдох, зная, что буду скучать по ребятам.
— Пообещайте, что будете меня навещать, — хнычу я.
— Сама знаешь, что будем. Мы будем видеться по праздникам, в свободные выходные и когда нам будет хреново на душе, — Кристи очень забавная, ей постоянно хреново из-за какого-нибудь парня, который не стоит даже ее внимания.
— Готово, — появляется Сами. — Вы уверены, что хотите сотворить эту херню?
— Да, — подтверждает Латтер. — В последний раз нам было по пятнадцать, и нам тогда знатно влетело.
— До сих пор помню те крики, — Сами притворно ежится. — Погнали! Если уж жить, то жить опасно.
— В конце концов, живем только один раз! — хором кричим мы наш девиз.
Мы переходим улицу и заходим в салон на другом углу, который выглядит довольно обшарпанным. Колокольчик на двери возвещает о нашем приходе, и нас встречает с ног до головы татуированный мужчина.
— Мы пришли натворить глупостей, — говорю я, и он улыбается. — Ой! Я хотела сказать, сделать татуировки.
— Представляю. Выбирайте, не стесняйтесь, мое портфолио на стенах, — он идет к столу, начиная готовить инструменты. — Я буду первой! — кричит Кристи, направляясь к мужчине, который все еще занят своим оборудованием. — Я хочу эту морскую звезду… себе на задницу.
Мы все смеемся над этим, но мы ведь и пришли сюда творить глупости…
Они выбирают себе новые татуировки, а мне ничего не нравится. Время от времени голова идет кругом, поэтому я решаю присесть. Звук тату-машинки начинает эхом разноситься по салону. Не зная, чем себя занять, я осматриваюсь, и кое-что привлекает мой взгляд: старая книга с иероглифами на потертой обложке. Заставляя свой пьяный разум прочитать написанное, я совершенно не понимаю, где нахожусь, поэтому встаю, слегка пошатываясь, и беру этот предмет. У нее твердый переплет и она довольно увесистая. Я, пошатываясь, возвращаюсь на диван, слыша, как они смеются над чем-то, сама не зная над чем.
Я начинаю листать страницы и читаю имя бога Тота. Я смутно припоминаю его из того, что рассказывала мне мама — что-то о том, что он бог письменности и мудрости. Эта книга кажется настоящей, как будто ее страницы и впрямь сделаны из папируса. С каждым новым листом я читаю историю, которая путается в моей голове. Алкоголь, безусловно, делает меня заторможенной и рассеянной.
Я улыбаюсь, когда переворачиваю страницу и нахожу старинное изображение Анубиса. Я провожу рукой по картинке, и текстура листа царапает пальцы. Под его изображением написано имя, и я заставляю свой разум вспомнить годы обучения с матерью.
— Мортиус, — шепчу я, распознав надпись.
Мои мысли уносятся далеко, потому что я никогда не слышала, чтобы у Анубиса было имя. На его груди рваная рана от трех следов когтей, а его глаза золотые, как и украшения на голове. Несмотря на ветхость, книга все еще сохраняет немного цвета.
— Анабет! — я вздрагиваю от голоса Пола, зовущего меня.
— Ау! — я закрываю книгу.
— Твоя очередь, — я несколько раз моргаю.
Неужели время пролетело так быстро?
— Уже знаешь, что будешь бить? — спрашивает Сами, вставая с кушетки татуировщика.
— Да! — я спрыгиваю с дивана с книгой в руках, открывая страницу с изображением Анубиса. — Сможете сделать это? — я указываю на картинку.
— Это займет некоторое время, — предупреждает он. — Но кто торопится, верно?
— Никто! — кричит Кристи. — Пойдем купим еще выпить и что-нибудь перекусить. Анабет Бенет собирается сотворить грандиозную херню, и мы должны ее поддержать.
Мужчина сканирует изображение, распечатывает фото, делает переводную картинку и затем, когда эскиз готов, велит мне лечь, чтобы он мог перенести его мне на кожу.
Я снимаю кроп-топ и ложусь на кушетку. Я без бюстгальтера, и мне на все плевать. Внезапно меня охватывает желание продолжить чтение этой книги. Ничто больше в этом месте не кажется мне таким же интересным, как она.
Кажется, время для меня снова останавливается, когда я погружаюсь в рассказанную там историю. Мои друзья смеются, едят, болтают с татуировщиком, пока я чувствую боль от игл, царапающих мою кожу. Мне приносят еще выпивку, и я опрокидываю несколько шотов, заканчивая читать книгу в своих руках.
  
— Что ты там так зачиталась, Анабет? — спрашивает Сами, закидывая в рот горсть чипсов.
— Старинная книга, совсем не похожая на все, что я читала раньше, — говорю я. — Где вы ее достали? — спрашиваю я татуировщика.
— Не знаю, многое уже было здесь, когда я купил салон несколько лет назад, — отвечает он, не отрывая внимания от татуировки.