Три мести Киоре 2 (СИ)

— Так конечно, ваше сиятельство! Как иначе?.. У самого дочь, а как представлю, что с ней такое сделают… С работы не уйду, пока мерзавцы под суд не пойдут!
Следователь ушел, а вместо него на пороге появилась тучная фигура виконта Оленского.
— Вам следует знать, что сделала эта ошибка воспитания.
Он брезгливо скривился и положил на стол уличную листовку с портретом Вайрела, где тот с фанатичным видом вещал из-за сколоченной из ящиков трибуны перед нищенски одетой толпой.
— Он обещает очистить город от туманных чудовищ и призывает людей всё брать в свои руки, потому что помощи от нас нет и не будет. Пока император лебезит перед колдунами, люди решили устроить самосуд чудовищам. Каково, ваше сиятельство?
Доран нахмурился, вчитываясь в неровные строчки — печатный станок подвел, но виконт пересказал всё верно.
— И это только начало! Все-таки нельзя простолюдинам давать образование. Они совершенно не ценят такой дар.
И, сделав подобный вывод, виконт удалился.
— Ваше сиятельство, пришло напоминание из дворца — вас ждут сегодня на выставке, — заглянул к нему в кабинет Истиаш.
Доран посмотрел сквозь него, еще пребывая в мыслях, перевел взгляд на часы.
— Тогда мне пора ехать… А ты, Истиаш, передай это…
Картонная карточка с извещением о визите легла в детскую ладонь.
«Жив. Цел. Активно вливается в новое общество», — слова Киоре звучали теперь насмешкой. «О таком я точно не просил! Глупец! Это же ударит по императрице!» — Доран сжал руки, глядя в окно. Машина ехала, водитель молчал, и он мог свободно думать.
Сплетни даже в огромном Тоноле распространялись с ужасающей скоростью. На выставке научно-технических достижений, под которую отвели павильон неподалеку от дворца, шептались не о новых двигателях, не об огромных чертежах дирижаблей, не о новых эффективных насосах, а о листовках…
Паоди поддерживал бледную Саиру, прямой взгляд которой Доран не вынес и отвернулся. Однако бежать от разговора было бы ужасно стыдно, и, когда императорская чета подошла к Дорану, казалось, замерли все и вся — люди, механизмы, ветер.
— Я не знаю, что сказать, Доран… — начал Паоди. — Твой бывший помощник, похоже, возомнил себя новой властью.
— Мне прискорбно было узнать об этом, Ваше Величество.
— Дворяне негодуют, Доран, — прошептала бледная Саира, поддерживаемая мужем под локоть. — Мой указ…
— Его нельзя отменять, — качнул он головой, — иначе недовольны будут абсолютно все. И нельзя судить обо всех простолюдинах по одному человеку. Дворяне тоже предают, — закончил он и обвел взглядом жадных до слухов людей, которые мгновенно сделали вид, что случайно проходили мимо.
Далее они разошлись, и Доран обошел всю выставку — он порой финансировал некоторые разработки, которые казались ему интересными. Двое мужчин нашли его и горячо благодарили за вложенные деньги. Доран кивнул и покинул их.
Мелькнула знакомая фигурка… Доран обернулся — возле чертежей с дирижаблями крутилась дочь виконта Оленского и восторженно щебетала, а ее, молча внимая, слушала Ниира — уставшая, бледная. Афранья позвала ее, и девушка что-то ответила, повернувшись спиной к герцогу.
И он ушел с выставки.
— Куда, вашсиятельств?
Он назвал водителю адрес.
Особняк Соренора, как и его владелец, производил впечатление чего-то нечеловеческого, жуткого. Не потому ли, что сложен он из черного камня? Или дело в кустах без листвы? И тучи над крышей дома, словно соответствуя хозяину, выглядели особенно темными и тяжелыми.
Дверь открыл сам граф, одетый, как и в прошлый раз, в мягкий халат, скрывавший его чрезмерную худобу. Черно-белые волосы рассыпаны по плечам и выглядят так, словно на него паутина упала.
— Вы не оставили мне ни одного шанса избежать вашего визита. Это невежливо, ваше сиятельство, — черные брови-галочки взлетели, собрав лоб мелкими морщинками. — Проходите, но не ждите от меня особенного гостеприимства.
— Какое неприятное приветствие. Этот разговор не терпит отлагательств, — пояснил Доран, заходя внутрь дома и крепче сжимая найденную в машине трость, забытую там когда-то. — Должен ли я благодарить за то, что вы никуда не уехали?
 
— Куда я могу уехать? Этот дом — и моя крепость, и моя тюрьма. Этот дом — моя жизнь. Итак, слушаю вас, ваше сиятельство.
Снова тот же жуткий кабинет, где в этот раз нестерпимо пахло формалином — на дальнем столе лежало нечто темно-бордовое в окружении покрытых кровью инструментов, и Доран отвел взгляд. Граф опустился в кресло, сложил руки на животе — Доран отметил обломившийся ноготь на указательном пальце.
— Хоть вы и редко покидаете свой дом, но, думаю, знаете о происходящем в городе?
— Смотря о чем вы говорите. Тоноль — та еще яма, и в ней бурлит самая разная жизнь… И обо всех ее гранях я не могу и не хочу знать, — он театрально взмахнул рукой и заправил за ухо волосы.
— Я приехал поговорить с вами о туманных чудовищах.
Доран повернул трость, и отблеск набалдашника клеймом лег на лоб старика.
— Не могу сказать, что ожидал подобного, хотя и ничего удивительного в вашем визите по этому поводу нет, если задуматься…
— Думаю, это так, — кивнул Доран. — Вы слышали об этих чудовищах?
— Положим, — Соренор наклонил голову и прищурился.
— Что вы можете сказать о них?
— Спрашивайте прямо, — он прищурился, дернулись крылья носа.
— Эти чудовища не могли затаиться где-то… скажем, внутри закрытой лаборатории и со временем сделать себе выход на поверхность?
Граф молчал, и острый взгляд его буравил Дорана. Наконец, он тяжело вздохнул и с мукой в голосе произнес:
— Если корона хочет обвинить меня, я бессилен оправдаться. Когда мне приходить на казнь?
— Нет никаких обвинений.
«Пока, по крайней мере», — добавил Доран про себя, но и Соренор услышал неозвученное.
— Я рад, — неискренне улыбнулся он.
— Я пришел спросить совета, ваша светлость. Мы не можем понять, рукотворны ли эти существа или созданы магией, как не можем найти и способ избавиться от них.
— Вы их поймать не можете, — уколол его Соренор. — Я не видел этих тварей, и не могу ничего вам рассказать, ваше сиятельство. Могу только предложить открыть заново мою лабораторию, и тогда… Тогда можно будет выпустить ловцов, и они уничтожат вашу небольшую проблему.
Улыбка разрезала лицо старика, внимательно наблюдавшего за гостем. Герцог Хайдрейк даже при теплом, уютном свете камина выглядел серой, неприступной скалой, стражем закона и порядка и городе. «Третья горгулья Тоноля», — подумалось графу, когда огонь особенно причудливо исказил светом и тенью черты этого каменного лика.
Зевнув, Соренор отвернулся — пауза затянулась.
— Вы знаете, что это невозможно, ваша светлость.
— Придете ко мне, когда это станет возможным. Думаю, через пять-шесть новых жертв… — Соренор усмехнулся, погладив подбородок.
— Как верному подданному короны, вам стоило бы посодействовать решению проблемы.
— Я не отказывался, герцог, запомните это. Но не буду же я, граф, бегать по городу и собственноручно ловить чудовищ? Предоставьте мне объект, лабораторию, и я изучу его. Либо дайте мне право оживить ловцов. Это условия моей помощи, ваше сиятельство.
— В таком случае хорошего вечера. Я еще приду к вам, — Доран поднялся. — Будут ли это обвинения или просьба о помощи — время покажет.
— Да, время покажет. Время всё покажет… — ответил он эхом.
Из особняка Доран вышел под мелкую, противную морось, гнавшую с улиц быстрее ливня.
— Помоги!.. — раздался шепот, и кто-то дернул его за рукав.
Хрупкий силуэт в знакомой маске… Вдалеке раздался топот шагов. До машины Доран добрался тремя рывками и помог Киоре забраться на заднее сиденье.
— Трогай! — приказал водителю, и с секундным запозданием автомобиль сдвинулся с места.
В темноте было не разобрать, пропала ли погоня или увязалась за ними.
— Ранена? — спросил он девушку, свернувшуюся на сидении комочком.