Три мести Киоре 2 (СИ)

Доран сорвался с места. Выстрел, и пуля угодила в фонарь повернувшегося на шум. Второй выстрел, и убийца уже петлял, убегая. Перемахнув через канаву, Доран зацепился за что-то плащом, упуская драгоценные секунды. Еще один выстрел, почти наугад, и — крик. Где-то залаяли собаки патруля. Доран, сбросив плащ, бежал, не чувствуя горящих легких, ведь он должен, должен нагнать убийцу! Шумно стучало сердце. Это единственная появившаяся зацепка! Улица резко повернула и оборвалась черной, бурлящей лентой реки. Доран не успел совсем немного: стоило выбежать на набережную, как человек спрыгнул в воду, на прощание нелепо взмахнув рукой.
Прибежали патрульные. Руки, потянувшиеся к нему для задержания, тут же козырнули, когда его осветили фонарем, и вскоре блюстители покоя бежали в разные стороны: кто искать лодку для поиска прыгнувшего, а кто обратно к трупу в сточной канаве, чтобы уже присматривать за ним в ожидании следователей.
Доран тоже вернулся к трупу. Ему принесли фонарь, осветили тело: молодая девушка, без глаз, со сломанной шеей.
— Опять… Что за урод это делает?.. — летел шепоток.
Двое мужчин в форме склонились друг к другу, и фонарь между ними подсвечивал сжатые губы, искрой выделял тревогу в глазах.
— Ваше сиятельство, выловили!.. — крикнули с набережной.
— Иду! — отозвался он.
Почти одновременно с ним к телу подошел прибывший следователь. Разбитый череп, мутные глаза, смотрящие в небо… Орлиный нос, грубое лицо, тщедушное телосложение. Таких мужчин в Тоноле — тьма и тьма.
Доран выпрямился и приказал:
— Узнайте о нём всё!
— Есть! — грустно отозвался следователь, пожалевший, что не остался вместо своего коллеги возле девичьего трупа, с которым все гораздо яснее, нежели с самоубийцей.
На востоке светлело небо — предвестие зари. Лаяла и не желала успокаиваться служебная собака. Усталость навалилась свинцовой тяжестью, сковала движения, они стали медленными, какими-то рваными. Доран поднял странно тяжелую руку, и оказалось, что он так и сжимал револьвер.
«Проклятье», — выругался он.
— Вы закончили с осмотром? — спросил он следователей.
— Да, ваше сиятельство! — отозвались ему два усталых голоса.
— Возвращаемся в управление.
В казенном экипаже пришлось потесниться, чтобы все влезли. Мелькали улицы, а он думал, что где-то в кабинете должна быть его запасная форма на такой случай… Работать весь день в старом костюме ему никак нельзя. Или же лучше послать кого-то домой за вещами?
Глава 7
Улицы города заполнили листовки «Народного вестника». Увольнение Вайрела Корте, столь громкое и скандальное, не могло пройти тихо. Какой позор! Какой плевок в простых людей!.. Одна из листовок попала в руки Киоре, и на обороте она написала послание, сложила лист в маленький квадратик. Осмотревшись, окликнула сидевшего у стены дома беспризорника:
— Эй, пацан, медяшку хочешь?
Он вытер сопли длинным рукавом свитера.
— А чо? — спросил, глядя исподлобья.
— Отдай это в шестнадцатую квартиру.
Двери в доме выходили на крытые галереи, и Киоре указала нужную на третьем этаже.
— Тьху, делов-то! Давай! — кивнул мальчишка и протянул руку.
Киоре положила на чумазую ладонь и монету, и записку. Пацан управился за минуту, взлетев на этаж и также быстро сбежав оттуда. Киоре видела, как открылась и закрылась дверь.
— А недоволен писулькой твой любовник-то! — крикнул пацан, убегая.
Киоре, опустив ниже широкополую кожаную шляпу, свернула в проулок. Подул холодный ветер, и она сильнее запахнула плащ, поправила шарф, скрывавший ее лицо до глаз. Весь день ее не отпускала тревога, казалось, звеневшая в воздухе колокольчиками на экипажах. В стуке каблуков по мостовым слышалась дробь предупреждений. Каждый взгляд, брошенный в ее сторону, казался подозрительным, и весь день чесалась спина, словно за ней пристально наблюдали… И теперь этот взгляд, ненадолго исчезнувший, снова впился в нее, вызвав жжение в затылке. Киоре нырнула в узкий проход между домами, где самую малость упитанный человек застрял бы, и вышла на соседнюю улицу.
 
— Хей, стой! — махнула пустой двуколке и запрыгнула в нее.
Назвав наобум адрес, обернулась: из того же прохода вылез некто высокий и тощий, с лицом, закрытым шарфом…
К месту, где она запиской назначила встречу Вайрелу, Киоре добралась за десять минут до условленного времени кружным путем. Сеял мелкий, противный дождь, капли гирляндой висели по краю шляпы, падали на плащ и скатывались по нему на землю, как с горки.
Киоре забежала в беседку, где уже ждал мужчина, и теперь они выглядели двумя незнакомцами, пережидающими ненастье в глубине парка.
— День добрый, господин Корте, — она оперлась о колонну.
— Не могу сказать того же. Премерзкая погода, — его слова клубами пара устремились ввысь.
Внешне он оставался спокоен, но Киоре чувствовала напряжение, готовность драться. Кто знал, какое оружие он прятал под своим пальто… Да и зонт-трость мог быть вполне грозным аргументом в споре.
— И премерзкая компания? — поинтересовалась она.
— Не самая желанная.
Сорвавшаяся с крыши беседки капля ударила по шляпе, и Киоре машинально поправила ее.
— Мы ведь даже незнакомы, — улыбнулась она.
— Знакомы. И мне очень интересно, как его сиятельство смог найти тебя и уговорить, Киоре.
— Интере-е-есно… — протянула она. — И что же привело тебя к такому выводу?
— Я помню сумасшедшую нищенку, пойманную во время облавы у Ястреба, которая еще ворвалась в кабинет его сиятельства. И я согласен со следователем, что это была ты, Киоре. Хоть ты меняешь говор, но у меня уникальный слух и отличная память. У вас одинаковый голос.
«А он слишком умен. Еще пара лет, и будет зубастее герцога!» — с восхищением подумала Киоре. Вайрел договорил:
— Но я не понимаю, как его сиятельству удалось найти тебя и уговорить на это дело.
— Что ж, буду знать, что рядом с тобой открывать рот не стоит вообще, — фыркнула она, скрывая за этим неловкость от того, как легко ее разоблачили. — Мои дела с герцогом тебя не касаются. Но нам придется временно поработать в, так сказать, тесном сотрудничестве, Вайрел. Учти, никаких угроз тюрьмой я не потерплю!
— А тюрьмой тебе никто не будет угрожать — таких, как ты, только казнят, — державшее мужчину напряжение ушло, он даже улыбнулся уголком губ.
Над деревьями среди хмари показался просвет — белый лоскут, но рваные серые тучи почти мгновенно его поглотили.
— Итак, Вайрел, его сиятельство поручил мне держать связь между ним и тобой, а также искать арену…
— Понятно, что нанимать тебя на роль простого курьера не стал бы никто, — хмыкнул он.
— Фу, как грубо перебиваешь!.. На, носи с собой, — она кинула мужчине черную бусину на длинной нитке.
— Что это? — покрутил он ее.
— Мой способ тебя найти. Как ты понимаешь, эта штучка может спасти тебе жизнь.
— Как мило. А после этого дела мне надо будет вернуть бусину тебе?
Спокойное лицо мужчины ничего не выражало, и только на дне зрачков притаилось нечто темное, вроде азарта.
— Оставишь себе на память, — отказалась она. — Не желаю встречаться с тобой, когда все закончится.
— Жаль… А могла бы выйти горячая встреча.
— Смертельная, я бы сказала.
«Какое хитрое чудовище», — хмыкнула Киоре.
— Пожалуй, начнем наш небольшой спектакль, Вайрел… Только мне нужно переодеться.
Договорившись, где и во сколько встретиться, они разошлись.
На перевоплощение в мужчину Киоре не претендовала, потому что из нее и юноша получался так себе. Но так и лучше — тощее, сутулое, безусое нечто с рваной стрижкой, в куцем свитере и длинном жилете из овчины не привлекало внимания.
Не узнал ее и Вайрел, пока не поздоровалась.
— А… Ты… — растерялся он, узнав Киоре.
— Я — Лим, и этим вечером мы с тобой напьемся! Меня тоже на улицу выкинули, прогуливаю последние! — она взмахнула тощим кошельком.
Спускалась ночь, пустели улицы, и везде загорался свет… А потом гас, его сменял бледный рассвет, и всё повторялось снова и снова под шорох моросящего дождя. Несколько дней они спускали деньги в кабаках и трактирах недалеко от дома Вайрела, и всякий раз на него только оглядывались — его портреты украшали первые полосы газет, о скандальном увольнении знали, казалось, даже стены домов, смотрели с сочувствием окна, отражавшийся свет в которых застыл слезами.