Скандальное ЭКО (СИ)

Официант вручает Давиду пакет с рыбкой, второй такой же отдает мне.
— А я? Я могу? Можно мне подержать? — сын почти подпрыгивает, с нетерпением протягивая ладони к рыбке в пакете.
— Никита, давай лучше в машине подержишь, — говорю я с мягкой улыбкой, глядя на него с надеждой, что он поймет.
— Сейчас почему нельзя? — надувает губы мое маленькое чудо.
— Я боюсь, что ты случайно уронишь рыбку по дороге, — поясняю ему как можно спокойнее.
  
— Не уроню, мам! Дай, пожалуйста, дай мне ее! — Никита умоляюще тянет руки.
С тяжелым вздохом я отдаю пакет ребенку. Он поднимает его на уровень глаз и с неподдельным любопытством взбалтывает воду.
— О, боже, так делать нельзя! — покрытая холодной испариной, я бросаюсь проверить пакет. — Ник, ты травмируешь рыбку. Держи ее очень осторожно, хорошо?
— Ладно, — ворчит малый, обнимая пакет второй рукой и прижимая его к груди. Зыркает на меня исподлобья, чтобы я не передумала и не забрала у него ценную ношу.
— Давайте уже домой поедем? — устало предлагаю я Давиду. — На сегодня достаточно с нас приключений.
— А порулить? — глаза у сына снова загораются, как новогодние лампочки, стоит ему вспомнить о невыполненном обещании Руднева.
— В другой раз, — говорю строго, чтобы Никита не устраивал истерик. — Сначала найдем рыбкам домик. В пакетах они задохнуться. Ты же этого не хочешь?
— Нет! Не хочу!
— Тогда едем домой.
  
Глава 27
 
Давид
Уставший от нескончаемой детской болтовни, я останавливаюсь у многоэтажки, куда прошлой ночью привез Арину. Глушу мотор, бросая взгляд в зеркало заднего вида.
Филатова, откинув голову на спинку сиденья и погрузившись в собственные мысли, задумчиво смотрит в одну точку.
Сам того не замечая, цепляюсь взглядом за ее тонкую, рельефную шею, правильный профиль, аккуратный точеный нос, четкую линию подбородка и симметричный контур губ — в меру пухлых, сексуальных, с большим количеством морщинок…. Они отдаленно напоминают бантик. Безусловно в их естественности есть что-то вызывающе и притягательное. А веснушки на светлой коже только подчеркивают привлекательность лица.
Очень даже красивая женщина… с завораживающим, глубоким взглядом…
Встряхиваю головой, отгоняя лишние мысли, и сразу выхожу из салона.
Резкий глоток морозного воздуха приводит в чувство. Хочется закурить, но пока отодвигаю это желание в сторону. Открываю пассажирскую дверь и встречаю взгляд Арины.
Черт, у нее и правда выразительные глаза — глубокие, цепкие, изумрудно-серого оттенка, обрамленные длинными, полупрозрачными ресницами. Как у первосортной ведьмы… Долго смотреть в них нельзя — вызывают привыкание.
— Если вы отправите Никите обещанный подарок, то рискуете автоматически стать для него Дедом Морозом и другом по первому требованию. Вы готовы к этому? — своим вполне серьезным вопросом Арина вводит меня в легкое замешательство.
— Вряд ли один мотоцикл заставит Никиту привязаться ко мне. Кроме того у мальчишки есть отец. Скоро все образумится, вы помиритесь с мужем, и парень благополучно обо мне забудет, — как можно тише говорю я, пока малый увлеченно болтает со своими рыбками в пакетах.
— Это вряд ли, — Рина качает головой, и при свете дня я вдруг отчетливо замечаю небольшой синяк возле рта, скрытый под слоем тонального крема. — Вы бы простили женщину, которая якобы вам изменила и родила ребенка от другого мужчины? — шепчет Филатова, не сводя с меня усталых глаз.
Ее кто-то ударил по лицу?..
— Если бы изменила — не простил бы, — говорю на автомате чистую правду. — Но в вашем случае измены не было. Верно?
— Все еще сомневаетесь в моей порядочности? — Арина кривит губы в горькой усмешке.
— Хотите поговорить об этом в другой обстановке? — спрашиваю, не давая отчета собственным действиям. Просто терпеть не могу, когда мужика заносит до рукоприкладства в отношении женщины. А тут факт налицо. И я, как опытный гинеколог и на полставки женский психолог, знаю сотни таких историй… В одной из них участвовала моя мать.
— Хочу… — выдыхает Арина, соглашаясь. — Поскольку наш сегодняшний разговор не сложился, а вы обещали докопаться до правды.
Протягиваю Арине руку, чтобы помочь выбраться из внедорожника. Она крепко вцепляется в мою ладонь, ставит ноги на землю и в моменте поскальзывается на обледеневшем снегу. Вовремя хватаю ее за талию и рывком притягиваю к себе. Наши тела стремительно сталкиваются. Рваный выдох девчонки врезается мне в губы. Надавливаю ладонью между хрупких лопаток и вжимаю грудью в себя. Воздух из легких вышибает. Мы оба застываем, как на каком-то сумасшедшем аттракционе.
Медленным вдохом тяну ее запах…
Аромат ванили, свежих фруктов и густой карамели приятно щекочут ноздри. В голову бьет легкий дурман. Втягиваю с ее волос этот вкусный коктейль и крепче стискиваю объятия, не решаясь выпустить Филатову из рук, чтобы снова не навернулась.
Она легкая, как пушинка. Такая горячая и податливая, мягкая, гибкая, как глина, из которой можно слепить все что угодно.
Требовательно вдавливаю Арину в себя.
Прижимаясь к ней всем телом, ощущаю, как часто вздымается и падает ее упругая грудь.
Мне становится жарко…
Кожа от плотного контакта начинает искрить.
Твою мать, Давид… Какого хрена творишь?
Это же чертовщина какая-то. Совершенно абсурдная ситуация!
Только так могу объяснить неожиданную реакцию на женщину, которая замужем и с ребенком. Инстинкты тупо зашкаливают в башке. Смотрю ей прямо в глаза, и меня кроет желанием узнать эту дикую бестию поближе. Вереница грубейших матов проносится в сознании. Прихожу в себя, лишь когда неловкую тишину между нами разрывает недовольный голос ее трехлетнего сына:
— Ты зачем мою маму обнимаешь?! Она моя и папина! Маму нельзя обнимать! — выдает Никита с претензией.
— Ч-что вы.… д-делаете? — произносит заплетающимся языком Арина.
— Здесь скользко, — поясняю я, ощущая себя полным идиотом, все еще сжимая ее в руках. — Сможете стоять без поддержки?
— К-кажется… д-д-да…
  
Глава 28
 
Давид
Выпускаю Филатову из рук и подхожу к багажнику. На эмоциях пальцы подрагивают, едва нащупываю кнопку открытия двери.
«Пиздец.…» — мысленно ругаюсь, хватая пакеты со сладостями и вытаскивая их наружу.
Возвращаюсь к Арине. Она осторожно ставит сына на дорожку. Прижимая к себе рыбки в целлофановых мешочках, Никита косится на меня, выпятив пухленькую нижнюю губу.
Вы только посмотрите на него! Маленький собственник.
А чего ты ждал, Руднев? Нехрен лапать чужих баб, даже ради благих намерений.
Решил заделаться джентельменом? Вот и получай.
— Я вас провожу, — вопреки недовольному взгляду Никиты, я все же настаиваю на своей помощи, поскольку Арине одной не справиться.
— Не нужно. Мы дойдем сами, — отвечает Рина, избегая зрительного контакта со мной. Ей до сих пор неловко.
— Это не обсуждается! — ставлю окончательную точку, указывая взглядом на дверь подъезда. — Лучше помогите Никите с рыбками. Сладости я сам донесу.
Забрав рыбки у сына, Филатова вместе с ним заходит в подъезд. Я иду следом. Вместе мы ныряем в лифт и, как ни странно, в полной тишине поднимаемся на нужный этаж.
Наблюдаю, как изящный палец Арины с неброским маникюром вдавливает кнопку звонка.
Фиксирую в памяти номер квартиры, чтобы позже Никита получил мотоцикл по точному адресу и никак иначе.
— Давид… Я вам очень признательна за помощь с Никитой. И за обед тоже. Было очень вкусно, — наконец она выдавливает из себя несколько фраз, все еще горя от неловкости.
  
Как только раздаются щелчки открываемой двери, Филатова протягивает сыну пакеты с рыбками.
— Держи, только не урони. Отдашь их Юле, пусть тетя выпустит их в банку с водой, чтобы они не задохнулись.