Леди Защитника (ЛП)

— Ты уже объяснил, что это не всегда приводит к любви, — натянуто заметила Сариана.
— Главный долг защитника перед его кланом — зачать сына. Любовь к этому не имеет никакого отношения.
— Всегда приятно чувствовать себя необходимой, — пробормотала Сариана.
Гриф протестующе поднял руку:
— Сегодня вечером ты уже достаточно меня отчитывала. Хватит. Не сейчас.
Cариана вздохнула. Он был прав.
— Продолжай.
— Я только пытаюсь объяснить тебе, что с самого начала в наших отношениях было что-то необычное. Когда ты и я в постели, мы на самом деле не только обмениваемся эмоциями. Мы фактически льем свою страсть друг в друга наряду с тем, что ощущаем в тот момент. И мы словно резонируем между собой, усиливая оригинальные чувства. Мы похожи на зеркала, которые поглощают, концентрируют и отражают чувства. Когда ты ощутила мою рану в своем плече, боль от нее была сильнее, чем та, которую испытывал я. Тебе было жарче от моей лихорадки, чем мне. Ты вернула этот жар, и мне стало еще горячее. Понимаешь, что я имею в виду? С нашего самого первого раза мы оба инстинктивно поняли, как управлять реакцией. Мы можем отключить все, кроме страсти и волнения, и это здорово, потому что иначе мы, вероятно, свели бы друг друга с ума. Но самое интересное, что связь между нами настолько сильна, что сама создает такой внутренний контроль. Мы взаимодействуем на каком-то очень необычном уровне, Сариана.
— Что еще поведал твой друг? — подозрительно спросила Сариана.
— О нас? Не много. Я не говорил ему, что связь у нас в постели, кажется, простирается уже и на другие случаи. Обычно способность чувствовать, когда супруга защитника находится в беде или очень счастлива появляется в процессе развития отношений, и проходят годы совместной жизни, прежде чем связь перерастет в то, что можно назвать телепатией. Даже тогда трудно отличить это от нормального взаимопонимания, похоже, развивающегося между мужчиной и женщиной, которые долгие годы живут вместе. Кроме постели, конечно, где связь остается уникальной. Но между нами телепатия возникла почти с самого начала. Пока это случайное, но очень сильное явление. Думаю, что в конечном счете телепатия станет еще сильнее.
Сариана подумала об образе собственной попки, который возник в ее воображении на речных санях. Раздумывая, она прикусила нижнюю губу и вгляделась в огонь. На пробу попыталась передать картинку Грифу так же, как она передавала свои страстные просьбы прошлой ночью. Посмотрела на Грифа.
— Дошло о чем я говорю? — с пониманием спросил он.
— У нас вообще не будет никакого уединения, — потрясенно произнесла Сариана, обдумав последствия.
Гриф ободряюще покачал головой:
— Не думаю, что связь действует именно так. Сдается мне, нам придется очень постараться, чтобы послать что-нибудь даже отдаленно понятное. Это похоже на действие призмы.
— А как насчет непристойной картинки, которая вчера внезапно появилась в моей голове?
Он усмехнулся, блеснув зубами в свете огня:
— Мне было скучно. Ты, похоже, не собиралась развлечь меня беседой, и я решил поэкспериментировать. Мне просто хотелось посмотреть, что получится, если я попытаюсь послать сценку в твой ум. Ты сейчас впервые призналась, что получила картинку. До сих пор я не мог знать, дошло до тебя сообщение или нет. И это должно тебе кое о чем сказать.
— О чем именно? — автоматически переспросила Сариана, а потом до нее дошел очевидный вывод. — О, понятно. Я ничего не послала в ответ, и ты не мог знать, получила ли я сообщение.
— Точно. Признаюсь, я не очень много знаю о телепатии. Защитники и их супруги всегда достигали лишь краешка того, что можно назвать истинной телепатией. Но учитывая, что я узнал, работая с призмой, думаю, это не пассивный процесс, нужно прилагать усилия и концентрацию.
— И оба фактора автоматически включаются при сильном напряжении, верно?
— И в состоянии страсти, — мягко добавил Гриф. — Не переживай, Сариана, я могу читать твои мысли не больше, чем любой другой мужчина может прочитать мысли женщины.
  
— Ну, это успокаивает, — попыталась беспечно сказать Сариана. На самом деле, ее чрезвычайно волновал этот факт. Она поднялась и устроилась на удобном камне. — Что мы теперь будем делать?
— Моя Сариана, — одобрительно произнес Гриф. — Всегда готова вернуться к делам, если разговор стал щекотливым. Теперь благодаря тебе у меня есть след к большому источнику призм где-то в этом ущелье. Завтра утром я надежно спрячу тебя в этой бухте, и затем попробую проследить лучи к точке их происхождения.
Ей не понравилось как небрежно он об этом говорил.
— А потом?
Гриф пожал плечами в той изящно небрежной манере, присущей, казалось, всем жителям Запада.
— Потом я решу, что делать. Если посчитаю, что времени достаточно, подожду, пока не прибудут Делек и другие. Если времени не будет, сам попытаюсь нейтрализовать оружие.
— Один защитник сможет нейтрализовать целый корабль из призмы?
— Если он достаточно силен. И если судно маленькое.
— А ты насколько сильный, Гриф? — тихо спросила Сариана.
— Я не знаю, — ответил он. — Ни один защитник не знает предел собственной силы, пока не выйдет против целого корабля. Я даже не видел боевой корабль.
— О, — она замолчала, постигая услышанное. — Что случится, если окажется, что ты не достаточно силен, чтобы нейтрализовать оружие, и тебе никто не сможет помочь?
— Ты слишком много волнуешься, Сариана, — негромко сказал Гриф. Он поднялся и начал тушить костер. — Завтра у нас много дел. Думаю, нам пора ложиться спать.
Сариана хотела было потребовать ответ на свой вопрос, но остановилась, догадавшись, что ответ нужно искать в его уклончивых словах. Что бы ни происходило с защитником, у которого не хватило сил нейтрализовать противника, приятным это не назовешь. Возможно, это была смерть. Или безумие. Сариана задрожала и плотнее завернулась в свой плащ.
Алоног на ее плече сонно зевнул, когда Сариана погладила его кончиком пальца. Гриф двигался вокруг огня, умело и по-хозяйски готовя место для разбивки лагеря.
— Как думаешь, корабль близко? — спросила Сариана, оглядывая скрытое в ночи ущелье.
— В нескольких километрах отсюда.
— Что, если этот предатель-защитник наблюдает за незваными гостями в этом ущелье?
— Я же сказал тебе не волноваться, — отозвался Гриф с мягкой усмешкой. — Когда ты научишься выполнять простые инструкции?
— Но, Гриф…
— Если за всем этим стоит предатель, я считаю, он будет держаться поближе к своему трофею. И не станет бродить тут ночью. Я знал бы, если бы здесь кто-то был. Поблизости нет призм, кроме моего замка. С призма-лучами оценить расстояние не трудно. Простая формула.
— Завтра я буду за тебя волноваться, — прямо заявила Сариана.
Гриф снял ботинки, прошел по песку к Сариане и вручил их ей. Потом поднял ее на руки.
— Я достаточно эгоистичен и признаю, мне нравится, что ты за меня волнуешься. Но ты будешь в безопасности, леди Защитника. Я удостоверюсь в этом, прежде чем оставлю тебя.
Он пробрался к саням, поднял Сариану над низкими перилами и поставил на ноги. Она держала его ботинки, ожидая, пока он легко запрыгнет на борт. Луна была в зените, и узкой полоске света удалось просочиться к реке на дне ущелья. Луч позолотил черные волосы Грифа и высветил высокомерные черты его сурового лица. Сариана вспомнила о пряжке, которую купила на ярмарке.
— Я почти забыла, — пробормотала она, продвигаясь к своей сумке и открывая ее. — У меня есть для тебя подарок. Повернувшись, она улыбнулась и протянула ему маленький сверток.
Гриф выглядел почти испуганным. Он уставился на нее в лунном свете, и затем его взгляд упал на сверток в ее руке. — Для меня?
— Ну, я не знаю никого, кто нуждается в этом больше тебя, — усмехнулась она. — Вот. Открой его.
Его обычно ловкие пальцы завозились с оберткой, но мгновение спустя изящно выполненная пряжка лежала на его ладони. Держа ее в одной руке, Гриф открыл сумку с оружием и достал крошечную газовую лампу. Щелкнул выключателем, и узкий луч осветил сложный дизайн пряжки. Гриф очень долго изучал ее, явно очарованный подарком. Когда он наконец поднял взгляд, в темноте было трудно прочитать выражение его глаз.