Леди Защитника (ЛП)

— Да. Но даже если бы они были простыми воришками, бродящими по улицам в поисках легкой наживы, они все равно бы стали делом защитников.
— И почему это?
— Потому что они выбрали тебя в качестве жертвы, — объяснил Гриф. — А ты, определенно, собственность защитника.
— Я хочу домой, — тихим голосом пожаловалась Сариана. — Я сыта по горла этим безумный местом. Я просто хочу домой.
— Очень скоро я увезу тебя в твой новый дом. А пока нам нужно закончить нашу поездку.
— Зачем мне сопровождать тебя? — требовательно спросила она.
— Потому что я не могу пойти на риск и оставить тебя одну, пока ищу резак.
— Боишься, что сбегу от тебя?
Он отрицательно покачал головой.
— Это волнует меня меньше всего. Я всегда смогу найти тебя, даже если решишь сбежать, Сариана. Запомни. Даже если вернешься в Рандеву, я выслежу тебя.
— Но в Рандеву у тебя больше не будет на меня прав, — указала она. — По законам восточных провинций я не буду считаться замужней.
— Мое право на тебя не зависит ни от каких законов. Думаю, в глубине души ты и сама это понимаешь. И это единственная причина, по которой ты попыталась утром от меня сбежать.
Она проигнорировала это утверждение, уже устав спорить на эту тему. Трудно убеждать кого-то, кто с надменным видом отказывается видеть логику и справедливость точки зрения оппонента. Несколько минут Сариана молча шла с Грифом и с каждым шагом ощущала себя все дальше в ловушке.
— Ты говоришь, что не опасаешься того, что я сбегу. Так почему же ты боишься идти на риск и оставлять меня? — в конце концов, капризно поинтересовалась она.
— Кто бы ни был ответственен на кражу призмореза, он, скорее всего, уже в курсе, что на сцену вышел я. Думаю, он так же знает, что мы с тобой связаны. Вот почему те двое преследовали тебя. Не требуется особого ума, чтобы решиться воспользоваться тобой, чтобы остановить меня.
— А почему этот кто-то должен посчитать меня твоим уязвимым местом?
— Потому что это так и есть, — просто ответил он. — Ты моя супруга-защитница. Любой в западных провинциях знает, как важна жена для своего господина и его клана.
— Любой, за исключением меня.
Гриф усмехнулся.
— Ну так узнаешь.
Вскоре после этого над далекими горами поднялась типичная летняя заря. Сариана любовалась ею с палубы идущего на полной скорости виндриггера. Она следила, как исчезает берег, и вслушивалась в поскрипывание и потрескивание мастерски скроенных парусов. Корабли западных провинций были быстрее и маневреннее своих восточных собратьев. Мореходство было еще одной областью, в которой расположенные к эксперименту западники преуспевали. Вдобавок они работали над двигателем на газовом топливе, которым планировали со временем оснастить свои великолепные корабли.
Этим утром Сариана была обижена и на умных западников, и на весь белый свет. В последнее время жизнь явно не была справедливой.
Вскоре ей придется вернуться в заказанную Грифом каюту. До сих пор она избегала ее, не желая видеть стоявшую в ней единственную кровать. Вероятность того, что Гриф заказал себе отдельное помещение, была весьма и весьма мала. Что касалось его, то он считал себя женатым мужчиной. К тому же решившим, что ей необходима защита.
После того, что случилось в темные предрассветные часы, Сариана вынужденно задумалась, а не был ли Гриф прав относительного последнего. Двое мужчин мертвы, а она практически похищена. Поиски призмореза стали намного более серьезной задачей, чем она предполагала.
То, с какой частотой ситуация на западе выходила из-под контроля, пугало. Сариана вздохнула. Стоило ей только решить, что она значительно продвинулась в направлении конечной цели по спасению своего будущего, как все пошло вразнос.
Алоног сочувственно зашипел и свернулся клубочком поближе к изгибу ее шеи.
— И что мне теперь делать? — спросила Сариана у алонога.
— Распаковываться, — предложил подошедший сзади Гриф. Он ухватился одной рукой за поручни и обратил взор на жену.
Сариана подпрыгнула и метнула на него короткий взгляд, после чего вновь притворилась, что изучает берег.
  
— Гриф, нам нужно обсудить сложившуюся ситуацию. И прийти к некоему взаимопониманию.
— Мне все кажется ясным. А что непонятно тебе?
Сариана стиснула поручень.
— Ты просто не собираешься разумно вести себя, да?
— Ты даже не представляешь, как я разумен, терпелив и чуток, — заметил он.
Проглотив бесполезный протест, она погрузилась в унылое молчание.
Гриф тоже на несколько минут умолк, после чего разорвал напряженную тишину усталым вздохом. Опершись обеими руками о поручень, он начал изучать море.
— Скорей всего ты не поверишь, Сариана, но я не хотел, чтобы между нами все так запуталось. Клянусь, я хотел действовать медленно. Говорил себе, что дам тебе время и внимательно поухаживаю. Я знал, что ты не привыкла к нашему образу действий, и хотел осторожно тебя подготовить. Но той ночью, когда я по глупости позволил ранить себя ножом, все изменилось. Я свалился, одурманенный обезболивающим, которое мне дал лекарь, а проснулся от лихорадки. Когда я увидел тебя, сидящую в кресле у моей кровати, все, о чем мог тогда думать, это как сильно хочу тебя. И ты тоже хотела меня. Я ни капли не сомневался в этом. И решил, что объясню все детали завтра. Но на следующее утро ты снова сосредоточилась на делах, намереваясь держать меня на расстоянии, пока думаешь, что делать дальше. Ты даже не захотела выслушать меня. Словно ночью между нами не произошло ничего важного.
— Насколько я знаю, произошла только весьма неприятная попытка завести с тобой роман. Как же я ошибалась. Не могу представить, что натолкнуло меня даже на мысль о подобного рода связи с тобой. Я, должно быть, была не в своем уме.
Гриф вздрогнул.
— Я понимаю, это было не самое вдохновляющее начало отношений.
— Определенно, — припечатала она. — Мне все еще больно, — пожаловалась она, после чего вспыхнула и стиснула зубы, поняв, о чем проболталась.
— Я же говорил тебе, что прошу за это прощения. Поверь, я и не представлял, что узы будут такими сильными. Меня тоже никто не предупреждал. Но с практикой мы оба научимся контролировать передачу ощущений.
— Не знаю, о чем ты говоришь, — разозлилась Сариана, — вдобавок ко всему случившемуся той ночью, ты еще и лгал мне.
Он напрягся, из голоса пропали покорные, извиняющиеся нотки.
— Я не привык к тому, чтобы меня клеймили лгуном. Тот факт, что ты моя жена, не дает тебе никакого особого права разбрасываться подобными оскорблениями.
— Не шипи на меня оскорблено, Гриф. Ты обманул меня, и точка.
— И в чем, в точности, я солгал тебе? — ледяным тоном поинтересовался он.
— Ты сказал, что у тебя точно такой же опыт, как и у меня! — Вздернув подбородок, она ждала, когда он признается в своем обмане.
Гриф слегка расслабился и снова повернулся к морю.
— Ах, это.
— Да.
— Ну, это правда. Я никогда не соединялся с другими женщинами.
— Я не говорю о соединении, чтобы это ни значило. Я говорю о сексе, черт бы его побрал. Чистом, простом, незамысловатом сексе. Ты не был девственником, Гриф Чассин, — обвиняюще закончила Сариана.
— И за это я тоже должен извиняться?
Она разглядывала его профиль, пытаясь угадать настроение.
— Ты смеешься надо мной?
Он быстро качнул головой.
— Нет. Клянусь. Просто только что понял, что ночью возникла небольшая проблема при передаче информации, и у тебя создалось неверное впечатление. Вот за это я прошу прощения. — Он взмахнул рукой. — Черт, я извиняюсь и за то, как неумело действовал той ночью. Что-что, а уж моя неуклюжесть должна была легко доказать, как неопытен я был. Я был готов к передаче ощущений не более чем ты.
— Что это за ерунда насчет передачи ощущений? — заинтересовалась Сариана.
— Это происходит, когда защитник и его пара занимаются любовью.
Сариана распахнула глаза, вспомнив взрыв боли, страсти и то, что она, казалось, переживала все его эмоции так же, как и свою собственную сумятицу чувств.