Мифы Суздаля. От реки Нерли и змеевика до коня князя Пожарского и колокольного звона
Важным аргументом в построении Борисоглебского храма в Кидекше стал, по мнению информантов, неслучайный выбор места, а в сохранности храма в течение почти девяти столетий — вера в силу святых князей-страстотерпцев как заступников и охранителей, основанная на личном опыте и привнесенных в кидекшскую среду иных свидетельств со стороны. Легенды о чуде при строительстве культового религиозного сооружения — храма, церкви, часовни, монастыря — и о чудесном их строительстве или неожиданном для окружающих появлении и возведении довольно распространены в русской культуре. Кидекшские легенды и предания повествуют о чудесном возведении храма, который будто был построен не иначе как самими святыми Борисом и Глебом или непосредственно с их помощью, причем варианты разнятся двумя сюжетными мотивами: «участием божественного проведения» и «прямым участием святых князей Бориса и Глеба».
Младенец Христос со святыми Борисом и Глебом.
The Metropolitan Museum of Art
Борисоглебовска церковь строилась не руками. <…> А кто строил? Так сами святители Борис-то и Глеб строили… [104]
Борис-Глеб решили: «Сами построим». Дело со словом не расходится [105].
Тут был один… такой князь. Долгоруков. По ранешним (прежним. — О. Б.) временам. <…> Этому Долгорукову-то сон приснился. Пришли (явились во сне. — О. Б.) Борис-Глеб, что церковь ставить тут, где две реки: «Мы поможем». Он проснулся: «Ох, вот какой сон, надо тут ставить». Вот поставил [106].
Как известно, каноном жития предусматривается обязательное описание посмертных чудес, связанных с именем канонизируемого: исцеления, спасения, обретения или счастливого избавления от несчастья. Приписываемое святым братьям-князьям чудо построения храма в Кидекше, пожалуй, есть не что иное, как одно из таких свидетельств проявления посмертных чудес. При устном изложении собственно жития святых благоверных князей Бориса и Глеба, пусть и в очень сжатом, а порой и крайне сокращенном, можно сказать сколочном виде, местные жители в качестве подтверждения чуда нередко приводили именно этот пример — построение Борисоглебского храма. Показательно и то, что в качестве еще одного доказательства посмертного чудо-деяния святых Бориса и Глеба информанты ссылались на реальный факт долгого существования («стояния») кидекшского храма.
Борисоглебска тая церковь в Суздале (в Заречной стороне. — О. Б.) старинна, и в Кидекше больше старинна (Борисоглебский храм в Кидекше. — О. Б.). Покровители ихни такие — Борис и Глеб. Все-все Борисоглебски церкви долгие (то есть давно стоят. — О. Б.), все вечные [107].
…Евоно стояние посчитай каково? Я называю такое чудом. Они и сделали, как захотели сделали. [Соб. Кто сделал?] Борис и Глеб [108].
Наша Борисоглебска церковь древня. Очень древня. Наверно, знаете, древнее тут и нет. Вот Суздаль и Кидекша, они старее всех… Наша церковь крепко строилась, тогда строители были очень знающие люди. <…> Они строили с именем Борис-Глеба, вот крепость в стенах какая — имя святого, и там они, в церкви они на самой верхней стеночке (имеется в виду фреска с изображением волхвов, ошибочно определяемых как изображение святых Бориса и Глеба. — О. Б.). Я скажу, вот Борисоглебска церковь — настоящее чудо, стоит так стоит, и мы видим, как в прежнее время люди видели. Вот чудное творение! [109]
Святые Борис и Глеб даруют помощь всей Русской земле. И в давние годы ходили, как уже… святыми. Ходили в Кидекшу. Храма не было. Не было этого храма. Они видят: место хорошее, люди хорошие, пусть молятся — по молитве и будет. [Соб. А сейчас «ходят»?] Ходят [110].
Есть и другая версия выбора места для строительства кидекшского храма, о которой повествует летописное сказание (Лаврентьевская летопись) и которую повторяет суздальский летописец XVIII века Анания Федоров. Это предание о возведении храма вследствие и в память о месте встречи (по преданию) братьев-князей Бориса и Глеба на реке Нерли. Так, в Лаврентьевской летописи (XIV в.) под 1159 годом сообщается, что умершего сына Долгорукого Бориса Юрьевича похоронили в церкви в Кидекше, «где было становище Бориса и Глеба»: «Въ лѣто 6667 [111] преставися Борисъ Князь Гюргевичь мѣсяца мая въ 12 день, и положиша и братья въ церкви святою мученику, юже бѣ создалъ отецъ его Гюрги на Нерли идеже бѣ становище святою мученику Бориса и Глѣба».
«Книга степенная царского родословия» (далее — «Степенная книга») (XVI в.) также пересказывает предание из Лаврентьевской летописи: «И на рецѣ на Нерли въ Кидекши близъ града Сужьдаля постави церковь камену же во имя святыхъ мученикъ Бориса и Глѣба, идѣже бысть совокупное святыхъ мученикъ становище, егда въ Кiевъ хожаху Борисъ отъ Ростова, Глѣбъ же отъ Мурома».
Летописное предание об устроенном в Кидекше становище братьев-князей широко цитируют как исследователи и популяризаторы XIX — начала XX века, так и современные, хотя последние весьма скептически высказываются относительно достоверности события. Однако замечу: на то оно и предание, чтобы функционировать в сфере относительного вымысла, имеющего притом некую опору на вероятность достоверности. Во всяком случае, в последние годы XX века, кроме Кидекши, и в других селах Суздальского района были зафиксированы фольклорные предания с таким же сюжетом — о «становище Бориса и Глеба на Нерли». В собственно месте действия — Кидекше — большее развитие получила своя, отличная от предлагаемой летописью интерпретация события.
Попытки объяснить с точки зрения народной логики, почему все-таки храм в честь первых русских святых был сооружен в столь давние времена именно в Кидекше, вероятно, породили еще одну местную фольклорную версию: будто князья были убиты на берегу Нерли (!) в том самом месте, где теперь стоит храм. И хотя большинство информантов, как показало личное общение, в сущности, понимали несоответствие реальных событий (в частности места гибели князей) местным «слухам и толкам», они настойчиво следовали привязке своей, то есть кидекшской, легенды к кидекшской местности, что нашло отражение в оригинальной трактовке житийных легенд.
Вот тут (здесь и далее выделено мной. — О. Б.) их убили, тут их кровь пролилась, на их крови, говорят, храм поставился… Много чего слыхать слыхала, да как жалко, не всё я запомнила… [112]
Берег повыше, деревянной мост был с этой стороны у церкви, дорога пологая здесь. Очень все удобно. Так хорошо видать и с реки, и с берегу, значит. И верно говорили, они ехали, Борис и Глеб… остановились, вот становище, говорили, и потом в этом месте настигли и убили… Потом, значит, сколько-то прошло [лет], эти тела на родину, а здесь Борисглебовску церковь… Чтоб не забывали. Чтоб память была. Так-то [113].
Старожилы села помнили рассказы своих стариков — «старые люди это дело знали в подробностях». Но современные люди ничего подобного не слышали, и тут мы можем говорить не о самом прерывании традиции фольклорных легенд о святых Борисе и Глебе или, например, об основании Борисоглебского храма, а о факте полной утраты конкретного сюжета. Мотивировка возведения Борисоглебского храма в Кидекше якобы на месте убийства братьев удивительна, ведь трагедия, как известно, произошла не здесь, а в совершенно разных территориально удаленных друг от друга местах. Однако такая версия не кажется странной, когда обнаруживается прямая зависимость, например, пророческого сновидения с явлением святых Бориса и Глеба «в кровяных одеждах», или поверья о проступающих каплях крови на стенах храма в преддверии большой беды, или молитвы о выздоровлении, избавлении от болезни, ограждении от смерти в сражении (на войне) — молитвы, обращенной к святым Борису и Глебу, и всё — с осознанием «храма на крови».
